Глава 24 · Лиза

Я возвращаюсь домой после университета, чтобы собрать последние вещи и окончательно переехать в нашу с Кириллом съемную квартиру. Он сегодня встречается с друзьями, поэтому решила не терять времени и провести его с толком. Два дня назад призналась бабушке о своей беременности, сказав ей, что у меня уже шестнадцатая неделя. Она была удивлена, не понимая как могла этого не заметить? А я просто старалась избегать внимания: носила свободную одежду и почти не появлялась на виду. Бабушка, наверняка, уже рассказала дядьке об этом. А это уже проблема, ведь он обязательно скажет какую-нибудь гадость своим поганым ртом.

Так и получается. Когда он входит на кухню, где я доедаю яичницу, которую приготовила на скорую руку, он скрипучим голосом выплевывает:

— Что? Нагуляла всё-таки?

— Отвали, — буркаю я, пытаясь сохранить спокойствие.

— Будешь знать, как ноги раздвигать.

— Ты больной? Иди проспись, — пытаюсь держаться, а сама инстинктивно прикрываю живот рукой.

Закрываю глаза, моля о терпении. Встаю из-за стола и направляюсь к раковине, чтобы помыть тарелку и сковороду. Валера, как истукан, стоит посреди кухни, прожигая меня мутным взглядом. Фу, какой же он мерзкий. Я двигаюсь по кухне, стараясь не задеть его.

— Дай пройти, — говорю я, собираясь вернуться в свою комнату. Но дядька, поняв это, быстро преграждает мне путь, мерзко улыбаясь при этом. Горячее, пропитанное перегаром дыхание, обжигает мое лицо.

Во мне вспыхивает злость, когда он никак не реагирует и не отходит.

— Совсем все мозги пропил? Что тебе непонятно в этих двух словах? Дай пройти!

Я не должна оставаться рядом с этим человеком, и если потребуется, я тресну его по яйцам, чтобы до него дошло. Валерка не намного выше меня ростом и с двадцатью лишними килограммами. И даже несмотря на то, что он никогда не поднимал на меня руку, сейчас от его взгляда у меня такой уверенности нет. Волосы становятся дыбом. Я инстинктивно делаю шаг назад.

Когда же вернется бабушка?

— Зря мать не давала ремня, чтобы тебя отстегать, — самодовольно кривит рот. — Не притащила бы в подоле.

— Хорошо, что твои не дожили до этого позора. Хорошо, что они не знают, какая их дочь выросла шлюхой…

Холодок пробегает вдоль спины.

— Не смей! — рычу ему в лицо. — Слышишь? Не смей! Марать своим языком память моих родителей, — повторяю я с ненавистью, глядя в его физиономию.

Я отталкиваю его и собираюсь убежать из кухни, но врезаюсь в бабушку, которая наконец вернулась от соседки, и начинаю плакать. Она меня успокаивает, причитая. Потом отпускает и начинает кричать на Валерку. Мать и сын обмениваются несколькими фразами: её голос — резкий, его — злой. В нашем доме чертовски негативная энергия.

Позже я пишу сообщение Кириллу и прошу его забрать меня после встречи с друзьями. Я хотела переночевать в своей комнате, но уже не могу больше оставаться под одной крышей с этим уродом.

Когда Кир приезжает, он застаёт меня с красными глазами и всеми признаками того, что я плакала.

— Я его урою! — начинает злиться Кир, порываясь пойти в зал и вытрясти всю душу из моего дядьки.

Но я его останавливаю, переходя на шутку, чтобы успокоить:

— Моя стажировка только через год, Кир. Придётся подождать. А то кто будет тебя защищать? Ты нам с малышом здесь нужен!

Кирилл прижимает меня близко к себе и целует в макушку, затем в губы, после чего отстраняется и говорит:

— Мы уходим отсюда. И чтобы без меня сюда больше ни ногой! Надеюсь, это понятно?

Я киваю, смахивая вновь выступившие слёзы.

В прихожей, когда мы уже собираемся уходить, я прощаюсь с бабушкой и вздрагиваю, когда Валерка выплывает из своей комнаты. Замечаю, как плечи Кирилла напрягаются, как он сжимает кулаки: от него исходит энергия, готовая убить.

— Тебе повезло, что Лиза меня остановила, иначе я бы прикончил тебя! Только попробуй ещё хоть словом её обидеть — пеняй на себя, — твердым голосом говорит он, припечатывая дядю гневным взглядом.

Валерка что-то там бурчит, ухмыляясь, но быстро ретируется.

Кирилл берёт меня за руку, и мы выходим из квартиры. Внутри всё кипит от обиды. На улице я чувствую себя намного свободнее, будто с меня сняли тяжёлый груз. Мне нужно быть сильной ради нас обоих.

Садимся в машину, и Кирилл берёт меня за руку, прижимает к себе.

— Расскажи мне всё, — просит он мягко, смотря прямо в глаза. — Всё, что он тебе наговорил, всё то, что сделал.

Я начинаю говорить: сначала запинаюсь и сдерживаю слезы, но потом под его успокаивающим взглядом рассказываю всё. Про его мерзкие шутки, про пристальный взгляд, про двусмысленные намеки, от которых меня бросало в дрожь. Про то, что сегодня он перегнул палку. Рассказываю о том, как он заставил меня чувствовать себя некомфортно в собственном доме.

Кирилл слушает молча, его лицо становится всё темнее и мрачнее. Чувствую, как непроизвольно сжимает мою руку, давая понять, что он злится.

Мне страшно представить, что́ бы он мог сделать, если бы я не остановила его. С одной стороны, благодарна ему за защиту, с другой — боюсь гнева: он и себе может навредить.

Приехав во двор, помогает вытащить вещи из багажника. Поднимаясь по лестнице, не отпускает мою руку. Открывая дверь нашей квартиры, прижимает меня к себе — словно боится потерять.

— Всё будет хорошо… — шепчет он, целуя в лоб. — Не позволю больше тебя обидеть…

Я верю ему. Я знаю, что он сделает всё, чтобы защитить меня и нашего ребёнка. Но страх всё равно остаётся. Страх за себя, за него, за нашу будущую семью.

Всю ночь я не могу уснуть. В голове крутятся образы Валерки, его мерзкая ухмылка. Я чувствую себя грязной и униженной.

Ещё мне снятся мама с папой. Они улыбаются и говорят, что всё будет хорошо. Внутри становится тепло, и кажется, что я даже улыбаюсь во сне. Прижимаюсь к Кириллу, и его тепло окончательно меня успокаивает.

Утром, проснувшись, я чувствую себя немного лучше. Кирилл уже на нашей пустой кухне: там проще перечислить, что есть, чем чего нет. Он готовит завтрак и улыбается мне, когда встречаемся глазами.

— Я думаю, тебе нужно отдохнуть, — говорит, ставя передо мной тарелку с кашей с фруктами и гранолой. — Возьми пару дней отгула.

Я послушно киваю:

— Мне действительно нужен отдых… От всего. Слишком многое произошло за последнее время.

— Зато с маркетплейсом покончено! Сегодня и завтра я свободна, как ветер! А подработку кассиром оставлю — там хоть соцпакет приличный. Начальница ко мне благосклонна, в меру нагружает. До декрета поработаю — лишняя копейка нам точно не помешает!

Кирилл, словно туча, хмуро смотрит на меня, усаживаясь напротив.

— Лиза, только без фанатизма, ладно? — в его голосе слышна обеспокоенность. — И если увижу, что ты не справляешься, сразу уволишься! — добавляет он уже с серьёзным нажимом.

— Договорились, — говорю я с тёплой улыбкой, пряча её за кружкой с ароматным чаем. Он такой трогательный, когда проявляет свою заботу.

Именно в этот момент меня пронзает осознание: всё изменилось. Теперь я точно знаю, что не одна в этом мире, и вместе мы обязательно справимся со всем.