Глава 19 · Кирилл

— Привет, сынок! Как дела? Собираешься? — доносится из трубки взволнованный голос мамы.

Я запретил им приезжать, чтобы проводить меня и не подвергать родителей, прежде всего маму, лишнему эмоциональному напряжению. Мне не хочется видеть слёзы, может, потому что я сам нахожусь на грани. Не могу выкинуть Лизу из головы и то, что она собирается сделать…

— Привет, мам! Да, собираюсь. Всё нормально, не волнуйся. Уже почти закончил. Ромыч скоро заедет за мной, — стараюсь говорить максимально бодро, чтобы не выдать своего настоящего состояния. — Всё взял, ничего не забыл, шапку надел… — конечно, утрирую.

Слышу облегченный вздох мамы с другого конца провода.

— Ну ладно, сынок. Береги себя! Напиши, как доберёшься до места, — в голосе мамы слышны слёзы, но она старается держаться.

— Это будет только завтра… в лучшем случае, — пытаюсь шутить я. — Пока, мам! Не грусти. Папе привет! — прощаюсь и вешаю трубку.

Осматриваю комнату на предмет забытых вещей, переводя взгляд на вещи, прикинув время, решаюсь заглянуть в социальные сети.

Бездумно листаю ленту, когда на экране всплывает уведомление о новом сообщении. От Ромыча: «Выдвигаюсь. Буду через пятнадцать минут».

Так! Убираю телефон в задний карман, перетаскиваю чемодан и рюкзак поближе к входной двери.

Рома приезжает четко по времени, когда я уже у подъезда: стоя на коленях, поочередно зашнуровываю свои кеды. Вот что-что, а с пунктуальностью у него всегда всё чётко — словно встроенный таймер.

Он появляется шумно, сигналя клаксоном и привлекая всеобщее внимание. Чемодан отправляю в багажник; сам запрыгиваю в машину, бросая рюкзак на заднее сиденье.

Рома сыплет шутками, без умолку трендит: понимаю, что он старается хоть немного развеселить мою невеселую физиономию или же помогает себе не грузиться.

Мы едем; провожаю взглядом знакомые места, словно прощаюсь с ними навсегда. Внезапно решаю написать Лизе: пальцы дрожат при наборе сообщения:

«Привет, Лиз. Во сколько у тебя врач? Я пишу тебе по дороге в аэропорт».

Она, наверное, не ответит и, скорее всего, проигнорирует. Но надежда умирает последней.

И вдруг — уведомление; сердце замирает:

«Привет. Через два часа… Счастливого пути, Кир».

Всего несколько слов, но в них — целая пропасть: ни упрека, ни мольбы. Просто констатация факта. «Счастливого пути…» Словно мы просто попутчики, случайно встретившиеся в поезде.

Откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза…

* * *

Пробираюсь вглубь аэропорта, таща за собой чемодан, набитый мечтами и тревогами.

Действую на «автопилоте».

Безучастно наблюдаю, как упаковывают мой багаж. Ищу на табло номер рейса — прямой до Нью-Йорка. Долгожданный билет в IT-компанию моей мечты.

Но радости не испытываю. Только ком в горле и свинцовая тяжесть в груди.

В голове пульсирует одна мысль — Лиза. Моя Лиза. Недолгие, но яркие отношения, которые закончились… беременностью. Она решила прервать её. Через час у неё приём. А я здесь, собираюсь улететь так далеко и надолго.

Чувствую себя предателем.

Пытаясь унять дрожь в руках, подхожу к стойке регистрации. Автоматически протягиваю паспорт. Но мысли мои там, в душном кабинете женской консультации. Представляю, как она там одна, испуганная, принимает самое страшное решение в своей жизни. И меня рядом нет.

Нет, я не могу этого допустить. Какая к черту карьера? Какая Америка? Если я потеряю её… и его…

Резко развернувшись, я бегу к выходу. Сердце колотится, как сумасшедшее. Судорожно набираю номер Ромы. «Ну же, возьми трубку…»

— Рома, где ты? Не уехал? — кричу в трубку, как только слышу его голос.

— Кирюх, ты чего орешь? Я тут. Ещё не уехал. Решил перекусить, расслабься. Что случилось?

— Срочно! Разворачивай машину! Надо ехать!

Я готов был расцеловать его прямо там, у выхода из аэропорта. Он пытается выудить хотя бы какое-то объяснение, но я только повторяю: «Жми! Надо успеть!..»

Потом. Всё потом. Вопросы, шутки, ирония.

Машина несется по улицам, а я не свожу глаз с часов. Время тянется мучительно медленно. Всю дорогу пытаюсь дозвониться до Лизы, но всё тщетно…

Вот и женская консультация. Я выскакиваю из машины, как ошпаренный, и взлетаю по ступенькам на крыльцо. Остаётся всего несколько минут…

И тут дверь открывается.

Лиза.

Заплаканная, с красными от слёз глазами, я в этот момент физически ощущаю, как сердце стремительно падает вниз. Холодный ужас сковывает всё тело. Я опоздал.

Она смотрит на меня расширенными от удивления глазами. Нижняя губа дрожит. И вдруг она бросается ко мне, уткнувшись лицом в грудь, и начинает рыдать горько, надрывно.

Я обнимаю её, прижимаю к себе, вдыхая знакомый запах её волос. Гладить по спине, пытаясь успокоить, хотя и сам нуждаюсь в этом не меньше.

Кто успокоит меня? Я опоздал…

— Кир… я не смогла… — шепчет она сквозь слёзы.

Клянусь, я никогда в жизни не испытывал такого облегчения. Слова будто выдергивают меня из ледяной воды. Она не смогла. Она передумала.

Лиза поднимает на меня заплаканное лицо и тихо повторяет:

— Я не смогла…

Я крепче прижимаю её к себе, чувствуя, как дрожит её тело.

— Всё хорошо, всё хорошо, — шепчу я, хотя сам до конца не могу поверить в происходящее.

Постепенно её рыдания стихают, превращаясь в тихие всхлипы. Я отстраняюсь и смотрю в глаза Лизе, полные боли и растерянности. Беру её лицо в ладони, нежно вытираю слёзы.

— Пойдём отсюда, — говорю я, и она кивает, доверчиво кладя свою ладонь в мою.

— Почему не уехал? — спрашивает сиплым голосом.

— Я не смог, Лиз… Не смог.

Рома стоит у открытой двери своей машины с немым вопросом в глазах.

Я лишь коротко киваю ему, бросая предупредительный взгляд: мол, только пикни — и тебе крышка. Он всё понимает, поднимая руки на уровень груди.

Садимся и уезжаем…