Глава 14

Ей не хотелось открывать глаза. Вообще шевелиться, словно она понимала, что тогда сразу всему наступит конец. Ослабнут тиски объятий, растает окутывающее её тепло. Останется только боль.

Дина знала с самого начала, что это неизбежно. Она ведь даже не любовница, с ней не может быть никакого будущего. И настоящего тоже.  Ничего не может быть, кроме этой украденный,  короткой ночи. Мгновений с заранее обозначенным финалом.

Ещё всего несколько минут – и Сергей уйдёт.

Мужчина рядом заворочался, тронул губами висок,  коротко сжал грудь. А потом Дина поняла,  что он сел. Сразу стало холодно, заныло внутри и захотелось все вернуть.  Продлить ещё хотя бы ненадолго.

Она перевернулась на спину, открывая глаза,  и наткнулась на тяжёлый, внимательный взгляд Сергея. Черты его лица стали ещё жёстче. Скулы заострились,  между бровей углубилась морщинка. Волосы были всколочены, кожа блестела от испарины. По предплечью протянулась красная полоса – след от её ногтей.

Дина не удержалась,  подняла руку, дотрагиваясь кончиками пальцев до царапины, и мужчина дернулся, отстраняясь, перехватил её запястье, отодвигая руку от себя.

– Уже жалеешь?

Сергей не ответил, лишь взгляд стал еще мрачнее. Будто тучи сгустились перед грозой. И он сейчас дальше был, чем прежде. Ведь бывает же так… Вроде бы близостью называется то, что случилось между ними, да только ближе они не стали. Наоборот, словно пропасть, разделяющая их, еще глубже стала. И вряд ли существовали хоть какие-то способы ее преодолеть.

«Теперь можешь с чистой совестью ненавидеть меня…» «Скажи жене, что это я виновата…» «Ты же предупреждал, что ничего не изменится, поэтому и переживать не о чем…» Все эти фразы крутились в голове, но ни одну из них Дина не произнесла. Заранее поняла, что этого не стоит делать. Не было смысла. Он вряд ли бы услышал ее сейчас. Да и то, что действительно жалеет, было понятно. Жалеет, что сейчас их накрыло, так что не было сил противостоять этому искушению. Жалеет, что она вообще попалась ему на пути много лет назад.

Насколько все было проще, если бы они не встретились. Дина бы не знала тогда, что бывает такая любовь: от которой словно разъедает внутренности кислотой, выворачивает наизнанку от жуткой, неконтролируемой потребности быть рядом.

– А ты нет? – его голос прозвучал хрипло и глухо. Словно лишенный эмоций, хотя Дина понимала, что на самом деле эмоций там в избытке. Как и у нее самой. Они кипят внутри, раздирая, терзая душу, а от того, что скрыты, причиняют еще большую боль.

Возможно, это был ее шанс. Рассказать обо всем. Признаться, как сильно она жалеет, что солгала ему тогда.  И почему солгала. Это уже не исправило бы того, что произошло, но могло хотя бы немного ослабить его ненависть.

Она слишком много ему задолжала. Объяснений, в первую очередь. Сейчас поняла это с какой-то невероятной ясностью. Если бы тогда сказала правду, как все могло бы обернуться? Где они были бы теперь? И с кем? Ведь не исключено, что другая женщина не стала бы его женой.

И сейчас не рвало бы на части душу чувство вины. Дина ненавидела измены. С тех самых пор, как столкнулась с этим сама, знала, какую боль они способны принести. Когда-то зареклась, что не допустит ничего подобного в своей жизни.

Но судьба словно решила посмеяться над ней. Снова. Тогда ее желание обернулось против нее же. В чем она провинилась? Почему ее угораздило влюбиться именно в того человека, в чью семью невольно вторглась? Почему сейчас опять не смогла устоять? Почему из сотен других мужчин, живущих в огромном городе, только этот значил так много? И тогда, и теперь.

Сергей медленно встал, поднимая с пола брошенную одежду, и начал одеваться. Не глядя на Дину. А она глаз оторвать не могла. Пожирала глазами совершенное мужское тело. Раньше Астахов был просто привлекательным молодым человеком. Теперь же превратился в эффектного мужчину. Возмужал. Стали шире плечи, контрастируя с узкими бедрами и подтянутым животом, крепче мускулы. Время стерло мягкость юношеских черт, оставило на лице морщинки, тронуло проседью волосы. Но такие даже стареют красиво, а Сергею до старости было далеко. И Дина смотрела, смотрела – и не могла насмотреться. Ей по-прежнему было мало. Как же наивно решила она, что их встреча и допущенное сумасшествие что-то изменит. На самом деле стало еще хуже. Не только не утолила свой голод по нему, теперь этот голод стал еще острее. А у нее даже не было возможности попросить Сергея задержаться.

– Что ты ей скажешь? – вопрос вырвался невольно: она вообще не собиралась ничего говорить. И в ответе почти не сомневалась.

Сергей же предупредил, что ничего не изменится. Да и без этих его слов она и так знала, что он не станет строить с кем-то отношения за спиной жены. И даже бы и стал – точно не с ней. Не с той, которую ненавидит всеми фибрами души.

– Правду, – коротко бросил Астахов, поворачиваясь к ней и снова одаривая тяжелым взглядом. Застегнул оставшиеся пуговички на рубашке, словно броню на себя нацепил, отгораживаясь от нее. – Рита не заслуживает того, чтобы я ей лгал.

А каково Рите будет узнать эту правду? – подумала Дина, но не спросила вслух. Бесполезно было бы разубеждать. Да и понимала она, что прав Сергей. Сама извелась за эти годы из-за сказанной когда-то лжи. И не было ни оправданий, ни объяснений.

– Прости меня, – прошептала внезапно дрогнувшим голосом. Закусила губу, сдерживая подступившие слезы. Вот только разреветься перед ним не хватало, добавляя ко всему прочему еще и демонстрацию собственной слабости.

Вместо ответа Сергей усмехнулся. Дина подняла на него глаза, натыкаясь на полный горечи взгляд. Действительно, о чем это она? О каком прощении может идти речь? Как будто слова, даже самые правильные, могут изменить прошлое. Стереть ошибки. Залечить нанесенные раны.

– Мы с тобой, кажется, давно исчерпали свой лимит на прощение, – выдохнул мужчина тоже едва слышно, но все равно царапая внутренность этим обжигающим откровением. И ушел.

Хлопнула дверь – и Дина сорвалась, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась, захлебываясь слезами и душащим отчаяньем. Рухнула обратно, на сбившиеся простыни, все еще хранящие его запах, выпуская, наконец, все накопившееся внутри.

Слезы скоро иссякли, а вот безысходность подступила еще ближе. Что ей делать дальше? Как жить с этим неподъемным грузом? Как снова встречаться с Сергеем на работе, выполнять какие-то дела и не иметь возможности обнять? Прикоснуться?

Почему он ушел так быстро? Жены  ведь нет дома. И не будет до утра. Он бы мог остаться на еще несколько безумных часов…

Из глаз снова потекли слезы: от жалости к себе и от осознания собственного бессилия. Дина ведь была уверена, что это не повторится.  Когда он – в каждой клетке. Когда любая мысль – о нем, и даже во сне не расслабиться и не отрешиться. Когда недостаёт воздуха каждое мгновенье без него, и ты пытаешься сделать глубокий вдох, но вместо облегчения приходит новая волна боли. Она оплетает тело, будто змея, и нет ни сил, ни желания сопротивляться.

Никогда в жизни не пробовала наркотиков, но то, что переживала сейчас, было самой настоящей ломкой. Дикой, ничему не подвластной потребностью увидеть его рядом. Подышать им хотя бы ещё минуту. Ощутить, как скользят пальцы по телу, вычерчивая каждый изгиб и предугадывая желания, – и снова почувствовать себя живой.

Утро пришло так быстро, а то, что случилось ночью, теперь напоминало сон. Самый сладкий в жизни и с самым горьким пробуждением. Мучительно хотелось вернуться к нему, в его руки, в жаркие объятья, ловить ударами сердца жаркие поцелуи, и больше не отпускать никуда. Если бы только могла, отдала бы что угодно, да только не существовало цены, которую можно было заплатить за это.

Так и не оделась после ухода Сергея. Сползла с кровати и остановилась перед зеркалом, рассматривая  – нет, не себя, – следы на теле от бесстыжих и таких желанных ласк.  Прижала ладони к лицу, все еще ощущая на собственной коже его запах. Удержать бы, навечно им пропитаться, чтобы хотя бы это принадлежало только ей. Не выпила ни глотка, но была пьяной, переполненной им, но так и не насытившейся. А теперь – что дальше? Как жить дальше, если он не просто ушел на этот раз, но забрал с собой и сердце, и душу?

Мучительную тишину ее квартиры неожиданно разрезал звонок в дверь. Заставил вздрогнуть, напрячься, представляя, кто бы это мог прийти. Больше всего на свете хотелось думать, что это Сергей. Вернулся, чтобы урвать еще несколько запретных мгновений, в которых она так нуждалась.

Но Дина знала, чувствовала, что пришел точно не он. Просто потому что не могло такого быть. Ничего к лучшему – это не ее случай. Все может стать только хуже. Еще сложнее.

И в этом она убедилась уже через минуту, когда, укутавшись в махровый халат, все-таки решилась открыть дверь.

***

Глупо было спрашивать, где жена Сергея взяла ее адрес. И зачем пришла. Будь Дина на ее месте, давно бы вмешалась, требуя, чтобы мужа оставили в покое. Рита и так держалась очень долго.

Отступила в коридор, пропуская гостью в квартиру. Теперь все воспринималось совсем не так, как раньше. Тогда, в офисе, во время предыдущих встреч Рита раздражала ее. Злила. Вызывала жгучую, едкую ревность. Сейчас же осталось только чувство вины. Оно встало в горле удушливым комком, не позволяя вздохнуть, сдавило грудь и противными мурашками расползлось по телу. От волнения вспотели ладони, а колени сделались ватными. И хуже всего было то, что Дина не знала, как вести себя. Не было у нее ни подходящих слов, ни объяснений.

Да и что вообще можно сказать в такой ситуации? Простите, я люблю вашего мужа? Мы с ним случайно переспали, но это больше не повторится?

Она даже в глаза ей посмотреть не решалась. Чувствовала себя воровкой, позарившейся на чужое и застигнутой врасплох. Как когда-то. Только тогда все случайно произошло, а сейчас она сознательно пошла на это. И снова бы пошла, подвернись возможность.

– Простите… я без приглашения… Олег Александрович рассказал, где я могу вас найти… – Маргарита была взволнована не меньше. Тоже избегала смотреть в глаза, ломала пальцы и дышала как-то слишком часто. Красивое лицо побледнело и осунулось, под глазами залегли тени, как после бессонной ночи. – Нам нужно поговорить.

Дина кивнула. Хоть и не представляла, что именно они могут обсуждать, но все же жена Сергея была права. Надо. Для начала выяснить, что ей уже известно, а потом что-нибудь придумать.

Рита обвела взглядом прихожую, задержалась на вешалке, зачем-то рассматривая вещи, потом посмотрела на обувную полку. Она что, считает, что Сергей здесь? Сейчас? Но как раз это нелепо – будь мужчина у нее, Дина бы попросту не открыла никому дверь.

– Вы что-то ищете? Или кого-то?

Вопрос дался с трудом. Горло сипело и даже просто обращаться к Астаховой было стыдно.

Маргарита мотнула головой.

– Нет. Я подумала было… но теперь понимаю, что он уже ушел.

Вот так просто. Сергей успел ей все рассказать? Или это основано лишь на предположениях? Но тогда она говорит слишком уверенно.

Можно было начать спорить. Заявить, что его нет и не было тут. Да вообще все отрицать, попросить ее уйти. Но Дина до безумия устала от всего этого. От собственной лжи. Устала терять. Сергей давно ей не принадлежал, но еще и лгать о тех драгоценных мгновеньях, что удалось урвать у судьбы, она попросту не могла.

Приоткрыла рот, все еще не зная, что именно сказать, но Рита ее опередила.

– У вас пахнет… его парфюмом. Это ведь не совпадение?

Ее глаза подозрительно блестели. Сделались огромными, выдавая внутреннее смятение. Дина прижала руки к себе, поправляя ткань халата и отчаянно надеясь, что жена Сергея не успела рассмотреть следы, оставленные на ее шее и груди.

– Это ничего не значит, – тошнило от собственных слов. Неужели бывают идиотки, которые способны в это поверить? И когда она сама стала такой идиоткой? Раз несет подобную чушь. – Я уеду из города. Уволюсь и уеду. Уже все решила. Мы больше не увидимся с …

Не смогла подобрать подходящее слово. С вашим мужем? С Сергеем? Произносить и то, и другое почему-то было нестерпимо тяжело. Она действительно решила, прямо сейчас, в один момент. Вдруг поняла, что это будет самым правильным. Мало ли на свете городов, где можно поселиться и жить без проблем. Средства в запасе у нее есть, на первое время хватит, а потом найдет новую работу и все устроится. С глаз долой – из сердца вон. Если не для нее, то для Сергея хотя бы. Пусть забудет ее, наконец. Теперь уже навсегда.

– Так и будешь бегать всю жизнь? – пропустила мимо ушей то, что женщина неожиданно перешла на «ты». Это было неважно. Не такого ответа она ждала. Была почти уверена, что Рита, если и не обрадуется, то согласится с ее решением. Ведь это действительно выход: перестать мозолить глаза Астахову. Жил же он столько лет с женой, не вспоминая о ней. И снова будет жить. Так что же не устраивает Маргариту?

Та помолчала.

– Может быть, пора обо всем рассказать? Он ведь считает тебя предательницей. Думает, что ты просто развлекалась. А потом сделала аборт и выкинула из своей жизни все, что вас связывало.

– А кто сказал, что это не так?

За многие годы Дина отвыкла, что кто-то из прошлой жизни может не считать ее последней тварью. И уж тем более не ждала ничего подобного от этой женщины. Как раз она должна была думать именно так. Ненавидеть ее больше всего на свете. Так, как ненавидит Сергей, или еще больше. Но не пытаться поговорить, не предлагать  в чем-то разобраться.

– А это не обязательно говорить, – отозвалась Маргарита. – Я сама знаю. Вижу. Ты не могла бы его любить столько лет, будь все так, как пытаешься изобразить.

– Да при чем здесь любовь! – она все еще пыталась сопротивляться. Дурацкая бравада должна была убедить эту странную женщину, что это все неправда. Нет между нею и Сергеем никаких чувств. Никаких добрых чувств. Только ненависть, злоба и обида.

– Дин… – внезапно голос Риты стал тише, а блестящие в глазах слезы все-таки пролились, оставляя тонкие дорожки на щеках. – Мне и так безумных усилий стоило прийти сюда. Пожалуйста, не надо. Хватит обманывать и меня, и себя.

Дина поежилась, стягивая на шее ворот халата, только это не спасло от озноба. Что происходит? Что она хочет от нее?

– Расскажи мне все, – попросила Астахова. – Пожалуйста, я должна во всем разобраться. Иначе просто не смогу жить дальше!

Рассказать? Как? Какими словами? Она столько времени держала это в себе. И была уверена, что и дальше будет молчать. Казалось, что это лучший выход. Пусть неправильный, но самый простой. С закономерными результатами. Ее ненавидела Надежда и те же самые чувства стал испытывать Сергей, когда обо всем узнал. А разубеждать его она даже не попыталась. Тогда пришлось бы увеличить боль: для него самого, для его сестры. Все равно не получилось бы остаться рядом. Ни после того, что произошло…

– Дина… – голос Маргариты вернул ее в реальность. Женщина тихо плакала, не сводя с нее глаз. И ждала. Это ожидание читалось во всем ее облике, в дрожащих губах, в наполненных слезами глазах. В напряжении, сковавшем тело.

Что же, у нее нет никаких возможностей хоть что-то исправить, так почему же не выполнить эту ничтожную просьбу? В конце концов, терять-то уже все равно нечего…

Отвернулась, проходя в спальню и останавливаясь у окна. На улице зарядил дождь и косые струи били по стеклу, собираясь в длинные кривые дорожки. Почти такие же, как на щеках у жены Сергея. Как будто природа тоже плакала. Дина закрыла глаза, чувствуя, как и ее лицо обожгли предательские слезы. А ведь она пыталась быть сильной. И сейчас, и тогда. Так надеялась справиться. Но чем больше старалась, тем хуже у нее это выходило.