Глава 22 · Кирилл

Уголь в кальяне тлеет, расплываясь серым дымом, рассеивая его в воздухе. На экране мелькают пиксели, взрывы виртуальных гранат заглушают тихий треск электрического камина. Мы втроём, расслабленные, сидим в креслах-мешках на полу перед большой плазмой в комнате отдыха в бане отца Букреева. Я, Рома и Егор. Джойстики в руках, рядом по недопитой бутылке пива у каждого — как на мальчишнике. Вроде бы обычная суббота, но внутри меня бушует совсем необычное волнение. Сегодня я собираюсь рассказать ребятам, что скоро стану отцом. Даже несмотря на то, что Рома стал свидетелем той сцены после аэропорта, он ничего не понял. И мы, если честно, так и не поговорили об этом.

— Граната! — кричит Егор, с диким хохотом отправляя моего персонажа в цифровой ад.

— Да что ж ты делаешь, маньяк! — огрызаюсь я, но в голосе нет и намека на злость.

Игра уже не приносит удовольствия. Слова комом застревают в горле.

— Слушайте… — начинаю я неуверенно, откладывая джойстик. — У меня… новость.

Рома, не отрываясь от экрана, бормочет:

— Да завалим сейчас, босс скоро пойдёт.

— Нет, правда… — глубоко вздыхаю. — Я скоро стану отцом!

Тишина. Только треск камина. Егор промахивается мимо кнопки, и персонаж его замирает, беспомощно подставившись под пули. Рома роняет джойстик.

— Чего⁈ — выдыхает Егор, наконец повернувшись ко мне. — Ты серьёзно⁈

Киваю.

— Вот это номер… — тянет Рома, качая головой. — Поздравлять или соболезновать?

— Какие поздравления, Ром! — взвивается Егор. — Он же себе жизнь гробит! Помнишь, как ты мечтал в Штаты махнуть? Всё, приплыли! — паникует друг.

— Да! — соглашается Рома, поднимаясь с пола и доставая новую бутылку пива. — Америка — тю-тю. Мечта в помойку. Тебя же туда давно звали, крутая компания… И ты вот так, из-за…

— Из-за кого? Договаривай! — перебиваю я, чувствуя, как внутри начинает подниматься волна раздражения.

Рома только отмахивается и молча прикладывается губами к бутылке.

— Я ещё задумался тогда… причём тут женская консультация, — задумчиво бормочет он. — Я было подумал, что Абрамова так вскружила тебе голову сексом, что ты забил даже на Штаты, — продолжает размышлять. — А ты из-за…

— Из-за ребёнка? — не даю ему договорить. — Вы что, не понимаете? Это же… это круто!

— Круто? — фыркает Егор, откидываясь на спину. — Ты вообще представляешь, что тебя ждет? Роды — это один раз увидеть, и потом на женщин смотреть не сможешь. Бессонные ночи, подгузники, крики, колики… Забудь про свой сон, про хобби, про всё!

— А Лиза? — Рома делает большой глоток. — Ты уверен, что она тебя любит или просто ей это удобно? Извини, конечно, но ты знаешь, мы с ней друг друга не перевариваем. По-моему, она только и занимается тем, что тянет тебя на дно.

Крепче сжимая бутылку с пивом, скалюсь на друга.

Не понимаю, почему он так злится? Не ему же становиться отцом, а мне! И я точно уверен: он не влюблен в Лизу, потому что страдает по Смирновой.

— Ты ничего не понимаешь! — выкрикиваю я, поднимаясь на ноги. — Она замечательная! Добрая, умная, красивая… Да, у неё есть свои тараканы, но у кого их нет? Я люблю её! Понимаешь? Люблю! И ребёнка тоже буду любить!

Я начинаю ходить по комнате, пытаясь унять дрожь в руках.

— И плевать мне на Штаты, на работу, на всё остальное! Главное — что у меня будет семья! Конечно, всё это происходит раньше, чем я планировал, но жизнь не идет по расписанию.

— Так между вами всё серьёзно? — вновь подает голос Егор, поворачиваясь ко мне.

У меня вырывается нервный смешок.

— У нас будет ребенок. Конечно, это серьёзно… мы собираемся жить вместе.

— Ты ещё женись на ней, герой-любовник, — кривляется Ромыч, но огонек в его глазах подсказывает мне, что в нём нет ни капли злорадства. Он просто шутит.

Я останавливаюсь, переводя дыхание. В глазах щиплет.

— Надо будет — и женюсь, — в тон отвечаю ему, выгнув бровь в немом вопросе: «Есть ещё вопросы?»

Рома и Егор молчат, глядя на меня с каким-то странным и смешанным чувством — жалостью и непониманием.

Я, конечно, ожидал реакции от парней, но чтобы такой… С одной стороны, я понимаю, что они переживают за меня. Но с другой — это моя жизнь, и здесь они оба не имеют права голоса.

Странно всё это. Я ведь и сам еще не до конца осмыслил. Штаты — это была такая большая мечта. Но когда смотрю на Лизу… когда думаю о том, что скоро стану отцом… это какая-то другая реальность, более важная, более настоящая.

И я знаю, что парни меня поддержат. Даже если сейчас они в шоке. Потому что они знают, что я не просто так это делаю. Если говорю, что люблю эту девушку, то это не просто слова, что буду хорошим отцом и что жизнь — это не только про мечты, но и про реальность. А иногда реальность оказывается круче любых самых смелых мечтаний.

В любом случае, я им благодарен за то, что они есть, за то, что, несмотря ни на что, они мои друзья.

И я знаю, что мы справимся вместе.

Они ещё будут драться за право стать крестными моей дочери…

Вот ещё один важный разговор остался позади. Быть взрослым — значит уметь принимать решения и нести за них ответственность. У родителей, особенно у мамы (потому что отец всегда прививал мне самостоятельность и учил не оглядываться на других; если я решился на радикальные перемены в жизни, значит, так и должно быть), её реакция была примерно такой же, как и у друзей: сначала шок, слёзы, скорее растерянные, чем злые. Были уговоры и попытки привести доводы.

Мне кажется, она переживает за меня. Смогу ли я справиться? Потянем ли мы? Ответственность, конечно, давит. Но я справлюсь. Должен справиться. И докажу ей, что я не идиот, а вполне взрослый человек, который знает, что делает.

Через неделю приезжает мама. Предчувствую, что у нас будет долгий и очень эмоциональный разговор. Запасаюсь валерьянкой и терпением. Но уверен, что всё будет хорошо. Мама у меня хоть и эмоциональная, но самая лучшая. Она всегда поддержит, даже если сначала будет ворчать и плакать.