Глава 25. Мнимая безопасность
Арина
Остаток ночи проходит без сна. Ворочаюсь, смотрю в потолок, считаю удары сердца. Прокручиваю сотый раз слова Кости. «Дай мне второй шанс». Не «прости», не «я скучал», не «я был дураком». Просто: я ошибся, «Настя – ошибка», ты была лучшей. Как будто я – украшение, которое он сдал в ломбард и теперь хочет вернуть, потому что новая безделушка не подошла.
Я злюсь. Злюсь на него за то, что он посмел войти в мой дом без спроса. Злюсь на себя – за то, что не сменила замки семь лет назад. Злюсь за то, что боюсь. Потому что страх – это то, что он хотел во мне посеять. И ему это удалось.
Под утро я проваливаюсь в тяжёлый сон без сновидений. Просыпаюсь от звонка будильника – пора вставать, у меня сеанс в десять. В голове туман, тело ватное. Я иду в душ, стою под горячей водой, пытаюсь смыть с себя липкое ощущение чужого присутствия. Не получается. Он был здесь. Он сидел на моём диване, смотрел на меня своими наглыми глазами. Он чувствовал себя хозяином.
Первым делом я звоню в РЭП и вызываю слесаря. Мастер приезжает через час – молодой парень в синей спецовке, с вечно падающими очками. Я объясняю, что нужно сменить все замки – входной и даже межкомнатные, где есть ключи. Он удивлённо смотрит на меня, но не задаёт вопросов. Просто работает.
Я сижу на кухне, пью кофе, смотрю, как он возится с дверью. Сверлит, вставляет, подгоняет. Новые ключи – пять штук. Блестящие, холодные, никому не принадлежащие. Теперь никто не войдёт без моего ведома.
– Арина Сергеевна, – говорит мастер, – можете проверить. Всё работает.
Я вставляю ключ, поворачиваю. Замок щёлкает – надёжно. Я киваю, расплачиваюсь, закрываю за ним дверь. Внутри становится спокойней. Немного. Но хотя бы это.
Я звоню Олегу. Он отвечает сразу.
– Привет, – говорю я. – Я сменила замки в квартире.
– Хорошо, – его голос спокойный, но я слышу напряжение. – Ты как?
– Нормально. – Я не хочу его пугать, но он чувствует ложь.
– Арина, – мягко говорит он. – Ты не нормально. Я слышу.
Я молчу. Потом выдыхаю.
– Он был в моей квартире, Олег. Пришёл пьяный сегодня ночью. Хотел, чтобы я вернулась. – Голос дрожит, я не могу это контролировать.
– Я приеду, – говорит он.
– Не надо. У меня сеанс с Катей через час. И потом, я не хочу, чтобы ты… – я замолкаю, подбирая слова, – не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. Я сама справлюсь.
– Ты справляешься уже семь лет, – тихо говорит он. – Может быть, иногда можно позволить кому-то помочь?
– Ты помогаешь, – отвечаю я. – Ты рядом. Это уже много.
– Тогда дай мне быть рядом. Не только по телефону.
Я закрываю глаза. Хочу сказать «да». Хочу, чтобы он приехал, обнял меня, сказал, что всё будет хорошо. Но я всё ещё боюсь. Не его – себя. Своей слабости. Своей потребности в нём.
– После сеанса, – говорю я. – Приезжай после сеанса.
– Хорошо, – он не спорит. – Береги себя.
– Постараюсь.
Я отключаюсь. Олег. Каждый раз, когда думаю о нём, чувствую, как внутри разливается что-то сладкое и пугающее одновременно.
Катя приходит ровно в десять. Я слышу, как Даша открывает ей дверь, как они здороваются, как Катя проходит в кабинет. Сегодня она в розовом свитере – впервые за всё время я вижу на ней цвет. Раньше были только серый, чёрный, тёмно-синий. А сегодня – розовый. Маленькая деталь, но значимая.
– Здравствуйте, Арина Сергеевна, – говорит она, садясь на диван. – У вас что-то случилось?
– С чего ты взяла? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Вы какая-то… не такая. – Она смотрит на меня своими серыми глазами. В них уже нет пустоты, только внимание и забота.
– Нет, – я улыбаюсь, но улыбка выходит слабой. – Просто не выспалась. Беспокоилась о некоторых вещах.
Катя молчит. Потом говорит:
– Это из-за вашего бывшего мужа?
Я замираю.
– Откуда ты знаешь?
– Папа говорил дяде Андрею по телефону. Я услышала. – Она делает паузу. – Он к вам пристаёт?
– Приходил, – признаюсь я. – Вчера вечером. У него были ключи.
Катя хмурится. Её лицо становится серьёзным, почти взрослым.
– Это же незаконно? – спрашивает она. – Вторжение в частную жизнь. Вы могли бы вызвать полицию.
– Я не хотела скандала, – отвечаю я. – Я просто сменила замки. Теперь никто не войдёт.
– Папа вас защитит, – уверенно говорит Катя. – Он сильный. Он никому не даст вас в обиду.
Я смотрю на неё и чувствую, как в груди разливается тепло. Она верит в отца. И в меня. Эта девочка, которой три месяца назад нужна была экстренная помощь, сейчас говорит мне слова поддержки. Она выросла. Они оба выросли – и Олег, и Катя. А я? Я, наверное, тоже.
– Спасибо, – говорю я. – Мне очень приятно это слышать.
– Правда, – кивает она. – Папа вас очень любит. Я вижу. Он стал другим – счастливым. Это вы его таким сделали.
Я не знаю, что ответить. Просто улыбаюсь.
– Давай лучше посмотрим твои рисунки, – говорю я. – Что ты нарисовала на этой неделе?
Катя достаёт альбом, и мы погружаемся в её мир. Цветы, дома, подружка. Я рассматриваю каждый рисунок, хвалю, задаю вопросы. Она отвечает охотно, и я вижу, как постепенно уходит напряжение с её лица. Она расслабляется. Улыбается. Рассказывает о том, что читает сейчас, о том, что мечтает завести собаку. Но папа пока не разрешает.
– У нас в классе есть мальчик, – говорит она, краснея. – Он сидит через проход от моей парты. Он всё время на меня смотрит.
– И что ты чувствуешь? – спрашиваю я.
– Не знаю, – она пожимает плечами. – Он симпатичный.
Я улыбаюсь. Она растёт. Влюбляется. Живёт.
Сеанс заканчивается, Катя обнимает меня на прощание.
– Вы не бойтесь, – говорит она. – Всё будет хорошо.
– Спасибо, – отвечаю я. – Ты очень мудрая. И отлично провела для меня сеанс психотерапии.
Она смеётся.
Потом вдруг становится серьёзной и говорит:
– Это вы меня научили. Говорить о чувствах. И не бояться.
Она уходит. Я слышу, как Даша закрывает за ней дверь, и остаюсь одна в кабинете. Смотрю на рисунки, разложенные на столе. На цветы, которые Катя нарисовала для меня. Чувствую благодарность к этой девочке, которая выстояла в борьбе со своими страхами. И теперь переживает за мои страхи.
Вечером, уже дома, я проверяю почту на ноутбуке – рабочую и личную. Среди писем от пациентов, рассылок и спама я вижу одно.
От: Константин Вяземский.
Тема: Встреча.
Открываю.
«Арина, привет. Надеюсь, ты не держишь зла за вчерашнее. Я был не прав, что пришёл без приглашения. Но я хочу поговорить по-человечески. У меня есть информация, которая может быть тебе интересна. И которая, если честно, может повредить твоей репутации. Речь о твоих отношениях с пациентом – Морозовым. Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны. Встретимся, обсудим. Я не враг тебе, Арина. Назначь время и место. Константин».
Я перечитываю дважды. Сердце колотится, в горле пересыхает. Он угрожает. Не прямо – намёком. «Информация, которая может повредить твоей репутации». Он намекает на Олега. На наши отношения. На то, что я нарушила профессиональную этику. Или что-то ещё?
Я не отвечаю. Закрываю письмо, выключаю компьютер. Я не буду на него реагировать. Это то, чего он хочет. Чтобы я испугалась, ответила, пришла на встречу. Я не дам ему этого.
Но внутри неспокойно. Он знает, куда бить. Он бьёт по самому дорогому – по моей репутации, по моей работе, по Олегу.
Ночью я опять не сплю. Сижу на кухне, пью ромашковый чай, смотрю в окно. За стеклом – снег. Медленно падает, кружится в свете фонарей. Красиво. И грустно.
Телефон звонит в половине двенадцатого. Номер незнакомый. Я не беру. Он звонит снова. На четвёртый раз я отвечаю.
– Алло?
Молчание. Я слышу чьё-то тяжёлое дыхание. Потом гудки. Сбросили.
Константин? Он перешёл к детским шалостям?
Я кладу телефон на стол, смотрю на него, жду. Больше никто не звонит.
Сижу и слушаю, как тикают часы на стене, как за окном шуршит снег, как бьётся моё сердце. Снова подкрадывается страх.
Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке, что никто не может мне навредить. Что у моего мужа просто кризис среднего возраста. Он отстанет. Наверное.
Хочется позвонить Олегу. Просто, чтобы услышать его спокойный голос. Но уже поздно. Придётся дождаться утра.
Я ложусь в кровать, закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно. Перед глазами – Константин на моём диване. Олег, который держит меня за руку. Катя, которая говорит: «Папа вас защитит».
Защитит. Я знаю.
Но почему же тогда я всё ещё боюсь?