Глава 25 · Лиза

Я стою посреди комнаты в окружении хаоса из коробок и разобранной мебели. Когда внезапно слышу трель дверного звонка, сердце начинает биться чаще.

Кир обещал позвонить после собеседования, но времени ещё маловато для этого. Почему он вернулся так рано? Почему звонит в звонок, если у него есть ключи?

Вопросы роятся в голове, пока я медленно иду к двери.

Открыв её, замираю: на пороге — невысокая женщина с проницательным взглядом. У неё каштановые волосы, собранные в строгий пучок. Несложно догадаться, кто передо мной — мама Кира. Сходство между ними очевидно.

Оглядев меня с головы до ног и остановив взгляд на моём округлившемся животе, по её лицу пробегает тень замешательства и растерянности.

— Здравствуйте, — первой здороваюсь я и приглашаю войти. — Я Лиза.

— Добрый день, — сухо отвечает женщина, проходя в прихожую. — Надежда Петровна, мама Кирилла.

— Проходите, я сейчас сделаю кофе, — начинаю суетиться, чувствуя, как внутри нарастает паника. Планировала навести порядок к приезду «свекрови», но она, похоже, решила нагрянуть раньше.

— Не стоит утруждаться, — говорит она, и её тон мне не нравится. Эта женщина пугает меня. Она, словно Цербер, осматривает кухню, прихожую, словно хочет что-то найти, чтобы уличить меня в том, что я плохая хозяйка.

— М-м-м, с порядком у вас, Елизавета, явно проблемы, — звучит скорее как обвинение, чем как констатация факта.

— У нас свежий ремонт, — пытаюсь оправдаться. — И не грязно, просто небольшой творческий беспорядок.

Стоп! Почему я должна оправдываться? Одергиваю себя, недоумевая.

— Вы же должны были прилететь только в пятницу. Мы в процессе переезда, по-моему, это ещё чисто. Я собиралась убраться перед вашим приездом, — говорю я, непроизвольно повышая голос.

— А где мой сын? — спрашивает она, игнорируя мои слова.

Странно, Кир не в курсе, что приехал ревизор с проверкой в лице его мамы. Белых перчаток не хватает для полноты картины.

— Он на собеседовании, — отзываюсь я. — Скоро должен подойти, — добавляю, глядя на настенные часы.

За спиной слышится вздох. Пока я завариваю кофе в дрип-пакетах.

— Сейчас он был бы при должности в престижном месте за границей, если бы не это… — замолкает она, и мы сталкиваемся взглядами, когда я разворачиваюсь с кружкой дымящегося напитка. Горячая керамика обжигает мне руку, но я не чувствую боли. Стискиваю зубы от негодования и обиды.

— Договаривайте. Почему остановились?

— Думаю, пояснения тут излишни. Все и так понятно, — фыркает она, отводя взгляд к потолку, словно увидела там что-то интересное.

— Что вам понятно?

— Да то, что вы встречаетесь всего ничего, но уже ребёнка ждёте. Где гарантия, что не разбежитесь? А Кирилл место потерял из-за того, что, может быть, пройдёт через пару месяцев, год…

Я в ужасе. Что она несёт? Скорее бы пришёл Кир. Мне нельзя ругаться с его мамой, а я уже на грани. Понимание того, что она любит своего сына, и вся её критика, замечания исходят от любви к нему, не делает моё положение и состояние лучше.

— Кирилл сам принимает решения. Он у вас мужчина с большой буквы, потрясающий человек, — начинаю я свой монолог. — И я уважаю вас хотя бы за то, что вы его мама, и он вас очень любит. Но я не позволю вам отчитывать меня, как школьницу.

Она распахивает карие глаза. Её лицо вытягивается. Но я ещё не закончила.

— Он и наша малышка — самое важное в моей жизни, — твёрдо продолжаю я, поглаживая животик. — И я сделаю всё, чтобы он был счастлив и чтобы у нашей дочери было два родителя. Поверьте, я знаю, о чём говорю. И чтобы вы знали, у меня тоже на кону стояло многое, что я отодвинула на неопределённый срок по той простой причине, что я люблю вашего сына и нашего будущего ребенка.

За моей спиной слышится какой-то шорох, и я оборачиваюсь. Мне требуется ещё секунда, чтобы понять, что передо мной стоит Кир. Опершись плечом о косяк, держа в другой руке пакет с продуктами, он криво усмехается.

— Повтори, что ты сказала, — держит мой взгляд как на мушке, не давая мне увильнуть от ответа. — Так ты меня любишь? — тихо произносит он, глядя на мои губы.

Я сглатываю вязкий комок, образовавшийся в горле. Мама Кира смотрит то на меня, то на сына, не зная, как реагировать. В её глазах читается удивление, смешанное с тревогой.

— Да, люблю, — выдыхаю я, не отрывая взгляда от него. Его глаза, обычно такие ясные и искрящиеся, сейчас полны какой-то смятенной надежды.

Он подходит ко мне, ставит пакет на пол и берет моё лицо в ладони. Нежно проводит большими пальцами по моим щекам.

— Я тоже тебя люблю, Лиз. Очень, — шепчет он, и я чувствую, как все напряжение последних минут покидает меня. Его слова — словно бальзам на израненную душу. — Мам, ты не вовремя, — добавляет он, поворачиваясь к своей матери. — И вообще, я сам разберусь со своей жизнью.

Надежда Петровна, кажется, ошарашена признанием сына. Она молча смотрит на нас, не находя слов. Лишь спустя несколько секунд произносит:

— Я просто хотела как лучше. Хотела убедиться, что ты не совершаешь ошибку.

— Мам, я уже сделал самый правильный выбор в своей жизни, — твердо говорит Кир, обнимая меня за плечи. — Я буду отцом, и я счастлив с Лизой. Так что, прошу, доверься мне.

— Семья значит, — произносит она скорее себе, чем нам. — А содержать её на что собираешься? — задаёт вопрос, прищурившись, думая, что подловит сына.

— Не волнуйся, мама, — ухмыляется Кир, покачивая головой. — У меня для тебя был приготовлен сюрприз… В пятницу… А не во вторник, мама, — твёрдо говорит он, намекая, что мы не приемлем подобные неожиданные визиты. — Я буду работать на компанию в Штатах, но только дистанционно, — с гордостью в голосе заявляет он.

Повисает тишина, в которой слышны только тиканье часов и как работает холодильник.

— Замечательная новость, — потеряв дар речи, бормочу я, глядя Киру в лицо.

Он смотрит на меня, и я знаю, что всё будет хорошо. У нас есть любовь, у нас будет ребёнок, и мы справимся со всем вместе.