Эпилог 1 · Кирилл

Лиза будит меня тычком в плечо, когда на улице только-только начинает светать.

Сквозь сон я слышу её смущённый шёпот:

— Кир… кажется, я… кажется, я описалась.

Я с трудом разлепляю глаза. Темнота в комнате кажется густой и вязкой. Нащупываю на тумбочке телефон, смотрю на время — 6:17 утра.

В полумраке сложно что-то разобрать, но тревога в её голосе заставляет меня окончательно проснуться.

— Что случилось? — спрашиваю я, включая ночник.

Она сидит, поджав под себя ноги, и виновато смотрит на мокрое пятно на простыне.

— Ну… я не знаю… Просто… мокро. Я вся мокрая.

На мгновение меня парализует. Мы столько месяцев готовились к этому дню, проговаривали каждый шаг, репетировали дорогу в роддом чуть ли не каждый вечер. Я даже скачал специальное приложение, отслеживающее схватки. Но, кажется, все наши приготовления полетели к чертям.

— Лиза… — медленно начинаю я, стараясь сохранять спокойствие. — А ты уверена, что это… ну, что ты думаешь? Может, это… — намекаю ей на то, что это околоплодные воды.

Она хмурится, и тут до неё, кажется, начинает доходить. Глаза её расширяются от ужаса.

— Ой… кажется… кажется, это воды! Кир, это воды отошли!

И тут её накрывает. Начинается самая настоящая паника. Она пытается быстро встать с кровати, но у неё не выходит с первого раза. Начинает суетиться, двигаясь вразвалочку по комнате, хватаясь то за большой живот, то за голову.

— Я не готова! Мы не готовы! Что делать? Что делать⁈

Я подскакиваю следом и обнимаю её, стараясь успокоить дрожащее тело.

— Тихо, тихо, Лизок, всё хорошо, — говорю я. — Мы готовы. Помнишь, мы всё спланировали? Дыши глубоко.

Постепенно, с помощью моих объятий и уговоров, паника начинает отступать. Я заставляю её сделать несколько глубоких вдохов и выдохов.

Дышу вместе с ней, пытаясь успокоить её и себя. Глубокий вдох, медленный выдох.

Вдох, выдох.

— Так, умница, — говорю я, отстраняясь. — Теперь послушай меня. Сначала иди в душ, освежись. Я соберу вещи, — спокойно произношу. — Где там наше приложение? Нужно засечь время… — беру телефон и, нажав на нужную иконку, отмечаю время, когда всё началось.

Лиза послушно кивает и направляется в ванную, а я принимаюсь перетаскивать собранные сумки в прихожую. Одна, вторая, ещё и папка с документами! Черт! Где она? — ругаюсь сквозь зубы. Ну конечно, в самый ответственный момент…

Пока Лиза стоит под тёплым душем, а я мечусь по квартире, пытаясь найти паспорт и обменную карту. Наконец, я нахожу эти заветные документы и отправляю их на комод в коридоре.

Уже через час мы подъезжаем к роддому. Лиза, бледная, но относительно спокойная, сидит рядом, крепко сжимая мою руку. У входа в отделение нас, приветливо улыбаясь, встречает доктор Ирина Дмитриевна, Лизин врач.

— Ну что, готовы встречать маленького человечка? — спрашивает она, обнимая Лизу.

Моя девочка слабо улыбается.

— Кажется, да.

Ирина Дмитриевна, женщина с добрым, но строгим взглядом, забирает у меня сумку.

— Лиза остается с нами, а вы, папочка, идите погуляйте. Процесс не быстрый, — говорит она, давая понять, что моё присутствие сейчас необязательно.

Я перехватываю руку Лизы, сжимаю её пальцы.

— Все будет хорошо, любимая. Я здесь, рядом. Буду думать о вас каждую секунду.

Она слабо улыбается, но в глазах читается страх. Я хотел быть с ней на партнерских родах, держать за руку, подбадривать, но Лиза наотрез отказалась.

— Ты меня потом вообще не захочешь, — как-то объяснила она.

Глупышка. Улыбаюсь сам себе. Я хотел, хочу и буду хотеть всегда.

Я провожаю её взглядом через прозрачные двери отделения. Она идёт, переваливаясь из стороны в сторону. Резко останавливается и кладет руки на живот, напрягаясь. Оборачивается и неуверенно машет мне рукой, продолжая держаться за живот. Наверное, начались схватки. Бедная моя девочка. Мой боец.

Морозный воздух обжигает лицо, когда я выхожу из роддома. Я бездумно бреду по аллее, ведущей от больницы. Яркое зимнее солнце слепит глаза, обманчиво намекая на скорую весну. Снег хрустит под ногами, словно аккомпанируя моим мыслям, которые сейчас только с Лизой, там, в роддоме.

В кармане начинает вибрировать телефон, я суетливо снимаю перчатку и лезу в карман, выуживая трубку и вглядываясь в экран. «Ромыч».

— Как дела? — спрашивает он.

— У меня Лиза рожает. Я слоняюсь по улице в ожидании, — отвечаю чуть дрогнувшим голосом.

— Приходи ко мне. Все равно на улице долго не сможешь. Задубеешь, — предлагает товарищ.

— А если позвонят из больницы?

— Не вижу проблем. Машина под задницей. Я тебя подброшу, — парирует Ромка.

Я соглашаюсь. Букреев живет неподалёку, минут двадцать-тридцать пешком. Домой мне все равно не хочется. Пока иду, всю дорогу гоняю мысли в своей голове.

Мы много говорили с Лизой о будущем: о том, как будем воспитывать нашего ребёнка, о том, что важно, а что — нет. Хочу, чтобы наша малышка никогда не сомневалась в том, что её любят. Чтобы знала, что мы всегда будем на её стороне. Чтобы не боялась падать и подниматься.

Внезапно я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Ещё год назад считал свою жизнь полной и насыщенной. И не мог представить, сколько в ней было пустоты.

А теперь? Теперь в больнице моя любимая женщина рожает нашего ребёнка — маленького человечка, который изменит нашу жизнь навсегда.

Беременность изменила Лизу. Она стала ещё красивее, хотя я и не думал, что такое возможно. В ней появилась какая-то первобытная женственность. Иногда я просыпался ночью и просто смотрел, как она спит, с округлившимся животом под одеялом, и меня переполняла нежность.

И сейчас, когда она там, за стенами роддома, вся эта нежность превращается в тревогу и трепетное ожидание.

В квартире Ромы прохладно и пахнет свежестью. За окном сгущаются вечерние сумерки, но я их не замечаю. Мой мир сейчас в другом месте: в стерильной палате роддома…

— Да брось ты, Аверин, чего так переживаешь? Расслабься, — Рома пытается похлопать меня по плечу, но я нервно дёргаю плечом. — Ну родит твоя Лиза, делов-то! Давай лучше в приставку зарубимся, а? Или фильм какой посмотрим? Вон у меня новый боевик есть, с хорошими отзывами…

Я, качая головой, молчу, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме Лизы.

Мне приходит сообщение от неё, когда за окном становится темно.

Я сглатываю и открываю сообщение:

«Я родила. Девочка — 3850, 52 сантиметра».

Лиза прикрепляет фотографию нашей дочери. Маленький комочек в пёстром одеяльце смирно лежит на руках у Лизы. Лица почти не видно, только крохотный носик и прикрытые глазки. И следом ещё одно сообщение:

«Малышка очень похожа на тебя, Аверин».

Мир вокруг меня на миг замирает. Время останавливается. Я перечитываю текст снова и снова, пытаясь осознать. У меня дочь. У нас с Лизой есть дочь.

Потом вдруг всё вокруг взрывается красками. Радость такая острая и всепоглощающая, что я едва могу дышать. Я поднимаю голову, смотрю на Рому, который удивлённо наблюдает за мной.

— У меня дочь! — восклицаю я, обращаясь к другу. — У меня дочь, Ромыч!

Я вылетаю из квартиры, как пробка из бутылки шампанского. Мы доезжаем до места за восемь минут. Бегу в сторону больницы, и мне кажется, что я могу взлететь. В голове проносится тысяча мыслей, но одна, самая главная, звучит отчётливее всех: «Я счастлив. Я по-настоящему счастлив». И эта мысль гонит меня вперёд, навстречу моей новой жизни, навстречу Лизе и моей маленькой девочке.