Глава 8

Было тяжело скрывать неприязнь. Дина смотрела на стоящую перед ней женщину и с трудом сдерживалась, чтобы не выказать свое истинное отношение. Раздражение. Озлобленность. И зависть. Да, именно зависть.

С Сергеем они сегодня почти не виделись, но и тех нескольких минут, в которые удалось пообщаться, хватило с головой. Стараясь придать голосу побольше безразличия, она сообщила:

– Выглядишь неважно. Утро не задалось?

Очень хотелось услышать положительный ответ. Понимала, что не станет мужчина делиться с ней проблемами своими, но хотя бы увидеть подтверждение тому, что проблемы эти существуют, было необходимо. Но его красивое лицо исказила усмешка – ехидная, злая почти.

– Спал мало, – сказал, не отрывая глаз от нее, словно оценивая, какую реакцию произвели его слова.

И Дина  сдалась, перевела взгляд на окно –  не хватало еще, чтобы Астахов подумал, будто она его рассматривает. Ей виделась лишь одна причина, по которой можно было не выспаться. Об этом думать не хотелось. Но яркие картинки, что весьма некстати  подкинуло воображение, тотчас промелькнули перед глазами. Теперь, когда она познакомилась с Ритой, размышлять о женщине в его жизни было еще сложнее. Тем более что та оказалась как раз такой, какой Дина ее и представляла: красивой, эффектной и безумно влюбленной.

И вот теперь, когда жена Сергея  неожиданно заявилась в ее кабинет, то и дело мысленно возвращалась к утреннему разговору и пыталась рассмотреть, выхватить из внешности, поведения женщины еще какое-нибудь подтверждение. А лучше – опровержение. Ей хотелось обнаружить что-то такое, что стало бы свидетельством какого-то недовольства, неустройства между ними. Ревности или сомнений. Ведь должна была Маргарита ревновать любимого, который почти целыми днями проводил время с другой, хоть и на работе.

Примеряла подобные ощущения к себе и понимала, что сама бы ревновала. Сильно ревновала. Такого, как Сергей, – к такой, как она. Ведь знала, что хороша собой и о том, какое впечатление производит на мужчин. Рита не могла этого не видеть. Но отчего же тогда не тревожилась?

В прямом, ясном взгляде женщины было много всего: задумчивость, любопытство, недоумение, озадаченность, но при всем этом ничего негативного в ее, Динин адрес. Будто совета пришла просить у давней, доброй знакомой.

Да только если бы и спросила, не нашлось бы для нее слов подходящих. Умение поддержать любую беседу не срабатывало на этот раз. Хотелось только одного: чтобы эта женщина ушла побыстрее.

– Сергея Николаевича здесь нет, – Дина сообщила очевидное и сама себя отругала: ей не нравилась собственная беспомощность. И не нравилась – это еще слабо сказано. Не осталось ни капли спокойствия и уверенности, которыми она так гордилась, даже просто говорить сил не было. Вот бы оказаться дома, спрятаться под одеяло, забыться, отрешиться от всего мира. Или, по крайней мере, от этой женщины. Зачем она вообще явилась сюда!

– Да, он уехал на обед. Мы… разминулись, к сожалению, – Рита допустила в словах короткую паузу, ненадолго погружаясь в свои мысли, но этого хватило, чтобы Дина напряглась еще больше. Мелькнувшее в глазах обожание было трудно спрятать, да женщина и не пыталась это сделать. И Сергей вряд ли бы ушел, зная о приезде жены. Наверняка предпочел бы провести обеденное время с ней. От понимания этого сделалось совсем тоскливо. Сколько таких дней и обедов было у них? Сколько они женаты? Сколько времени наслаждаются обществом друг друга? И сколько лет сама Дина  тоскует по тому, что невозможно вернуть?

– С вами все в порядке? – теплота во взгляде сменилась озабоченностью, будто Астахову и правда беспокоило состояние собеседницы. Рита задумалась, а потом осторожно уточнила. – Вы так побледнели. Может быть, позвать кого-то? Или воды принести?

– Вам показалось, – глубокий вдох позволил немного прийти в себя, – Со мной все хорошо. Работы много – и мало времени для разговоров.

Это должно было подействовать. Дина почти не сомневалась, что сейчас последуют извинения, после которых жена Сергея уберется из ее кабинета. Но ожидания не оправдались: женщина вновь  улыбнулась, как будто испытывая облегчение от таких слов, и уселась на свободный стул поближе к ней.

– О, хорошо, а то я заволновалась уже. Вам столько работать приходится, что не мудрено остаться без сил. А до вечера далеко еще.

Она расстегнула верхние пуговицы пальто, как будто собиралась задержаться здесь надолго.

– Сережа тоже так устает. Последние дни особенно, я и не помню, когда прежде было такое. Он рассказывал, какой у вас сложный проект. Сочувствую.

Да плевать я хотела на твое сочувствие! Когда же ты уйдешь, наконец? Дина попыталась изобразить занятость, придвинула к себе папку с документами и сделала вид, что тщательно их изучает. Ей безумно хотелось как можно скорее избавиться от этого общества. Стереть, выкинуть из сознания даже саму мысль о том, что женщина была здесь. Не слышать разговоров о Сергее. Не думать о том, как блестят ее волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам. Так, как он любил. Не замечать лёгких теней под глазами от недостатка сна. Не размышлять о том, что помешало ей выспаться. Вернее, кто.

Это смахивало на паранойю. Не получалось думать ни о чем другом. На Риту злилась, но еще больше – на реакцию свою, на то, что не удавалось никак взять контроль если не над ситуацией, то хотя бы над собственными ощущениями. Эта ненавистная женщина владела собой намного лучше, еще и демонстрировала какую-то странную и совершенно неуместную расположенность. И Дина словно проиграла вновь, уступила в негласном поединке, не за любимого, нет – за уравновешенность и покой, за рассудительность, которые так очевидно видела в жене Сергея, но никак не могла снискать в собственном сердце.

***

Разговор не клеился. Рита видела, что ее присутствие напрягало сотрудницу мужа, но в причинах разобраться пока не могла. Дело было не в том совсем, что она отвлекла женщину от работы или чем-то помешала. Дина, похоже, лишь вид сделать пыталась, что занята, а в действительности попросту тяготилась навязанным обществом. И еще от нее исходила почти осязаемая неприязнь. Сквозила в жестах, резких, рваных, нелепых каких-то, словно она нарочно пыталась себя чем-то занять. Во взгляде с плохо скрываемым раздражением. В словах, которые выбирала слишком тщательно. Будто боялась сказать лишнее.

Для всего этого не было никаких объективных причин, и от того Рита ощущала себя еще более странно. И еще больше хотела разобраться в происходящем. И понимала, что если уйдет сейчас, другой такой возможности у нее, скорее всего, не будет.

А ведь Михайлова красивой была. Красивой той самой красотой, которая не бросается в глаза сразу, но постепенно притягивает внимание. Так выглядит женщина, умеющая правильно подать себя в нужный момент. Чтобы достичь именно того эффекта, который необходим. Стройная, подтянутая, неяркий макияж умело подчеркивал черты лица, делая глаза еще более выразительными. Сергею нравился такой тип женщин. Рита достаточно времени провела с ним, чтобы знать это наверняка.

Тогда… тогда все было еще более странно и непонятно. Она опустила глаза, чтобы случайно не выдать своей растерянности. Директор не дал бы мужу в напарницы ту, которая бы плохо знала свои обязанности. Да и сам Сергей о профессиональных качествах Дины не говорил ничего плохого. И с дурным характером – если бы такой и был у Михайловой – ему не составило бы труда ужиться: он на многое готов был ради достижения цели. А внешность Рита вполне оценила сама, и увиденная картинка дополнила уже имеющиеся впечатления. Вот только вопросов не стало меньше. Наоборот. В чем же таилась истинная причина того, что этим двоим было так непросто работать вместе?

«Я ничего не понимаю», –  мысленно сообщила самой себе и снова посмотрела на свою собеседницу. Хотя и собеседницей женщину можно было назвать с трудом – Дина все больше молчала или отвечала явно нехотя.

– У вас так вкусно пахнет кофе, – еще одна попытка наладить хоть какой-то контакт.

Михайлова кивнула.

–Да, но угостить вас, к сожалению, не могу. Час назад допила последнюю порцию и как раз отправила секретаршу за новой упаковкой.

– Жаль. А может быть, мы спустимся в кафе? У вас же еще перерыв? Сережа говорил, что там неплохо готовят.

Показалось, или во взгляде женщины мелькнуло негодование? Рита подумала на мгновенье, что зашла слишком далеко в своих стараниях. Как бы ненужной настойчивостью хуже не сделать.  Хотя можно ли хуже? Сергей вот уже столько дней то на взводе, то слишком сильно погружен в себя. И не рассказывает почти ничего.

А проект обещал быть продолжительным. Не на неделю, возможно, не на месяц даже. Значит, сложности в отношениях, чем бы ни были вызваны они, надо разрешить как можно скорее. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы муж продолжал находиться в том состоянии, в котором пребывал сейчас.  Но договориться с Михайловой, похоже, будет сложнее, чем казалось вначале.

Рита вздохнула, не зная, что предпринять еще, чтобы добиться хоть малейшего расположения собеседницы. Но та вдруг улыбнулась. Странной какой-то улыбкой, не теплой и не доброй, будто пришла внезапно к какому-то решению. И ответила:

– А давайте! Я здорово проголодалась, а там и правда готовят довольно прилично. Заодно и познакомимся… получше.

***

Странный это был обед. Если бы Дина спросили, что именно она ела, вряд ли получилось бы вспомнить. Ни запаха, ни вкуса пищи не ощутила. И не в том дело, что качество блюд плохим оказалось – готовили в кафе и правда вполне прилично. Но сейчас другие вещи занимали сознание. Куда более важные, чем какой-то там перекус.

Жена Сергея не просто красивой была. Не просто умной. Все это Дина и так знала, понимая, что с пустышкой вряд ли бы он стал жить. Но если отбросить в сторону собственную неприязнь, не думая о том, что за женщина находится рядом, то Маргарита определенно располагала к себе.

В какой-то момент даже жаль стало, что они встретились вот так. В другое время и при других обстоятельствах Дина не отказалась бы иметь такую подругу. Теперь же не знала, что делать с разрывающей на части ревностью и злобой в адрес в общем-то ни в чем не повинного человека.

Маргарита ведь действительно не была виновата в том, что случилось когда-то давно в жизни мужа. Еще и не знала об этом ничего, раз так легко решилась на общение с его бывшей любовницей.

Михайлова отвела взгляд от лица своей визави. Любовницей… слово-то какое. Отвратительное и грязное. Она мечтала, что будет любимой, единственной для Сергея, а превратилась в едва ли не главного врага. Астахов с трудом терпел ее присутствие рядом, и, наверное, не мог дождаться того момента, когда их совместный проект подойдет к концу и можно будет больше никогда не встречаться. А вечерами возвращался домой… к ней. К этой красивой женщине, в ее объятья, в ее постель.

В глазах защипало. Дина моргнула и, опустив руки со стола, больно ущипнула себя за запястье. Пора прийти в чувство, хотя бы немного, еще не хватало показать жене Сергея свою слабость. Что угодно – только не это.

Видимо, она не за все расплатилась еще, раз судьба подбрасывает такие жестокие уроки. До этого момента уверена была, что поступила правильно, расставшись с Денисом, но теперь вдруг пожалела: будь он рядом, помог бы забыться хоть ненадолго.

Маргарита продолжала что-то говорить, но Дина мало вникала в ее слова. Если бы и хотела, вряд ли бы получилось сосредоточиться. Просто смотрела на женщину, что заняла то место, о котором когда-то сама так грезила. ЕГО женщину. Имеющую право находиться рядом, ценить, радовать. Прикасаться к нему. Слышать его дыхание по ночам. Любить.

Почему все это случилось? Не только он снова ворвался в ее жизнь, лишая сна и покоя, теперь добавилась еще и такая пытка: видеть его избранницу. Сравнивать. И понимать, что сама давным-давно проиграла в этом сравнении. Проиграла в тот момент, когда обманула его доверие.

  Она слишком хорошо помнила тот их разговор. Стоило лишь прикрыть глаза – и будто переносилась назад, к одному из самых драгоценных моментов в своей жизни. Только тогда этот момент делал ее счастливой, сейчас же, вспоминая о нем, готова была кричать от нахлынувшей боли и отчаянья.

– Какие женщины тебе нравятся?

– Верные.

Дина растерялась тогда. Она ожидала услышать какой-то шутливый комплимент вроде того, что ему нравятся женщины, похожие на нее. Или иное, не менее трогательное. Но слова Сергея прозвучали очень серьезно.

– Верные? Странно звучит в твоем случае, – попробовала пошутить сама. – Таким мужчинам не изменяют. Ты слишком хорош, чтобы променять тебя на кого-то другого.

Он даже не улыбнулся в ответ. Наоборот, глаза стали, кажется, еще серьезней. Притянул ее к себе, зарываясь лицом в волосы.

– Я не только о физической верности говорю, Динуль. Ее как раз сохранить не так уж и сложно. А вот найти внутренне родного человека, который с тобой на одной волне будет и поддержит всегда – намного труднее.

– Но мы-то с тобой –  на одной волне, – она улыбнулась, сильнее прижимаясь к нему.

– Да, мне с тобой повезло. Кажется, я еще ни одному человеку в жизни так не доверял.

Дина уткнулась ему в грудь и прошептала, чувствуя, как от волнения замирает дыхание:

– Ты можешь мне доверять. Всегда-всегда.

Она упустила момент, в который Рита замолчала, и очнулась, лишь когда рядом оказался Сергей. Мужчина склонился к жене, так что видеть его лицо Дина не могла, но и без того поняла, что он в ярости.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – пальцы сомкнулись на тонком запястье женщины. – Рита?!

Кажется, та испугалась. Не его – реакции, которой явно не ожидала.

– Мы просто обедали, Сережа. Я приехала к тебе, но не смогла застать. Вот и решила пригласить твою напарницу. Чтобы получше познакомиться.

Он распрямился, оборачиваясь к Михайловой, и от ненависти, что отчетливо читалась в его взгляде, Дина похолодела. Но, собрав остатки сил, выдавила из себя улыбку.

– Мы так мило общались с вашей супругой, Сергей Николаевич. Присоединяйтесь к нам.

Мужчина дернулся было к ней, но тотчас застыл, сжимая кулаки.

Неужели ударит? Пусть. Можем быть, мне хотя бы от этого станет легче.

Ей этого действительно хотелось: физической боли, боли, причиненной именно им. То же самое чувство, что было в день их разрыва. Но так же, как тогда, и сейчас ничего не случилось. Астахов повернулся к жене, обхватывая ее за руку чуть выше локтя  и вытягивая из-за стола.

– Поехали домой!

Рита ахнула.

– Как домой, Сережа? Еще только середина дня. Ты ведь говорил, что работы много.

– А сейчас я сказал: домой!

И, не глядя больше на Дину, ринулся к выходу, почти таща жену за собой.7d423c

***

Она вздрогнула от грохота входной двери: Сергей захлопнул ее с такой силой, что в шкафу в прихожей зазвенели стекла. Не раздеваясь, застыл у стены, прижавшись к ней лбом и так тяжело дыша, что Маргарите стало страшно. Молчал всю дорогу, не отвечая ни на один из вопросов, словно не слышал. Она голову сломала, пытаясь понять, что его так разъярило.

– Может, ты все-таки объяснишь, что случилось?

Мужчина медленно развернулся.

– Зачем ты это сделала?

– Ты сердишься? – на лице Риты отразилось такое явное недоумение, что Сергей разозлился еще больше, хотя думал, что сильнее уже невозможно. Как она может быть настолько недогадливой? И это женщина, которой он доверял! Как вообще допустила подобное!

– Да, сержусь. Даже больше, Рита, я в ярости. И совершенно не понимаю тебя!

Она моргнула и как-то слишком поспешно отвела взгляд. В глазах мелькнули слезы, но сейчас это не могло его смягчить. Надо было думать раньше, прежде чем совершать глупости, вместо того чтобы плакать теперь.

– Сережа… – сделала паузу, подбирая слова. – Я не хотела ничего плохого.

– Я задал простой вопрос. За-чем? Ответь мне.

– Помочь хотела, – ее голос дрогнул.

Это не просто звучало нелепо – не вписывалось ни в какие рамки. Сергей будто ощутил дежавю, снова чувствуя собственную беспомощность и непонимание происходящего. Как тогда. Но так не должно было быть. Ему не составляло труда простить какие-то бытовые ошибки, смириться с ситуациями, в которых Рита мыслила иначе, чем он, пойти навстречу в чем угодно ради сохранения отношений. Но не сейчас. Не в такой неразумной, нелогичной подлости. Он воспринимал ее поступок именно как подлость. Как удар в спину.

Зная, насколько Михайлова неприятна ему, Маргарита все равно зачем-то пошла на встречу. Зачем-то сидела с этой дрянью за одним столом и говорила о чем-то. И улыбалась! Улыбалась своей светлой, открытой и искренней улыбкой, которая ему так нравилась.

Он считал умение улыбаться так одним из самых значимых достоинств своей жены. И ценил ее готовность всегда пойти навстречу и услышать. Это было приемлемо в отношении любого человека, но только не Михайловой.

– Кому помочь? Ей? – хотелось крушить все вокруг, и пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы в действительности не начать это делать. – Чего еще тебе хотелось? Может быть, подружиться с ней? Ты успела проникнуться ее словами? Расположиться еще больше? Возможно, посочувствовать?

– Сережа, что происходит? – Рита все же заплакала, но даже не попыталась скрыть слез. Только если ее слезы всегда прежде вызывали в нем желание обнять и утешить, теперь было все равно. Больше – он словно испытывал удовлетворение. Боль, которую переживала жена, не могла компенсировать его собственную, но это все равно было правильно.

– Это я у тебя спрашиваю: что происходит? Объясни!

Собственное состояние пугало: так сильно он не злился даже тогда, когда его предала Дина. Может быть, потому что от тихой, доброй, такой влюбленной в него Маргариты чего-то подобного ждал меньше всего.

– Ты просто плохо ее знаешь, – голос жены неожиданно понизился до шепота. – Я и прежде так думала, а сегодня убедилась. Вам сложно работать, потому что ты ее не понимаешь. Видишь какие-то внешние проявления, а до сути до сих пор не добрался. Сережа, я хотела как лучше! Я же люблю тебя!

Последние слова он проигнорировал. Не до ее чувств было теперь. Да и что за любовь такая, если допускает настолько безумные и опрометчивые действия?

– А ты, значит, добралась до сути? Во всем правильно разобралась? – самое главное сейчас было не сорваться на крик. Не встряхнуть Маргариту так, как хотелось. Хоть это и становилось все труднее. – Поняла, что Михайлова собой представляет?

– Нет… – Рита отшатнулась, не отрывая от него испуганного взгляда. – Ты ошибаешься. Она не такая.

– А какая? – в следующее мгновенье он шагнул к жене, почти прижимая ее к стене, и навис сверху, не позволяя ни отступить, ни хотя бы отвести взгляд. – Добрая? Чуткая, может быть? Надежная? Достойная?

– Да что с тобой такое?! – лицо Риты было совсем близко: блестящие от слез глаза, мокрые щеки, пересохшие от волнения губы. Такая родная и такая далекая сейчас. Неужели все могло измениться так скоро, ведь еще утром он безоговорочно доверял ей? – Я тебя таким никогда не видела. Злым. И ненавидящим.

Последние слова она вновь сказала шепотом, будто не веря в то, что произносила, и боясь озвучить это вслух.

– Потому что так и есть. Я ненавижу ее. Ненавижу так сильно… – Сергей вздохнул, пытаясь втянуть побольше воздуха, словно это как-то могло облегчить его состояние. Напрасно. Владеть собой уже не осталось сил,  и он добавил: – как когда-то любил.