Глава 20

– Здравствуйте, Сергей.

Я выдыхаю, вежливо улыбаясь мужчине. Я не ожидала его встретить здесь, но… Сергей лучший кандидат из списка «кого я не готова встретить».

Мужчина не кажется удивлённым, увидев меня. Наоборот, его плечи немного опускаются. Сергей словно расслабился, поймав меня.

– Снова преследуете, Сергей Михайлович? – подкалываю я, удобнее перехватывая переноску. – Это дурная привычка.

– Виновен, – мужчина усмехается краешком губ. – Мне тут птичка напела, что у вас снова проблемы с полицией.

– У меня? Нет. Скорее у них проблемы со мной.

– Это мне тоже успели передать. Давайте.

Сергей тянется за автолюлькой, но я отвожу руку назад. Не позволяю мужчине прикоснуться к моему сыну.

Предплечье сковывает, мышцы не привыкли к такой долгой нагрузке. Коляску проще толькать. А припарковалась я в нескольких минутах ходьбы отсюда.

– Вы ведь далеко остановились, – угадывает он. – Помогу донести.

– Следователем работали? – хмыкаю я.

– Не совсем. Возглавлял опергруппу. У нас было меньше расследований, больше… Хм. Силы, скажем так.

– Значит, бей и лови, а думать другие будут?

Я морщусь из-за грубой формулировки. Я не хотела задеть Сергея. Или хотела всё же?

Просто уровень раздражения начинает зашкаливать. Сильнее всего из-за того, что я просто хотела отдохнуть. Один день.

Всего один день!

Это так сложно, а, Всевышний?

– Пусть так, – не реагирует мужчина. – Давайте, Карина, не выделывайтесь. Нечего тяжести таскать.

– Это не пакет помочь донести, а ребёнок, – хмыкаю я, но всё же сдаюсь. – Спасибо. Так… Вы теперь будете постоянно за нами в участок ездить?

– Хочу знать, с какой семьёй мне придётся связаться на всю жизнь. Учитывая прыть Давида – от него теперь не избавиться. Телефоны оборвал за полдня.

– О, – я хлопаю ресницами. – Значит, всё же результат теста на отцовство пришёл?

– Пришёл. Положительный, – хлёстко, чтобы не сомневалась. – Давид не сказал?

– Нет. И я не спрашивала особо.

У меня хватает своих тестов чёртовых, аж голова кругом. Так что… Мысль мелькнула и исчезла. Я усмехаюсь.

– Я не готова становиться бабушкой, – признаюсь я. – Это в голове не укладывается! К тому же у меня хватает своих проблем… Вот кто ребёнка делал, те пусть и разбираются.

– Только девушка разбираться нужно больше.

– Сергей. Вы забываете, что я как раз таки была «Лерой». В девятнадцать с детьми. Не мне рассказывайте о тягостях жизни.

Мужчина хмыкает, а после начинает смеяться. Хрипло, но открыто. Признаёт глупость своего утверждения.

Я указываю в нужном направлении. Зорко слежу за мужчиной, чтобы не раскачивал переноску. Проверяю, что Даня не проснулся.

Но в общем… Сергей отлично справляется. И держит правильно, и несёт без лишней качки. Даже чуть приподнимает, когда мы спускаемся с тротуара. Будто на одном уровне ребёнка держать пытается.

– У вас ещё есть дети? – уточняю я. – Хорошо справляетесь.

– Нет, Лера мой единственный ребёнок, – спокойно отвечает Сергей. – Но есть племянница, а у неё – уже двое своих. Так что навык обновил. А нести переноску не сложнее, чем сумку со снаряжением. Так же взрывоопасно.

– Хм. Как бывший опер – скажите честно. Они станут искать тех, кто украл мою сумку? Или нужно будет снова к ним заглянуть?

– Судя по вашему напору – там что-то важное было?

– Нет. Но вопрос не в этом. А в справедливости. Это может повториться. Я потерю переживу, кто-то нет.

– Борец за справедливость? Не подумал бы, учитывая вашу родословную.

– Это ещё что значит?!

Мы как раз останавливаемся у моей машины. Я забираю у Сергея ребёнка, пристёгиваю кресло к сидению.

За нехитрыми действиями скрываю волнение и вспышку злости. Что за намёки?!

– Я же говорил, – Сергей пожимает плечами. – Я изучал информацию. Узнал про вашего брата.

– А, Макс.

Я закатываю глаза. А что тут ещё ответишь? Мой брат – лучший из моих родственников (не считая детей, конечно). Он отличный брат и верный друг.

Гражданин – не самый добропорядочный. У него свои порядки и законы. Туда я вмешиваться не могу и не буду.

Правильно ли поступает Царёв? Нет. Но меньше ли я люблю его от этого? Тоже нет.

– А, – цокает Сергей. – Даже не скрываете, что ваш брат преступник?

– А надо? – я устало вздыхаю. – Сергей, вы можете думать что хотите. Относиться к этому. Сами сказали – мы связаны на всю жизнь. Ни Давид, ни я – к делам Макса не имеем никакого отношения. Этим пусть другие занимаются. Или у вас давний незакрытый гештальт? Мечтали Царя посадить?

– Нет, конкретно с ним я не сталкивался. Но даже попытайся – всё равно бы дело замяли на уровне повыше. Я просто хочу понимать, чего от вас ждать.

– Ничего? Вы не обижайтесь, но ваша семья меня сейчас волнует меньше всего. У меня вот столько проблем, – я поднимаю ладонь выше головы. – А желание воевать с вашей семье, – опускаю вниз. – Где-то тут. Понимаете?

– Понимаю. Развод дело нелёгкое.

Я на секунду напрягаюсь, не понимая, откуда знает Сергей. А потом вспоминаю, что сама ему выпалила.

Я сканирую взглядом мужчину, расслабляюсь. Я каждую его фразу воспринимала в штыки. Но сам Сергей – он выглядит безмятежным.

В такой топорной форме он поддерживал диалог, а не наезжал. Скупо улыбается, тоже считывает мою реакцию. Уверена, у него лучше это получается.

Всё же… Опыт.

А у меня внутри бесёнок просыпается. Чтобы не так легко он отделался. Я, между прочим, тоже непредсказуемой могу быть.

– Рада, что мы разобрались, – я усмехаюсь. – Но столовое серебро прячьте – я та ещё воришка.

Сергей маскирует смех под кашель, но всё же срывается на громкий смех. Под раскатистый звук я усаживаюсь в машину.

Прощаюсь с мужчиной, захлопывая за собой дверь. До чего же несносный мужчина, а?!

Лишь в дороге я задумываюсь. Сергей действительно приехал узнать, куда там семья его зятя вляпалась?

Он настолько ценит семейную связь? Или переживает, что мы бросим тень на его репутацию?

Докатилась, Каринэ.

Мы – бросаем тень.

Внутри немного царапает, отголоски воспитания и, как говорит брат, аристократии. Новое состояние.

Я не привыкла к подобному. Обычно у меня всё чётко и спокойно. А проблемы – они за закрытыми дверями решаются. А не вот так вот…

Тотальным апокалипсисом, затягивая всех.

Я заезжаю домой. Дане нужно поспать нормально, не только в переноске. И я бы отдохнула. Проверяю телефон, но, конечно, из полиции никто не звонит. Так быстро не решается ничего.

Я просто люблю, когда все делают то, что должны. Я разве многого прошу?

Я на работе выполняю поставленные задачи. Объём работы может увеличиваться, но это часть работы. Почему так не везде?

Выдыхаю. Ладно, сравнивать анализ и полицию – не совсем верно. У них задач много, более важных – тоже.

Я просто не понимаю, что за подростки такие пошли. Чтобы мамочек грабить. Никакой совести.

К тому же… По сумке было видно, что она для ребёнка. И «наживы» не будет. Тогда зачем воровать?

Чтобы никто разбираться не стал? Маленькая сумма. Нервы пощекотать? Адреналина нынче некоторым не хватает.

Я связываюсь с детективом, которого мне Даяна посоветовала. Он обещает предоставить первую информацию к понедельнику.

Мол, уже есть наработки, а детали нужно уточнить.

Пожимаю плечами, соглашаясь. Я и хочу разобраться, и не хочу в это ввязываться. Но…

Кто владеет информацией, Каринэ, тот и владеет миром.

– Привет, мам! – Максим запрыгивает в машину, начинает щебетать, как только я его забираю. – А угадай, кто на олимпиаду поедет?

– Зимнюю или летнюю? – усмехаюсь я.

– Мам! По математике. Я поеду, классно, да? Я самый лучший в классе, а это я ещё не готовился. Учительница сказала, что у меня врождённые способности. Мол, эм… Ну в генах. А я сказал, что это я в тебя! Ты же у меня самая умная по цифрам. А я в тебя пошёл.

Я треплю сына по волосам, радуясь его успехам. Сердце сжимается от упоминания генов. И я снова смотрю на сына.

Изучаю его. Каждую, микроскопическую, деталь подмечаю. Изгиб брови как у Льва? Разрез глаз?

Вроде что-то есть. Почему тогда я раньше не видела? Не проанализировала?

– Что? – сын щурится. – Что ты так смотришь? Я красавчик?

– Да, – я смеюсь. – Особенно с чернилами на щеке.

– Вот блин.

– Максим!

– Ой-ой, какая незадача.

Паясничает он, пытаясь оттереть грязь с лица. Я завожу машину, чтобы ехать домой, но замираю.

Вопрос рвётся быстрее, чем я успеваю обдумать. Будто созревал в голове, а теперь выстреливает:

– Максим, а помнишь… – я сглатываю. – Ты говорил, что видел папу. Что он с какой-то тётей целовался.

– Да, – сын морщится. – Я сказал, а теперь вы с папой не разговариваете. Это из-за меня.

– Нет, это потому, что Лев поступил плохо.

– Очень плохо, да?

– Ужасно, милый. Он очень сильно меня обидел. Но ты ведь знаешь, что он тебя любит? Просто сейчас всё сложно.

– Угу. Вы разводитесь будете. А потом… Папа станет воскресным папой?

– Наверное.

Я не представляю, как вообще дальше можно выстраивать общение со Львом. Но это придётся делать.

Какие бы грязные подробности я ни вывалила перед судьёй, это не лишит Каминского родительских прав. Он сохранит право видеться с сыновьями.

Его кровными, чтоб, сыновьями!

– Про тётю ту, – напоминаю я. – Ты видел, как она выглядит?

– Нет. Я видел папу, а она спиной была. Выдра белая.

– Максим!

– Нельзя чужих пап целовать, разве она не знает? Кстати. А ты знала, что…

Максим перескакивает с темы на тему. Просит заехать в магазин за мёдом. Сын уверен, что он видел домовика у нас. А того надо задобрить.

Макс снова начинает что-то придумывать, а я киваю на его рассказы. Хотя мои мысли далеко.

Блондинка была спиной. Это могла быть Реги? Или очередная любовница моего мужа? У него же явная мечта осчастливить как можно больше женщин.

Сукин сын.

Экран на панели управления загорается, оповещая о входящем вызове. С незнакомого номера. Сбросив скорость, я отвечаю.

– Слушаю.

– Здравствуйте, Карина.

Голос Сергея звучит из колонок. Через них кажется ещё глубже и более хриплым. Я бросаю взгляд на заинтересовавшегося Макса.

Сын вперёд подаётся, будто послушать хочет. Даже забыл о стрелялке на своём телефоне.

– Здравствуйте, Сергей, – я улыбаюсь. – Я за рулём, вы на динамике.

– Хорошо?

– У меня в салоне дети.

Максим обиженно фыркает. Падает обратно на диван, скрещивая руки на груди. Недоволен, что сплетен не будет.

– Не имею привычки выражаться, – хмыкает Сергей. – При детях или женщинах.

– Ну-ну, – я подначиваю. – Хабалка это, конечно…

– Это был исключительный случай. Когда одна фурия на меня налетела. Но я не по этому поводу звоню. Ко мне обратился знакомый с полиции. По поводу вашего заявления.

– А вы теперь связной? Меня боятся?

– Справедливо опасаются.

– И зачем связались? Попросили договориться, чтобы я не давила и не требовала поисков? Никто работать не хочет?

– У вас какое-то слишком пессимистическое отношение к полиции. Но… Вы знаете, сколько таких заяв катают каждый день? Не хватает рук. Чего всего дела ранжируют. Важность и выполнимость. Найти карманщика, который в автобусах промышляет – сложнее. Найти собутыльника, который заначку утащил – легко. Понимаете?

– Я понимаю. Но…

– Но вашу сумку нашли.

– Да?!

Я удивлённо хлопаю ресницами. Перевожу взгляд на экран, словно внезапно включится видео, и я увижу лицо Сергея.

Не ожидала, что так быстро всё решится. Это удивительно. Кажется, я действительно произвела такое ужасающее впечатление.

– Точнее, тех подростков, – уточняет Сергей. – Сумку они уже отдали заказчику.

– Отдали кому? Ох, черт.

Мозаика молниеносно складывается в голове. Соединяет различные детали, позволяя осознать всё быстрее, чем ответит Сергей.

Заказчик для похищения детских вещей – это только один вариант. Кому подобное может понадобиться.

– Регине?