Глава 20 · Лиза

Три недели спустя.

Всю свою сознательную жизнь я была одинока. Даже живя с бабушкой и дядькой, я старалась пересекаться с ними как можно реже. В университете я подружилась с сестрами Селиверстовыми, но никогда не нуждалась в большем количестве друзей и знакомых. Поэтому тоска, вызванная отсутствием Кира, застала меня врасплох.

Получается я сама себе сделала хуже тем, что избегала с ним встреч.

Сейчас я наслаждаюсь его присутствием в моей жизни, восполняя пробелы.

Если бы передо мной встал выбор отца для своего ребенка, я никого не могла бы найти лучше, чем Кирилл Аверин. Он великолепен: высокий, атлетичный, умный. Но самое главное — он достойный человек. И как бы ни сложились наши отношения, он никогда не заставит ребенка чувствовать себя ненужным.

* * *

Когда приезжаю в кафе — ещё одно из наших с девочками мест для приятельских посиделок, столик с диванчиками в углу пуст. Это хороший знак. Его и выбираю подальше от любопытных ушей.

Я машинально расправляю несуществующие складки на длинной юбке сарафана — одной из немногих вещей в моём гардеробе, которые мне подходят. Ну, если не считать спортивные леггинсы. Те, при желании, можно натянуть и на слона. Сегодня утром, собираясь на встречу с подругами, я потерпела сокрушительное поражение в битве со своими джинсами: молния предательски отказалась застегиваться, и суровая реальность беременности обрушилась на меня всей своей тяжестью. Скоро уже не смогу скрывать своё интересное положение.

Так что сегодня мои подруги узнают о том, что у меня будет ребёнок, домашние — следующие на очереди… Бабушка тоже пока не в курсе. Но больше всего я не хочу, чтобы об этом узнал мой мерзкий дядька. Во мне вдруг просыпается инстинкт оберегать и защищать своего ребёнка, да и в адекватности этого человека у меня совсем нет уверенности. Кирилл очень переживает из-за этого: говорит, что мой дядя не внушает ему ни малейшего доверия и что он не хочет, чтобы я жила в этой квартире.

Ко мне подходит официантка. Симпатичная девушка лет двадцати с тонкой талией. Мой взгляд невольно скользит по её фигуре.

Эх, такую мне ещё не скоро видать. Разве что во сне.

— Добрый день, что вы будете заказывать? — её голос вырывает меня из раздумий.

— Мне пока только воду, пожалуйста, — неохотно говорю я. Любая газировка и многое другое из этого списка сейчас нежелательны при моём положении. — Я жду подруг.

Официантка уходит, а я смотрю в окно, наблюдая за прохожими.

Алина, как всегда, не входит в кафе, а врывается вихрем. Она даже не успевает сесть, как начинает забрасывать меня вопросами:

— Так, ну рассказывай! Что за срочность? Что значит твое загадочное сообщение в чате? Что-то с бабушкой? С ней всё хорошо?

— Алина, успокойся, — пытаюсь остановить этот поток. — Давай подождём Полинку, тогда всё расскажу.

Подруга хмурится и начинает ёрзать на диване, как ребёнок, которому не дают конфету. Её карие глаза буквально прожигают меня взглядом, полные нетерпения и любопытства:

— Ну хоть намекни! Что-то серьёзное? Ты выглядишь… будто…

Она запинается, пытаясь подобрать слова, но я не даю ей закончить.

— Просто подожди немного!

К счастью, ожидание длится недолго. В кафе появляется Полина — запыхавшаяся и с растрепанными волосами:

— Ой, простите, девочки, пробка! Чуть не опоздала! Что тут у нас такое секретное?

Глубоко вдыхаю, собираясь с духом. Вот он, момент истины.

— Девочки, я… беременна.

В кафе повисает тишина. Алина замирает с открытым ртом, Полина перестаёт поправлять волосы; кажется, даже шум кофемашины стихает.

— Беременна? — наконец прошептала Алина. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — улыбаюсь я, чувствуя, как нервозность немного отступает.

Вопросы сыпятся градом, как и ожидала:

— От кого⁈ — выпаливает Полина. — Кирилл отец? Вы ведь встречаетесь всего ничего!

— И как же со стажировкой-то? — подхватывает Алина. — Ты же так мечтала об этом месте!

Киваю, понимая их замешательство:

— Да, Кирилл — отец; да, это случилось очень быстро и внезапно. Что касается стажировки… я всё ещё собираюсь её проходить. Ничего не изменилось. С Алёной Игоревной посоветуюсь…

Мои подруги обмениваются взглядами, которые словно говорят: «Она не знает, на что подписывается». А я и правда не знаю…

Мне страшно, но миллионы женщин рожают детей каждый день и продолжают оставаться дееспособными. Чем я хуже? В конце концов, на стажировке никто не отменял декретный отпуск.

Я отвожу взгляд, чувствуя себя немного виноватой.

— Кирилл… Он отказался от своей мечты из-за меня. Ему предложили работу в Штатах, он должен был улететь. Но не улетел.

— Не улетел? Ради тебя? — Полина смотрит на меня с удивлением.

— Да… — вздыхаю я. — Чувствую себя ужасно из-за этого, как будто украла его мечту.

— А что он говорит на это? — спрашивает Алина.

Улыбнувшись, вспоминаю его слова:

— Он говорит, что у него есть другая мечта: имея в виду меня… и нашего ребенка.

Теперь Полина хмурится:

— Ты же его не заставляла. Каждый человек сам вправе принимать решения, касающиеся своей жизни — это его выбор.

Мы бурно обсуждаем новость, когда в кафе заходит Кирилл. Мое сердце, кажется, пропускает удар. Он выглядит, как всегда, безупречно: темные джинсы, серая футболка, выгодно подчеркивающая его плечи, и легкая небрежность в уложенных волосах. Он окидывает взглядом зал, словно выискивая кого-то, и его взгляд мгновенно цепляется за меня. Его губы трогает едва заметная улыбка. Я чувствую, как щеки заливает румянцем, и стараюсь сделать вид, что увлечена разговором с Алиной и Полиной. Но сосредоточиться не получается.

Кирилл уверенно направляется к нашему столику. Девочки, заметив его приближение, замолкают и с любопытством наблюдают за ним.

— Привет, девочки! — произносит Кирилл, одаривая их своей самой обаятельной улыбкой. — Надеюсь, я не помешал?

— Привет, Кирилл! — хором отвечают они, а я лишь сглатываю и не в силах вымолвить ни слова.

Он поворачивается ко мне, и его взгляд становится мягче:

— Лиз, у меня для тебя сюрприз. Можно тебя похитить?

Я растерянно смотрю на девочек.

— Эм… что за сюрприз?

Кирилл хитро улыбается.

— Если расскажу, то какой же это будет сюрприз! Просто доверься мне. — Он протягивает руку. — Пошли?

— Да конечно, — бормочу я и поднимаюсь из-за стола.

Что он задумал?