Глава 19

Закавказский фронт. Войска Северной группы (командующий — генерал-лейтенант И, и. Масленников) вели тяжёлые бои с противником, который возобновил наступление в направлении Терека. Части 46-й армии продолжали наступательные действия на перевалах Главного Кавказского хребта. В этот же день Гитлер на два месяца принял на себя командование группой армий «А» на Кавказе вместо отстранённого генерал-фельдмаршала Листа.

От Советского Информбюро 9 сентября 1942 года

Курьер из Ставки прибыл на базу после обеда. Вместе с ним из машины вышел высокий худой полковник разведывательного управления с седыми висками, потёртым планшетом и папкой, которую он не выпустил из рук даже после проверки документов у ворот.

Через четверть часа из учебного класса вывели оружейников, связистам приказали освободить линию, возле штабного помещения сменили часового. Тихонов собрал группу, дождался, пока дежурный закроет дверь снаружи, и кивнул полковнику.

Окна были плотно занавешены. На стене висела карта, закрытая куском полотна, на столе лежали несколько фотографий, схемы местности и запечатанный пакет.

Полковник раскрыл папку.

— Получен приказ на проведение операции особой важности, — сообщил он. — По данным агентуры и радиоперехвата, германская разведка готовит покушение на товарища Сталина во время возможного выезда Верховного Главнокомандующего в прифронтовую полосу. Маршрут и предполагаемое время выезда здесь обсуждаться не будут. Ваша задача — уничтожить ударную группу противника до того, как она покинет район высадки.

Он положил на стол фотографию нескольких мужчин в гражданской одежде.

— Основу группы составляют военнослужащие соединения особого назначения «Бранденбург», — продолжил полковник. — Предположительная численность — от четырнадцати до восемнадцати человек. Русским языком владеют свободно, снабжены советской формой, оружием и документами. Среди них будут радист, подрывник, связной и люди, уже работавшие в нашем тылу.

Сулакшин открыл блокнот. Копытин перестал вертеть карандаш, а Ласкин придвинулся ближе к столу.

Полковник снял со стены полотно.

На карте был отмечен большой лесной массив, рассечённый оврагами и небольшой речкой. Через лес проходили две грунтовые дороги, несколько троп и старая просека. Три участка были обведены красным карандашом.

— Точная площадка выброски неизвестна, — пояснил полковник. — Возможны три района. Северный перекрывает группа «Ветер», западный — группа «Гром». Вы займёте юго-восточный участок возле заброшенной делянки.

Тихонов провёл пальцем вдоль отмеченной просеки.

— Почему этот район считается основным? — спросил майор.

— Трое суток назад задержан агент, который должен был встретить самолёт и подать условный световой сигнал, — ответил полковник. — Противник об аресте пока не знает. Под нашим контролем состоялись две радиопередачи. Немцы подтвердили время и порядок встречи.

— Сам агент что сообщил? — спросил Сулакшин.

— Последовательность вспышек, контрольный ответ с самолёта и место, откуда должен подаваться сигнал, — перечислил полковник. — Этого достаточно, чтобы посадить группу на нужную площадку. Если экипаж выберет другой район, в работу вступят соседи.

— Местные части предупреждены? — спросил Тихонов.

— Только командиры внешнего кольца, — ответил полковник. — Им сообщили о поиске немецкой агентуры. Оцепление начнёт выдвигаться после вашего подтверждения, что выброска состоялась. До этого в лесу никого быть не должно.

Тихонов посмотрел на карту.

— Пленные нужны? — спросил майор.

— Желательно взять командира и радиста, — ответил полковник. — Хотя бы одного из них обязательно. Но не ценой ухода остальных. Если диверсанты выйдут из леса, они растворятся среди наших частей. Форма, документы и знание языка у них для этого есть.

Штурмин внимательно рассматривал отмеченные тропы.

Он не помнил такой попытки из прежней жизни. Возможно, она закончилась ещё до начала и осталась в закрытых бумагах. Возможно, события уже изменились настолько, что прежнее знание перестало помогать. Сейчас это не имело значения. На карте находился лес, из которого не должны выйти шестнадцать подготовленных диверсантов.

— Известно, чем они собираются ударить по колонне? — спросил Алексей.

— Основное устройство должны сбросить в отдельном контейнере, — ответил полковник. — Предполагается заряд для установки возле дороги или внутри заранее подготовленной машины. Точных сведений нет. Контейнер желательно сохранить.

— Вскрывать на месте? — спросил Копытин.

— Только после вашего внешнего осмотра, — ответил полковник. — Если увидите признаки ловушки, оставите до прибытия специалистов. Все документы, радиосредства и шифровальные материалы передаются только представителю управления.

Тихонов поднялся.

— Задачу понял. Выдвигаемся сегодня.

Полковник закрыл папку.

— Связь со мной через позывной «Север». После того как самолёт подтвердит световой сигнал, передаёте слово «Гроза». После начала боя — «Дождь». Если противник уйдёт с площадки, сообщаете направление обычным кодом.

На этом совещание закончилось.

В оружейной уже лежали подготовленные «ППС–42».

Для группы успели изготовить восемь автоматов со встроенными вихревыми глушителями, трёхкратными прицелами и ремнями нового образца. Рядом стояли коробки с дозвуковыми патронами, магазины и пеналы с инструментами.

Ласкин поднял один автомат, отвёл затвор и проверил магазин.

— Легче «ППШ», — сказал Борис. — В лесу удобнее.

— Пока не набьёшь магазин землёй, — ответил Алексей. — После этого удобство закончится.

— Мы помним, — сказал Копытин. — Магазины на землю не бросать, патроны не путать, глушитель не использовать вместо молотка.

— Последнее особенно важно, Виктор, — заметил Сулакшин.

Копытин посмотрел на него.

— Один раз было.

— Одного раза достаточно, — ответил Семён.

Восканян взял свой «Маузер 98» с оптическим прицелом и несколько раз плавно провёл затвором.

— Начинать из винтовки? — спросил Сарик.

— Только по приказу Степана Григорьевича, — ответил Алексей. — Сначала нужно определить командира и радиста.

Тихонов подошёл к столу.

— После приземления не стрелять, пока самолёт не уйдёт и немцы не соберутся возле контейнеров, — распорядился майор. — Сарик ищет командира. Семён определяет радиста. Остальные держат свои сектора.

Копытину выдали две мишенные мины направленного действия. Виктор проверил провода, взрывную машинку и убрал заряды в отдельный мешок.

— Одну поставлю на тропе к речке, — предложил Копытин. — Вторую оставлю в резерве.

— Ставь одну, — согласился Тихонов. — Подрыв только по моей команде.

До района добирались в несколько этапов.

Сначала ехали грузовиком до аэродрома, затем летели на старом «Ли–2», после посадки снова пересели в машины. Последнюю часть пути группа проходила по документам комендантского подразделения, проверявшего дороги и линии связи.

На одном из перекрёстков машины остановил молодой лейтенант.

Он долго изучал предписание, нашёл печать Ставки и вернул бумаги Тихонову.

— Проезжайте, товарищ майор, — сказал лейтенант. — Дорога дальше разбита, у моста придётся свернуть на просёлок.

— Спасибо, товарищ лейтенант, — ответил Тихонов.

Машины оставили в нескольких километрах от делянки. Дальше пошли пешком.

Лес был тёплым и влажным. Под ногами пружинила хвоя, в низинах пахло водой и старой древесиной. Кустарник местами поднимался выше пояса, за деревьями негромко журчала речка.

До темноты оставалось несколько часов.

Тихонов осмотрел площадку и распределил позиции.

Восканян занял небольшое возвышение у края делянки. Оттуда просматривались контейнеры и большая часть площадки.

Ласкин лёг за поваленной сосной и перекрыл центр. Штурмин занял правый фланг возле неглубокого оврага. Гарсиа устроился ближе к тропе, по которой можно было выйти к речке.

Копытин установил мину поперёк этой тропы, развернув сектор поражения от позиций группы. Провод он протянул к укрытию за толстым корнем, где оставил взрывную машинку.

Сулакшин расположился рядом с Тихоновым. Отсюда он мог работать по радио и выйти к краю делянки для подачи сигнала.

Катерина осталась в глубокой ложбине позади основной линии. До окончания боя она должна была находиться там и ждать команды.

До темноты каждый дважды проверил сектор, ориентиры и путь отхода. Потом группа затихла.

Сначала мешали комары, корни под боком и сырость, постепенно пробиравшаяся сквозь гимнастёрку. Через час тело привыкло к земле, а отдельные звуки начали складываться в понятную картину.

В кустах прошёл мелкий зверь. Над делянкой пролетела ночная птица. Где-то слева Ласкин осторожно сменил положение. Потом лес снова успокоился.

Около полуночи Сулакшин принял короткую передачу.

Он записал несколько групп и подвинул лист Тихонову.

— «Ветер» готов, — прошептал Семён. — «Гром» тоже на месте.

Тихонов посмотрел на часы. Расчётное время подхода самолёта уже наступило.

Группа продолжала ждать.

Минут через десять с запада донёсся ровный гул моторов. Сначала его трудно было отличить от далёкой фронтовой авиации, но звук быстро усиливался.

Самолёт прошёл южнее делянки и начал разворот.

— Семён, приготовься, — тихо приказал Тихонов.

Сулакшин взял фонарь с узкой насадкой и перебрался к заранее выбранному месту на краю площадки.

Самолёт вернулся, снизился и пошёл вдоль леса, явно разыскивая ориентир.

Тихонов поднял руку.

Сулакшин направил фонарь вверх и дал условную последовательность коротких и длинных вспышек.

Через несколько секунд с самолёта ответили двумя короткими сигналами.

— Приняли, — прошептал Семён.

— Передавай «Грозу», — приказал Тихонов.

Сулакшин вернулся к радиостанции и отправил условное слово. Теперь соседние группы знали, что самолёт выбрал юго-восточную площадку.

Машина сделала ещё один круг, выравниваясь для сброса. Гул усилился, над лесом хлопнула открывшаяся дверь.

Парашюты появились один за другим.

Тёмные купола раскрывались над деревьями, ткань шумела на ветру, стропы резали ветви. Люди тяжело падали на землю, кто-то вполголоса выругался, один диверсант приземлился в кусты и долго выбирался из строп.

Следом сбросили три контейнера.

Первый упал возле середины делянки. Второй ударился о землю ближе к тропе. Третий пробил крону молодой берёзы и застрял между двумя стволами.

Самолёт сделал ещё один круг и только потом ушёл на запад.

Никто из «волкодавов» не выстрелил.

Немцы собирались быстро. Они находили друг друга по коротким условным словам, снимали парашюты, вытаскивали оружие и проверяли площадку. Несколько человек сразу заняли охранение.

Штурмин насчитал шестнадцать.

Двое занялись контейнером с радиостанцией. Ещё трое открывали длинный металлический ящик. Один человек, неудачно приземлившийся, заметно прихрамывал, но двигался самостоятельно.

Командира Алексей определил через несколько минут.

К нему по очереди подходили люди, докладывали и получали указания. Один передал ему карту, другой — полевую сумку. На командире была выцветшая гимнастёрка старшего лейтенанта, но остальные ждали его решений.

Радист находился возле второго контейнера. Он проверял аппаратуру с помощником и разматывал антенну.

Тихонов тоже их заметил.

Майор указал Восканяну на командира, затем показал Сулакшину радиста. Оба едва заметно кивнули.

Немцы начали готовиться к выходу.

Четверо двинулись к речке. Двое пошли вдоль старой просеки. Командир остался возле контейнеров, рядом с ним находились радист и несколько бойцов прикрытия.

Передовая четвёрка вошла на тропу.

Первый немец прошёл сектор мины. Второй оказался напротив заряда, двое двигались следом.

Тихонов сжал кулак.

Копытин нажал рукоять машинки.

Удар получился коротким и тяжёлым. Направленный поток осколков пересёк тропу. Двое немцев упали сразу, третий свалился в кусты, четвёртый бросился обратно к делянке.

Почти одновременно Восканян выстрелил.

Командир дёрнулся и упал на одно колено. Сарик целился в ногу, чтобы не убить его сразу.

Ласкин дал короткую очередь по бойцам возле контейнеров. Штурмин открыл огонь по правому краю площадки. Гарсиа отсёк тропу к речке.

Вихревые глушители гасили резкий хлопок выстрела, но бесшумным оружие не делали. Лес наполнился приглушёнными очередями, лязгом затворов, ударами пуль по деревьям и треском веток.

Первые секунды немцы потеряли, но пришли в себя быстро.

Командир отполз за контейнер и начал отдавать распоряжения. Два автомата ударили по позиции Ласкина. Пули срезали ветки и вонзились в поваленный ствол.

Радист бросил аппаратуру, схватил полевую сумку и побежал к оврагу.

— Радист вправо! — предупредил Сулакшин.

Штурмин сместился вдоль кустов.

Над делянкой вспыхнула осветительная ракета.

Белый свет ударил по деревьям. Немцы увидели часть позиции Ласкина и сразу перенесли туда огонь.

Борис откатился за ствол прежде, чем по его прежнему месту прошла длинная очередь. Он ответил коротко и заставил стрелка укрыться.

Слева разорвалась граната.

Осколки хлестнули по веткам и стволам. Тихонов и Сулакшин вжались в землю; связист успел затянуть радиостанцию за толстый корень.

Немцы попытались вырваться сразу в двух направлениях.

Трое пошли к старой просеке, прикрывая друг друга. Ещё четверо двинулись к речке, несмотря на подрыв мины. Один тащил раненого.

Гарсиа пропустил первых двух дальше по тропе и открыл огонь по замыкающим. Копытин ударил с другой стороны. Немцы оказались между двумя секторами, но не залегли. Один бросил гранату, второй рванул через кусты прямо к позиции Энрико.

Гарсиа встретил его почти вплотную.

Прозвучали два приглушённых выстрела. Немец упал, Энрико отступил за дерево и сменил магазин.

У контейнеров командир понял, что путь к речке закрыт. Он собрал возле себя троих оставшихся и попытался пробиться к северному краю делянки.

Восканян снова выстрелил.

Немец, поддерживавший командира, рухнул. Второй развернулся на звук выстрела и открыл огонь в сторону Сарика, хотя самого стрелка не видел.

Тихонов снял его короткой очередью.

Третий бросил дымовую шашку.

По площадке пополз белый дым. Видимость сразу упала, выстрелы стали звучать ближе и беспорядочнее.

— По одному не выходить! — приказал Тихонов. — Держать сектора!

Штурмин уже спускался в овраг вслед за радистом.

Немец добрался до дна, остановился за толстым корнем и вытащил пистолет. Первый выстрел прошёл рядом с головой Алексея.

Штурмин залёг, ответил короткой очередью и заставил радиста отступить. Тот бросился к противоположному склону, по-прежнему удерживая сумку.

Сверху появился Сулакшин.

— Сумку не дать уничтожить! — крикнул Семён.

Радист развернулся и выстрелил в его сторону. Пуля ударила в склон ниже позиции связиста.

Алексей вышел из-за корня и дал короткую очередь по ногам.

Немец упал, выронил пистолет, но сразу потянулся к полевой сумке. На её ремне висел небольшой металлический пенал.

Штурмин оказался рядом раньше.

Он отбросил руку радиста, перевернул его лицом в землю и прижал коленом.

— Не двигаться! — приказал Алексей по-немецки.

Радист попытался вырваться.

— Ещё раз дёрнешься — пристрелю, — предупредил Штурмин.

Сулакшин спустился в овраг и поднял сумку.

— Шифровальные таблицы, блокнот, кварцы, — быстро перечислил Семён. — Радист настоящий.

— Вяжи его, — приказал Алексей.

Наверху бой продолжался ещё несколько минут.

Дым начал рассеиваться. Оставшиеся немцы отходили к северному краю делянки, пытаясь вытащить раненого командира.

Тихонов показал Штурмину направление.

Алексей поднялся из оврага вместе с Гарсиа. Они обошли противника справа, используя складку местности.

Восканян выстрелил ещё раз.

Немец, поддерживавший командира, упал. Последний бросил офицера и попытался уйти один, но наткнулся на Гарсиа.

Энрико выстрелил один раз.

Командир остался лежать возле куста. Пистолет находился рядом, рука медленно двигалась к рукояти.

Штурмин вышел из-за дерева.

— Убери руку от оружия! — приказал Алексей по-немецки.

Офицер посмотрел на него и всё-таки потянулся к пистолету.

Гарсиа наступил ему на запястье.

— Он всё понял, — сказал Энрико. — Просто решил попробовать.

Алексей отбросил пистолет ногой.

— Переворачивай.

Они обыскали пленного, связали ему руки и оттащили за толстый ствол.

На площадке прозвучало ещё несколько коротких очередей, затем стало тихо.

Тихонов не разрешил никому выходить к контейнерам.

Группа продолжала держать сектора. Восканян проверил северный край делянки. Копытин прошёл вдоль тропы к речке. Гарсиа осмотрел кустарник вокруг контейнеров.

Последнего немца нашли возле старой просеки.

Он лежал среди папоротника и притворялся мёртвым. Когда Копытин подошёл ближе, диверсант поднял пистолет.

Виктор успел упасть. Выстрел прошёл выше.

Восканян выстрелил раньше, чем немец нажал спуск второй раз.

После этого Тихонов ещё раз дождался докладов со всех направлений.

— Секторы чисты, — сообщил Сарик.

— У речки никого, — доложил Гарсиа.

— Просека проверена, — сказал Копытин.

Тихонов повернулся к Сулакшину.

— Передавай «Дождь прекратился».

Семён развернул радиостанцию.

— «Север», я «Волк», — передал Сулакшин. — Дождь прекратился.

Ответ пришёл почти сразу.

— «Волк», я «Север», — прозвучало в наушниках. — Погода по графику.

Только после этого Тихонов разрешил Катерине выйти из ложбины.

Она сначала осмотрела командира. Пуля раздробила бедренную кость, кровотечение удалось остановить не сразу. Радист получил две пули в голень, но его состояние было устойчивее.

— Командира нужно отправлять первым, — доложила Катерина. — Крови потерял много. До утра без врача может не дожить.

— Машины уже идут, — ответил Тихонов. — Делай всё необходимое.

— Я и делаю, — сказала Катерина и вернулась к раненому.

Пока она занималась пленными, остальные ещё раз проверили площадку.

Всего насчитали четырнадцать убитых и двоих пленных. Никому из немецкой группы уйти не удалось.

Копытин осмотрел мину. Корпус разорвало штатно, сектор поражения совпал с расчётом. На тропе лежали двое убитых, ещё один немец был ранен осколками и позже погиб в перестрелке.

— В лесу сработала лучше, чем на полигоне, — сказал Виктор.

— Почему? — спросил Алексей.

— Тропа узкая, кусты не дали людям разойтись, — ответил Копытин. — Сам заряд отработал как положено.

— Запишем в отчёте, — сказал Штурмин.

На площадке нашли три контейнера.

В первом находились советская форма, сапоги, оружие, деньги, продуктовые аттестаты, чистые бланки документов и несколько печатей.

Во втором были две переносные радиостанции «Телефункен», батареи, запасные лампы в бакелитовом пенале и шифровальные материалы.

Третий Копытин осматривал дольше остальных.

Внутри лежал разобранный заряд в металлическом кожухе, элементы крепления и устройство управления взрывом. Несколько деталей были упакованы отдельно.

— Для обычного подрыва дороги слишком сложно, — сказал Виктор. — Похоже, заряд собирались установить возле маршрута и привести в действие в нужный момент.

— Вскрывать дальше не будем, — решил Тихонов. — Дождёмся специалистов управления.

— Я могу хотя бы проверить взрыватель, — предложил Копытин.

— Нет, Витя, — ответил майор. — Пусть уже лежит себе спокойно.

Сулакшин осмотрел немецкие радиостанции.

— Обе целы, — доложил Семён. — Одна подготовлена к работе. В блокноте несколько расписаний связи и частоты.

— Значит, в нашем тылу их кто-то ждал, — сказал Тихонов.

— Похоже на то, — подтвердил Сулакшин.

Полковник разведывательного управления прибыл перед рассветом вместе с машинами, врачом и группой прикрытия.

Он сначала подошёл к пленным.

Командир лежал на плащ-палатке с закрытыми глазами. Катерина сидела рядом и следила за повязкой.

— Довезём? — спросил полковник.

— Если отправим сейчас, шанс есть, — ответила Катерина. — В дороге понадобится врач. Давление низкое, кровотечение может возобновиться.

Полковник повернулся к сопровождавшему его капитану.

— Командира грузить первым. Врач едет с ним. Радиста в отдельную машину, по два человека охраны на каждого.

— Есть, товарищ полковник, — ответил капитан.

После этого полковник подошёл к Тихонову.

— Потери? — спросил он.

— Потерь нет, товарищ полковник, — доложил майор. — У противника четырнадцать убитых, двое пленных. Командир и радист. Ушедших нет, район проверен до внешнего кольца.

— Документы?

— У радиста изъяты шифровальные таблицы, расписания связи и рабочий блокнот. У командира — карта, советские документы и два запечатанных пакета.

Полковник осмотрел трофейные радиостанции и третий контейнер.

— Это предназначалось для покушения? — спросил он Копытина.

— Скорее всего, товарищ полковник, — ответил Виктор. — Заряд сборный. Точное устройство станет понятно после разборки.

— На месте больше ничего не трогать, — приказал полковник. — Контейнер пойдёт специалистам целиком.

Он перевёл взгляд на автоматы группы.

— Как показали себя ваши доделки?

— Задержек не было, — ответил Штурмин. — Глушители работали нормально. В лесу слышны приглушённые хлопки и затворы, но направление определить трудно. По магазинам, ремням и креплению прицела есть замечания.

— Подробный отчёт подготовите после возвращения, — сказал полковник. — Расход патронов, дистанции, состояние оружия после боя, работа прицелов и глушителей.

— Есть, товарищ полковник, — ответил Алексей.

— По мине тоже отдельный отчёт, — добавил полковник.

— Подготовим, — сказал Копытин.

Пленных унесли к машинам.

Командир на несколько секунд открыл глаза. Он посмотрел на людей управления, контейнеры, связанные парашюты и остановил взгляд на Штурмине.

Немец ничего не сказал.

Санитары подняли носилки и понесли его к дороге.

Документы сложили в отдельные сумки. Сулакшин сам упаковал радиостанции, следя, чтобы при погрузке не повредили лампы и разъёмы. Третий контейнер закрепили в кузове отдельно от остальных трофеев.

Полковник отвёл Тихонова на несколько шагов.

— По первым документам видно, что группа имела сведения о маршрутах специальных колонн и нескольких московских объектах, — негромко сказал он. — В расписании есть связь с корреспондентом на нашей территории. Операция на этом не закончится.

Обратную дорогу почти не разговаривали.

Катерина уехала с тяжелораненым пленным. Сулакшин сидел рядом с ящиком, в котором перевозили трофейные радиостанции. Копытин несколько раз оглядывался на машину со специальным зарядом.

— Виктор, контейнер без тебя не разберут, — сказал Тихонов.

— Я ничего не говорил, Степан Григорьевич, — ответил Копытин.

— Ты уже пять минут смотришь на него через задний борт.

— Проверяю, хорошо ли закрепили.

— Хорошо закрепили, — сказал Тихонов. — Отдыхай.

Копытин прислонился спиной к борту и закрыл глаза.

Через несколько минут в кузове слышались только двигатель, удары колёс по колее и дребезг снаряжения.

На базу вернулись вечером следующего дня.

Полковник забрал Тихонова на доклад, остальных отправили сдавать оружие. Специальные «ППС–42» оружейники приняли отдельно. Алексей передал им магазины, записал номера автоматов и предупредил не трогать крепления прицелов до осмотра.

Катерина появилась позже остальных.

— Командира довезли, — сообщила она. — Прооперировали. Пока жив.

— Радист? — спросил Сулакшин.

— С ним всё проще, — ответила Катерина. — Разговаривать сможет, как только врачи разрешат допрос.