Глава 23 · Лиза

Сквозь мутные, пыльные стекла окон робко пробиваются лучи солнца, выхватывая из полумрака пустые коридоры университета. Временное затишье, предвещающее грядущий приток абитуриентов, ощущается как затаённое дыхание. Кажется, словно здание замерло в ожидании — готово распахнуть свои объятия и вдохнуть новую жизнь, приняв юных, трепетных студентов, полных надежд, которым предстоит здесь обрести крылья и стать специалистами.

Мои шаги гулко разносятся по безмолвным коридорам, эхом отражаясь от стен. Впереди — кабинет моего куратора, Алёны Игоревны. Перед тем как войти, я тихонько стучу, словно опасаясь нарушить хрупкую тишину.

— Лиза, входи, — доносится мягкий, словно обволакивающий теплом, голос из-за полуоткрытой двери.

Профессор склонилась над письменным столом, увлеченно перебирая бумаги и какие-то ведомости. Подняв взгляд, она одаривает меня светлой улыбкой.

— Позволь поздравить тебя с удачной защитой и долгожданным дипломом? — начинает она, и в голосе ее звучит искренняя радость.

— Спасибо! — отвечаю я, ступая в кабинет. На мне сегодня чёрный лонгслив и свободные джинсы, скрывающие небольшие изменения в моем теле. Лишь краем глаза можно уловить намек на беременность.

— Волнуешься перед стажировкой? Кажется, начало первого сентября? Время летит неумолимо…

— Да… — отвечаю я, пряча неуверенность за робкой улыбкой, и опускаюсь в кресло напротив.

Я оглядываю уютный кабинет профессора с небольшим мягким диванчиком, высоким стеллажом, доверху забитым книгами. На столе кипа бумаг угрожает вот-вот рухнуть и рассыпаться веером. Повсюду расставлены фотографии: вот она, окруженная улыбающимися студентами, а вот — с мужем, лица которых светятся тихим счастьем.

Когда я только познакомилась с Аленой, она казалась мне идеалом, недостижимой вершиной, и я мечтала стать такой же. Наверное, поэтому вопрос о детях долгое время оставался за гранью моего сознания. У профессора с мужем их не было.

Она — умная, красивая, уверенная в себе, самодостаточная женщина. Куда бы она ни шла, за ней, словно за путеводной звездой, тянулись люди. И сейчас я четко понимаю, что именно меня так манило в ней — внутренняя свобода, сила духа, независимость, которая позволяла ей сиять, не нуждаясь в чьем-либо одобрении.

Раньше мне казалось, что именно отсутствие детей позволило ей добиться таких высот. Как я наивно заблуждалась! Никакой связи тут нет. Только упорство и сила воли.

Мои подруги тоже рассматривают детей как что-то, что случится «однажды», в далеком будущем. Современная молодежь в основном так и думает. Но моё «однажды» уже наступило и притаилось в моём животе.

— Вы хотели бы иметь детей? — внезапно вырывается у меня, когда я смотрю на их фото с мужем, где они на фоне гор, счастливые и загорелые.

Она резко вскидывает голову, отрывается от вороха бумаг и, прищурившись, впивается в меня взглядом, словно пытается разгадать тайные мотивы этого вопроса.

— О, Лиза… Это то, о чём я думаю?

Я едва заметно киваю.

Она прикрывает веки, и когда распахивает их вновь, в глубине глаз вспыхивает мимолетная тень тоски и разочарования. Не во мне — в самой себе. И от этого внезапного осознания у меня болезненно сжимается сердце.

— Порой я терзаю себя за их отсутствие, а порой убеждаю себя, что всё сложилось так, как и должно было. В конце концов, у меня есть племянник и племянница. Они, безусловно, скрашивают мою потребность в материнстве. Но, положа руку на сердце, это все же не заменит собственных детей.

Профессор умолкает, отворачиваясь к окну. Легким движением руки приподнимает жалюзи и устремляет взгляд на улицу, погружаясь в пучину неведомых мне мыслей.

Я уже жалею, что затеяла этот разговор, но он мне просто необходим, чтобы окончательно убедиться в том, что я поступаю правильно, выбирая ребенка и семью.

— Мой тебе совет, Лиза, даже не думай о том, чтобы выбирать.

— А как же стажировка? Смогу ли я ее проходить без ущерба для себя и своего ребенка?

Алёна Игоревна издаёт тихий, печальный стон.

— Чисто теоретически, ты могла бы совмещать, но выложиться на максимум и взять от неё всё ты не сможешь. Думаю, не стоит тебе объяснять почему?

Снова киваю в знак согласия.

— А зная тебя, тебе не нужна стажировка чисто для галочки, — рассуждает она. — Так что лучше отложить.

— Я тогда потеряю это место… — с досадой в голосе отвечаю я.

— Ты права. Такие места пустыми не остаются, — она делает паузу, задумываясь. — Через год попробуем ещё…

Я облегченно выдыхаю, и на её лице появляется искренняя улыбка.

— Что говорит отец ребёнка?

Перед глазами сразу всплывает такой родной образ Кира, что вызывает у меня легкую улыбку и разливающееся тепло внутри, принося румянец, нетипичный сейчас для меня из-за низкого гемоглобина.

— Если бы не он… — я запинаюсь от волнения. — Он отказался от своей мечты из-за нас. Он меня очень поддерживает.

Это правда. Мне порой кажется, что на нём держится вся моя уверенность и наши отношения. Нас ждёт долгий период притирки и узнавания друг друга, и мы, как взрослые люди, готовы к тому, что не всегда это будет что-то хорошее. Мы будем учиться принимать друг друга такими, какие мы есть.

— Тебе очень повезло, Елизавета. Иди и ни о чём не думай.

— Спасибо, — я поднимаюсь. — Знаю, что не должна была к вам обращаться по личному вопросу, но…

Не успеваю я договорить, как профессор меня останавливает, твёрдо произнеся:

— Ты сделала всё правильно. Я рада, что ты пришла ко мне.

Я снова благодарю её и покидаю кабинет, а потом и университет, купив по пути до остановки бутылку воды без газа.