Глава 5

– Как прошел день? – Рита потянулась к нему, обнимая за шею и прикасаясь губами к подбородку.  Такая нежная, ласковая. Волосы шелковым покрывалом лежали на плечах, и при ее приближении Сергея окутал родной запах.

Мужчина прикрыл глаза, смыкая руки на ее талии и притягивая к себе.

Она подняла голову, и губы, скользнув по щеке, прижались к его рту, а теплое дыхание пробудило желание в напрягшемся теле.

– Какая же ты красивая! – потянул пояс халатика, развязывая, чтобы стянуть с плеч тонкую ткань. Рита чуть вздрогнула, поеживаясь и прижимаясь к нему еще сильнее.

– Замерзла? – притянул ближе к себе,  – Я согрею тебя.

– Да-а-аа… – от ее прерывающегося шёпота и откровенной жажды в глазах тело будто опалило горячей волной. – Замерзла без тебя. И соскучилась. Ты же знаешь…

– Знаю, – кивнул, накрывая ее подрагивающие губы. – Я тоже думал о тебе, – прервался на короткий поцелуй, лаская и одновременно впитывая тепло, кажущееся сейчас  таким необходимым.

Рита улыбнулась в ответ:

– Правда? – тонкие прохладные пальцы потянули край рубашки, прикасаясь к обнаженной коже, – и Сергей не сдержал стона. Зарылся руками в волосы, притягивая к себе так близко, что стал ощущать биение ее сердца.

– Хочу тебя…

Рита задохнулась, встречая очередной поцелуй и чуть отстранилась, заглядывая в глаза.

– А ужин?  Ты ведь наверняка проголодался.

– Еще как! – сжал руки сильнее, так, что она охнула. Понимал, что может оставить следы на нежной коже, но остановиться уже не мог. – Безумно проголодался.

Она хорошо изучила его вкусы и желания. Слишком хорошо. Научилась сводить с ума, вот так, в одно мгновенье лишая рассудительности и отвлекая от реальности. События насыщенного дня, вытянувшего из него столько сил, словно отошли на задний план. Не забылись, но на время перестали терзать, уступая место желанию, которому не хотелось противостоять.

Идеальная женщина. Во всем, что она делала. Руки помогли справиться с остатками одежды, быстро, умело, и ласки стали еще смелее. Ее пальцы, губы дразнили, заставляя желать все большего, а во взгляде затуманенных глаз читалась такое откровенное обожание, что и слова о любви были не нужны. Любовь стала очевидной, не требующей никаких доказательств – Сергей просто знал, что она любит, видя это почти с самого начала их отношений.

Рита прошептала едва слышно, перемежая слова поцелуями, и доводя его своими губами почти до исступления:

– Сережа… люблю тебя… люблю…

В фильмах подобные сцены вызывали у него снисходительную усмешку: когда, теряя голову от несдержанной страсти, любовники не успевали дойти до спальни. Но сейчас ощущал нечто подобное. Она была нужна, немедленно: податливое тело, дурманящая нежность, предназначенная только для него, бесстыжие прикосновения – и забвение, хотя бы на короткое время. Двое в мире, куда нет доступа ни прошлому, ни будущему, лишь этот момент настоящего, когда они целиком принадлежат друг другу.

Жаль только, что такие мгновения нельзя задержать, и реальность все равно возвращается. Сергей подумал об этом позже, прижимая к себе утомленную ласками женщину.

Рита приподнялась на постели, переворачиваясь на живот, и прижалась подбородком к его плечу. Внимательно, пристально вгляделась.

– Что-то случилось, Сережа? Ты расстроен? Или озабочен? Не могу понять…

Проницательная. В другое время порадовался бы этому: столько раз поддерживала в трудные минуты, но теперь не мог рассказать о том, что с утра не давало покоя. Не поймет Рита, да и ни к чему ей лишние переживания. Она не была ревнивой,  но вряд ли обрадуется, услышав историю, которую ему самому не хочется вспоминать.

– На работе что-то?

– Нет, Ритуль. Нормально все.

– Но я вижу…

Приподнял руку, обводя пальцем контур мягких губ, припухших от его поцелуев. И заставил себя улыбнуться, обнимая женщину и снова притягивая к себе.

– Все хорошо, милая. Ну… почти, – и в ответ на вопрос, тотчас отразившийся в ее глазах, пояснил:

– Мы с Надей  проговорили долго. Она вспоминала… брак свой, Максима и… ребенка. Расплакалась.

Рита охнула, пряча лицо на его груди. Историю Нади она знала очень хорошо.

– Бедняжка… мне безумно жаль, что все так случилось у нее.

Безумно жаль. Слова болезненно отозвались внутри, и расслабленное наслаждением тело снова напряглось, но уже не от желания – от злости, что терзала его с утра. Окажись сейчас Михайлова рядом…  Он отчетливо представил, как стиснул бы ее плечи, чтобы встряхнуть посильнее. И одновременно возненавидел себя за ставшую почти нестерпимой потребность это совершить. Сделать ей больно. Какая же дрянь!

– И мне очень жаль, Ритуль.

Эти слова и вполовину не отражали того, что он чувствовал на самом деле: смесь непроходящей горечи и злобы к той, по вине которой все это случилось. И сожаление от того, что не может поделиться всем этим с близким человеком: волновать Риту ему совершенно не хотелось.

– Пойдем ужинать, – женщина слабо улыбнулась, пытаясь его отвлечь. – Или, хочешь, принесу сюда?

Сергей мотнул головой.

– Избалуешь меня. Не надо. Давай на кухне, и убирать потом меньше придется. Я приду сейчас.

Проводил ее взглядом и, поднявшись, остановился у окна. Это казалось нелепым, но царящая внизу, на улице, темнота будто отражала его собственное состояние. Двор тонул в темноте – неяркого света фонарей было слишком мало. А его ждала прекрасная женщина, не позволяя остыть ужину, вот только от того, что тело насытилось любовью, мира в душе ничуть не стало больше.

***

Вошедшую секретаршу Дина не заметила, лишь нежный аромат, наполнивший кабинет, заставил отвлечься от экрана. Она уже второй час рассматривала фотографии на корпоративном сайте и изучала представленную на нем информацию. Хотя, что там было изучать? Возраст, должность и скупые биографические данные.

– Дина Валерьевна, здесь цветы принесли, – Вика выглядела более чем растерянной. –  Доставили только что.

Она занесла в кабинет огромный букет, и у Дины словно дыхание перехватило от восторга. Такие цветы ей никто раньше не дарил. Никогда.

 – Записка внутри, – отчего-то шёпотом проговорила Вика и вышла, оставив женщину наедине с этой красотой.

Было страшно пошевелиться. Дина смотрела на цветы, вдыхая нежный, свежий аромат и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Когда протянула руку, касаясь тоненьких лепестков, пальцы дрогнули. Вытащила свернутый вчетверо листок, изумляясь, как умело подобран его оттенок – почти в тон цветам.  Даритель определенно позаботился, чтобы все смотрелось идеально. Даже этот клочок бумаги.

Она долго не решалась развернуть записку, теребя ее в руках и не отрывая взгляд от цветов. Нежная красота не просто смотрелась эффектно – так поступить мог только тот, кто стремился бы ее порадовать. И одновременно рассказать о собственных чувствах. Рассказать без слов, вот этим роскошным подарком, который не мог не впечатлить любую женщину.

События прошедшего утра и неожиданная встреча снова возникли перед глазами. А ещё – далекие-далекие дни, которые, казалось, она давно похоронила в глубине души. Те дни, когда радостей и сюрпризов было много. Очень много. Забавные мелочи, крохотные подарки, записки с признаниями,  которые Дина  находила почти регулярно. Сергей умел удивить, а радости, которая наполняла всякий раз, когда он придумывал что-то подобное, не было предела. И когда у них что-то не складывалось, подарки становились ещё трогательнее, будто компенсируя повседневную небрежность и залечивая следы от обид.

А сейчас лежащий на столе восхитительный букет заставлял сердце биться быстрее, рождая в сознании мечты и желания, на которых Дина давно поставила крест. Такого не могло случиться: подарок от него. Но ведь случилось. Еще и превзошло все то, что бывало раньше.

Когда она, наконец, решилась развернуть записку, сознание уже нарисовало множество вариантов того, что там могло быть написано. Ей и самих цветов хватило, чтобы ощутить себя счастливой. И она обрадовалась бы чему угодно, даже простому смайлику,  которые Сергей прежде любил рисовать. Но уставилась на бумагу, не веря собственным глазам.

«Люблю тебя, солнышко. Спасибо за этот день и что ты рядом со мной».

В груди заныло, а слезы умиления сменились другими – смесью боли и разочарования. Словно её обманули. Только ведь не произошло никакого обмана. Сама поверила в то,  чего не могло быть. Он молчал столько лет, ни делом, ни словом не напомнив о себе. Да и утром ни разу не показал, что прошлое все ещё живо. С чего Дина размечталась? Как девчонка, глупая и наивная. Сергей именно такой, каким был в её кабинете – жёсткий,  раздраженный и едва терпящий навязанное ему общество. Не больше. И уж тем более не может идти речь ни о каких подарках. Как она только помыслила о таком?

– Я вазу принесла, Дина Валерьевна… – Вика проскользнула в кабинет, снова завороженно уставившись на букет. А потом, ошеломленно, – на ее слезы, дорожками бегущие по щекам. – У вас все хорошо?

– Все в порядке, Вика, – Дина выдавила из себя улыбку. Понимала, как странно выглядит. За годы работы вместе секретарша ни разу не видела ее плачущей. Но хотела бы сейчас, да не могла остановить эти слезы.  – Можешь  поставить букет в воду, спасибо. И вынеси его в приемную, а то голова разболелась от запаха.

***

Как ни странно, вторая встреча далась ей легче. А может, все дело в настрое: Дина уже знала, чего ждать. И чего не ждать, памятуя о раздражении мужчины и собственной обидной оплошности с цветами.

Говорила о работе, то и дело закусывая губу: сдержать усмешку было непросто. Её старания не прошли даром. Ему нравилось то, что он видел, –  и не нравилась собственная реакция на это.

До сегодняшнего дня она мало обращала внимание на то впечатление, которое производила на мужчин. Точнее, не стремилась специально провоцировать что-то. Для личной жизни вполне хватало Дениса. Да и презирала всегда тех, кто делал карьеру, используя собственную привлекательность в угоду чьих-то пагубных страстей.

Сейчас же, изображая, что всецело поглощена бумагами, то и дело ловила на себе взгляд Сергея. Жадный. Злой. И будто наяву слышался шепот коллег за спиной – недовольный и завистливый – но в этот раз не раздражал ее, как обычно, а напротив, доставлял какое-то извращенное удовольствие.

Утром специально выехала из дома пораньше, чтобы успеть в торговый центр. Мучительно избавляясь от воспоминаний, сменила все: поведение, имидж, даже любимый некогда аромат. Теперь же купила именно его: тот самый, подаренный Сергеем когда-то и ставший на долгое время частью ее образа.

Едва отойдя от кассы, распаковала коробочку, отдавая ненужную упаковку услужливой продавщице. Сняла крышечку, обводя пальцем ободок. Чуть улыбнулась: как удивительно, за столько лет даже дизайн  не изменился. Однажды она сказала Сергею, что цвет флакона напоминает ей прозрачное небо ранней зимой. Как в тот день, когда они впервые встретились. Подарок был ценен еще и этими воспоминаниями, словно превратился в некий символ, который хотелось сохранить глубоко в сердце.

Теперь же аромат накрыл, окутал невесомой вуалью,  и заныло сердце: она делала сейчас именно то, что всегда презирала. Хотела причинить боль и разбередить  старые раны. Заставить его чувствовать то, что когда-то мучило ею саму. Будто  это Сергей был виноват в том, что случилось.

И, глядя на его темные от желания глаза, чувствуя потяжелевший взгляд рядом, улыбалась. Мужчина злился, и его состояние выдавали желваки на скулах, хоть и старался это тщательно скрыть. Но все еще был в ее власти, хоть теперь это ограничивалось лишь потребностью тела. Но Дина и на это была согласна, испытывая какое-то болезненное удовольствие.

Сергей слегка поморщился и повел плечами, разминая затекшие мышцы. Такой знакомый жест. Память насмешливо подкинула воспоминания, как он и прежде пытался стряхнуть усталость, а Дине всегда хотелось помочь. И помогала, угадывая, где именно скопилась боль, массировала плечи, перемежая движения с ласками. И вряд ли можно было сказать, кто получал от этого большее удовольствие.

Сейчас вышло почти машинально: Дина опустила ладони на его спину, в первое мгновенье желая снова подарить облегчение. И тотчас  разозлилась на него за воскресшее и ставшее таким близким прошлое. И еще больше – на себя. Ну что ей за дело до боли и проблем давно чужого человека? Не должна сочувствовать.  И желать не должна. И думать о том, какая теплая и гладкая у него кожа. И какая она на вкус…

– Рановато ты чувствуешь себя уставшим. Стареешь? – дурацкий вопрос, но то, как это может прозвучать, сейчас мало волновало.

Сергей не ждал ничего подобного – ее действия нарушили броню, надетую с такой тщательностью. И ненадолго – на несколько мгновений – но перед ней оказался тот самый мужчина, любивший и любимый когда-то до беспамятства. Подчинявшийся ей и обладающий бесконечной властью. И изумление, явно отразившееся на лице при ее действиях, и растерянность стали хоть и небольшой, но компенсацией собственной слабости.

Дина сжала пальцы и усмехнулась: спокойствие удалось возвратить. И плевать на то, что никогда не одобрила подобное бы у других. Лучше так, чем снова позволить себе оказаться в его власти, пусть даже и только в мыслях. Лучше пусть Сергей теряет голову и забывает о том, что они всего лишь работают вместе. Пусть считает ее кем угодно: стервой, распутной женщиной –  лишь бы не узнал правду. И не заставил снова плакать от отчаяния и безысходности.

***

И как это он в прошлый раз не заметил, что Дина до сих пор использует именно этот запах? Аромат духов заставлял сердце болезненно сжиматься, навевая воспоминания. А массаж… И как только она решилась на это?

Сергей и представить ничего подобного не мог, но касания ее рук оказались более, чем приятны. Желанны. В них не было фальши, той, что отчетливо читалась на лице Дины. Не чувствовалось игры, словно женщина и впрямь хотела ему помочь. Как прежде, когда ее действия снимали усталость после напряженного дня.

Но ведь все давно осталось в прошлом. Ее забота и нежность. И его право ждать подобного. Остальное –  лишь иллюзия, хоть и безумно привлекательная. Сергей заставил себя распрямиться, сбрасывая ее руки с плеч – не важно, что делать этого совсем не хотелось.

– Старею, ты права. Годы всех нас меняют, –  усмехнулся, поднимая глаза на Дину. Лгунья. Что же, он тоже умеет играть и притворяться. Да и задеть ее хотелось все сильнее.

– Ночь короткая выдалась, – сощурился, наблюдая за реакцией женщины. – Но ради некоторых вещей можно и сном пожертвовать.

На ее скулах проступил румянец, а глаза потемнели: удар попал в цель. Мало кому нравится слышать о счастье своих бывших, и Дина не была исключением. Запрещенный прием – он никогда не одобрял таких поступков у других, но жалеть ту, что стояла сейчас рядом, не собирался. Слишком много боли принесла она в его жизнь. И ему, и любимым людям. А что до того, что когда-то сама была любимой, то сейчас это уже не имело значения.

Звонок Риты пришелся как нельзя кстати. Именно сейчас. Увидев имя на экране телефона, Сергей будто ощутил прилив сил. И улыбнулся.  На мгновенье даже промелькнула мысль включить громкую связь, но он тут же отбросил ее: слишком по-детски это было бы. Да и ни к чему Михайловой знать детали. Вполне достаточно того, что она услышит из его уст. Остальное додумает.

Улыбка сделалась шире: он слишком хорошо знал о таких женских способностях. Домысливать то, чего не было и в помине, накручивая себя, хорошо умела Рита. Особенно в начале их отношений. Стоило ему немного задержаться на работе, при этом не позвонив, ее сознание рисовало такие картинки, которые самому мужчине не привиделись бы и в страшном сне. Измены, болезни, аварии, какие-то еще жуткие происшествия – и, как ни странно, ни одного логического и безобидного объяснения.

С сестрой тоже подобное случалось довольно часто, многие беспочвенные переживания Нади вызывали недоумение, а порой – обескураживали. Но к ней Сергей был более снисходителен, объясняя перепады настроения и приходящие в голову глупости пережитым. Прошлое не могло не оставить следов, а она и так довольно хорошо справлялась с теми задачами, которые подкидывала жизнь. Стоило ли придавать большое значение мелким  слабостям?

А вот Дина… Он не помнил за ней такого прежде. Напротив, те моменты, что отложились в памяти об отношениях до их разрыва, как раз подтверждали обратное: девушка вела себя не по возрасту мудро и адекватно. С ней было спокойно, она не искала в его словах и поступках тайного смысла, доверяя безоговорочно. Но и Сергей ведь тогда не сомневался, что встретил любовь всей своей жизни. Идеальную женщину. Вот только действительность совсем иной оказалась, а его мысли о совершенстве и неминуемом счастье – только лишь фантазией. А новая встреча лишь подтвердила: Дина – такая же, как большинство, расчетливая, лживая, самовлюбленная и эгоистичная. А значит, ей не чужды и свойственные другим женщинам глупости.

– Милая, я немного занят сейчас, но для тебя всегда найду время, ты же знаешь. И я рад, что ты позвонила.

Рита  что-то залепетала в ответ, не готовая к его расположенности в рабочее время, и Сергей ощутил укор совести. Он не солгал: звонок действительно обрадовал, вот только причины были совсем не те, о которых подумала Рита. И, желая причинить боль другой, невольно обнадежил ту, что столько лет уже была рядом, искренне влюбленная в него.

Дина отвернулась к столу, и он пожалел, что не может видеть ее лица. Прямая спина, ровные движения, полное погружение в работу – но так ли она спокойна, как старается показать? И как было бы хорошо, если бы часть собственного смятения досталась ей.

– Что я хочу на ужин? – в другое время оборвал бы Риту за такие неуместные вопросы. Какая разница, что будет лежать в тарелке: после напряженного дня до кровати бы добраться скорее. Но ему показалось, или тонкие, изящные пальцы, перебирающие бумаги, чуть дрогнули?

– Доверяюсь твоему вкусу, милая. И тоже жду вечера. Очень, Рит. И повторения того, что было вчера.

Это только начало, Дина...