Глава 30. Правда

Олег

Я на работе, разбираю контракты, когда звонит Андрей. Смотрю на экран – брат. Обычно он не звонит в рабочее время, только вечером или в выходные. Значит, что-то случилось.

– Привет, – говорю я, откладывая документы.

– Олег, – голос у Андрея напряжённый, не такой, как всегда. – Ты можешь говорить?

– Да. Что стряслось?

– Вероника, – он вздыхает. – Она не берёт трубку. Не отвечает на сообщения. Я заехал в галерею – её нет. Дома дверь не открывает или там её тоже нет. Я не знаю, что делать.

– Она тебе не сказала, в чём дело? – спрашиваю я, хотя догадываюсь. Арина рассказала вчера. Но я обещал не вмешиваться.

– Нет, – Андрей замолкает. Потом говорит: – Но знаю, что в галерею к Веронике приходила одна девушка. Наталья. Думаю, это может быть связано с этим визитом. Наталья мне позвонила и сказала «видела твою старушку». Дальше разговор передавать не буду, оно того не стоит.

– Что за Наталья? Твоя бывшая?

– Да нет. Какая-то одержимая мной девица. Полгода назад прицепилась ко мне на каком-то приёме, узнала, кто я и откуда, где-то раздобыла телефон и начала навязываться. Но ты ж знаешь, я такое не люблю. Я люблю больше завоёвывать, чем сдаваться, – усмехается он.

– Так вы даже не встречались?

– Не встречались, на свидания не ходили, – говорит он. – Ни разу. Я был вежлив, отвечая на её звонки. Но ничего больше.

– А она?

– А она доставала меня через соцсети, через знакомых. Месяц трезвонила, писала, приходила на мероприятия, где я бывал. Я пытался мягко дать понять, что не заинтересован. Но она не понимала. Или не хотела понимать.

– Ты спал с ней? – спрашиваю прямо.

– Нет, – твёрдо говорит Андрей. – Ни разу. Даже не целовался. Она просто… одержима. Я не знаю, почему. На какое-то время всё-таки отстала, долго не появлялась. Я перекрестился. Решил, что нашла себе другой объект для преследования. Ну вот, ошибся. Думаешь, Вероника может из-за этого от меня отвернуться?

– Вероника думает, что вы были вместе. Что ты бросил эту свою Наталью ради неё. И что теперь ты бросишь её ради кого-то помоложе, – рассказываю я Андрею историю, ругая себя за то, что нарушаю данное Арине слово. Но брат ведь. Как не помочь?

– Олег, я не знаю, как ей объяснить, что это не так. Что я люблю её. Что возраст не имеет значения. Что Наталья для меня – никто.

– Ты говорил ей?

– Пытался связаться, когда эта одержимая мне позвонила. Но она трубку не берёт. Я ж тебе рассказываю, в чём проблема. Не знаю, где её искать, чтобы поговорить.

Я молчу. Понимаю его. Я сам проходил через это с Ариной. Ей тоже казалось, что я не могу любить её по-настоящему, что я ошибусь, уйду, предам. Женщины – они все одинаковые в своей неуверенности. Даже сильные, даже успешные, даже те, кто спасает других.

– Я не знаю, что посоветовать, – говорю я честно. – Арина просила меня не лезть в чужие отношения. Это слишком большая ответственность.

– Ты не лезешь, – тихо говорит Андрей. – Я сам позвонил. Я прошу совета.

– Совет – не лезь, – усмехаюсь я. – Это всё, что я могу.

– Олег…

– Андрей, – перебиваю я. – Ты любишь её?

– Да.

– Сильно?

– Первый раз так…

– Тогда подумай: ты готов быть с ней всю жизнь? Не год, не два, не десять лет. А всю жизнь.

Он молчит. Я слышу, как он дышит – часто, неровно.

– Готов, – наконец говорит он. – Я уже решил.

– Тогда скажи ей это. Не «я тебя люблю», а «я хочу быть с тобой до конца». Женщинам нужна уверенность. Они хотят знать, что мы не уйдём.

– Ты говоришь как психолог, – замечает Андрей.

– Я говорю как мужчина, который любит женщину, – отвечаю я. – Женщину, которая научила меня говорить о чувствах.

– Спасибо, – Андрей выдыхает. – Я попробую.

– Не пробуй, – говорю я. – Делай.

Мы прощаемся. Я смотрю на телефон, потом на контракты. Работа не идёт. Думаю об Андрее и Веронике. О том, как легко разрушить то, что строится с таким трудом. О том, как трудно поверить, что тебя любят по-настоящему.

***

Вечером мы с Ариной и Катей ужинаем. Я приготовил макароны с морепродуктами – получилось вкусно. Катя хвалит, Арина улыбается.

– Папа, – Катя откладывает вилку, смотрит на меня. – Мне сегодня звонила мама.

Я поднимаю на неё глаза. Арина замирает.

– Что она сказала? – спрашиваю я.

– Спрашивала, как дела. Как школа. И… – Катя замолкает, мнёт салфетку. – Спросила про Арину Сергеевну.

– И что ты сказала? – тихо спрашивает Арина.

– Правду, – Катя поднимает на неё глаза. – Сказала, что вы живёте с нами. Что вы… что вы вместе. Что я рада.

– И что мама?

– Она молчала. Долго. Потом сказала: «Понятно». И повесила трубку. – Катя сглатывает. – Кажется, ей это не понравилось.

Я смотрю на дочь. Она напряжена, пальцы сжимают салфетку, плечи подняты. Я знаю этот её жест – она боится.

– Катя, – говорю я мягко, – ты не сделала ничего плохого. Ты сказала правду. Это правильно.

– А если мама обидится? – шепчет она. – Если она подумает, что я её предала?

– Ты не предавала, – Арина берёт её за руку. – Ты просто живёшь своей жизнью. Имеешь право на это.

– Но она моя мама, – голос Кати дрожит. – Я не хочу, чтобы она злилась. И не хочу, чтобы она злилась на вас.

– Она не злится, – говорю я, хотя не уверен. – Она просто переживает. Ей нужно время привыкнуть.

– А если не привыкнет?

– Тогда мы будем с ней разговаривать, – говорит Арина. – Объяснять. Показывать, что ты счастлива. Это главное. Ты счастлива, Катюша?

Катя молчит. Потом кивает.

– Я люблю вас, – говорит она. – Обоих.

– И мы тебя любим, – отвечаю я.

Она улыбается – робко, но искренне. Доедает макароны, убирает посуду, идёт в свою комнату.

Мы с Ариной остаёмся на кухне одни.

– Это плохо, – тихо говорит она. – Ситуация с Еленой.

– Она не сделает ничего, – говорю я, хотя сам не уверен.

– Олег, я не за себя боюсь. Официально сеансы с Катей прекращены, отчёт у меня готов. Домашняя терапия, как ты видишь, оказалась намного эффективней. Ей фактически помощь уже не нужна.

Я киваю. Это правда. Катя изменилась в лучшую сторону с того дня, как Арина к нам переехала. Стала уверенней, разговорчивей, более открытой и контактной. Учителя в школе тоже не отмечают никаких отклонений в поведении.

– Но твоя бывшая жена может навредить Кате, – Арина смотрит на меня серьёзно. – Сама того не желая, конечно. Ты видел, как Катя отреагировала? Она боится, что сделала что-то не то. Что предала мать. Её психика ещё не окрепла после всего, что было. Один неосторожный звонок – и она снова может уйти в себя.

– Что ты предлагаешь? – спрашиваю я.

– Поговорить с Еленой, – говорит Арина. – Не ты – я. Как психолог. Объяснить, что Кате нужна поддержка, а не давление. Что её счастье – не в том, чтобы выбирать между нами, а в том, чтобы чувствовать себя любимой с обеих сторон.

– Она не будет слушать, – говорю я. – Она меня ненавидит. И тебя – тем более.

– Может быть, – соглашается Арина. – Но попробовать стоит. Ради Кати.

– Хорошо, – киваю я. – Я позвоню ей. Договорюсь о встрече.

– Я договорюсь сама, – перебивает Арина. – Она моя бывшая пациентка. Это я нарушила границы. Мне и расхлёбывать.

– Ты не нарушала границы, – возражаю я.

– Нарушила, – тихо говорит она. – Я влюбилась в отца своей пациентки. Это классическое нарушение профессиональной этики. Елена имеет право злиться.

– Она не имеет права вредить Кате, – жёстко говорю я.

– Не имеет, – соглашается Арина. – Поэтому я поговорю с ней. Объясню, что Катя – не поле битвы. Что мы все хотим одного: чтобы она была счастлива и здорова.

Я смотрю на неё. На женщину, которая готова взять на себя удар, чтобы защитить мою дочь. На женщину, которая любит Катю так, как будто она её собственная. На женщину, ради которой я готов на всё.

– Ты удивительная, – говорю я.

– Я просто психолог, – улыбается она. – Это моя работа.

– Это больше, чем работа, – говорю я. – Это – любовь.

Она краснеет. Я обнимаю её, прижимаю к себе.

– Мы справимся, – говорю я. – Вместе.

– Вместе, – шепчет она.