Глава 16

Москва. Вечер. Элитный жилой комплекс в центре.

Соня вернулась со встречи уставшая, но довольная. Новый проект — телешоу о женщинах, добившихся успеха, — обещал быть интересным. Спонсоры на месте, каналы горят, звездные ведущие на подхвате. Еще пара недель — и можно запускать пилот.

Она скинула туфли в прихожей, прошла в гостиную, бросила сумку на кресло. Позвала прислугу: — Завари мне чай, пожалуйста. Травяной.

Её аомощница появилась через минуту — бесшумная, всегда вовремя, идеальная. Соня ценила таких людей. Они делали жизнь гладкой, как дорогое полотно.

Она села в кресло, прикрыла глаза. В голове крутились цифры, имена, контракты. Но сквозь них проступало другое — беспокойное, липкое, не отпускающее.

Соня подумала про сына, который всегда был сам по себе. Который сбежал в армию, едва исполнилось восемнадцать, бросив университет и разрушив все её планы. Который построил свой бизнес без ее помощи. Который смотрел на нее холодно и отстраненно, будто она была чужим человеком.

Соня взяла чашку с дымящимся чаем, отпила глоток. Травяной, с мятой и ромашкой. Должен успокаивать. Но не успокаивал.

Она вспомнила скандал с журналом, который Тигран просто бросил посреди интервью. Ее звонки, которые он игнорировал. А потом — в его квартире женщина с ребенком.

Разговаривая с этой девицей, сделала вид, что не придала значения. Кивнула, улыбнулась, уехала. Но она застряла в голове, как заноза.

Соня поморщилась. Это было так непохоже на Тиграна — он всегда был одиночкой, закрытым, не подпускающим никого близко. И вдруг — какие-то люди в его личном пространстве.

— Кто ты такая? — прошептала она, глядя в темное окно.

Она поставила чашку и прошла в кабинет. Нужно было разобрать почту, ответить на пару писем, подготовиться к завтрашним переговорам. Работа всегда спасала от лишних мыслей.

Соня включила компьютер, пробежалась по входящим. Пара отчетов, приглашение на мероприятие, рассылка от новостного канала, на который она была подписана. Обычная рутина.

Она кликнула на рассылку — чисто машинально, чтобы очистить папку. И замерла.

Заголовок: " Скандал в семье депутата: жена сбежала с ребенком и требует развода ".

Соня хмыкнула — очередная грязная история из жизни богатых. Хотела уже закрыть, но взгляд зацепился за фотографию.

Женщина. Молодая, симпатичная, с живыми глазами.

Та самая. Из квартиры Тиграна.

Соня пододвинулась ближе к экрану, впилась глазами в текст.

"Эдуард Суровцев, сын известного депутата Марата Суровцева, дал эксклюзивное интервью нашему каналу. По словам Эдуарда, его жена Алиса, с которой они прожили четыре года, страдает психическим расстройством. Неделю назад она в приступе агрессии забрала их трехлетнего сына Михаила и скрылась в неизвестном направлении. Мужчина опасается за жизнь и здоровье ребенка, поскольку его супруга в последнее время вела себя неадекватно, злоупотребляла алкоголем и угрожала расправой. Полиция начала розыск. Если вы обладаете информацией о местонахождении женщины и ребенка, просьба сообщить по указанным телефонам".

Ниже — фотография Алисы, маленького мальчика и номер телефона для связи.

Соня откинулась в кресле и уставилась в одну точку.

Алиса. Жена Эдуарда Суровцева. Сбежала от мужа с ребенком. Муж — сын депутата, со связями, с деньгами, с возможностями. Ищет ее по всей стране. А она — в квартире ее сына.

— Тигран, — выдохнула Соня. — Что ты наделал?

Она перечитала статью еще раз, вглядываясь в каждое слово. Стандартный набор для таких историй. Но Соня работала в медиа достаточно долго, чтобы знать: правда всегда где-то посередине. И чаще всего она совсем не та, что в интервью.

— Сбежала от мужа, — пробормотала она. — С ребенком. Интересное кино...

Она встала, подошла к окну. За стеклом мерцала ночная Москва, красивая и равнодушная. Соня смотрела на огни и прокручивала в голове возможные варианты.

Ее сын ввязался в историю с женой депутатского сынка. С женщиной, которую ищет муж со связями и деньгами. С женщиной, которая может принести в их идеальную, выверенную жизнь серьезные проблемы.

Но дело было не только в этом.

Профессиональное чутье, отточенное годами работы с информацией, подсказывало: здесь что-то глубже. Просто "спасение бедной девушки" — не для Тиграна. Он не из тех, кто бросается на помощь каждому. Значит, эта Алиса для него не чужая. Но кто она? Откуда? Почему именно она?

Соня вернулась к столу, еще раз посмотрела на фотографию. Молоденькая, свежая, с живыми глазами. И вдруг ей показалось, что в этом лице есть что-то знакомое. Какая-то черта, которая вызывает смутное чувство. То ли разрез глаз, то ли линия скул...

— Ерунда, — сказала она себе. — Просто показалось.

Но сомнение уже засело где-то глубоко, как заноза.

Соня взяла телефон, набрала сообщение своему помощнику, прикрепив ссылку на интервью Суровцева.

"Завтра с утра свяжись с Иваном Петровичем. Скажи, что у меня к нему дело. Личное. Пусть найдет все, что можно, на эту женщину".

Она отправила сообщение и отложила телефон.

— Кто ты, Алиса? — прошептала она в тишину кабинета. — И почему мой сын рискует всем ради тебя?

Ответа не было. Только тихо гудел компьютер, и за окном мерцали огни большого города.

Соня снова взяла чашку с чаем — он давно остыл. Но она все равно сделала глоток, чувствуя, как внутри поднимается холодное, липкое беспокойство.

Она не знала, что ищет. Но знала одно — если там есть что-то, что угрожает ее сыну, ее семье, ее идеальному миру, она это найдет.

Чего бы это ни стоило.

____

Областной центр. Больница. Кабинет главного врача.

Вероника стояла перед дверью и никак не могла заставить себя постучать. Константин вызвал ее сам — это было редкостью. Обычно все вопросы решались на планерках, в коридорах, за ужином дома. Но сегодня — официально, через секретаря.

— Входите, Вероника Сергеевна, — раздалось из-за двери.

Она вошла. Константин сидел за столом в своем неизменном строгом костюме, очки в тонкой оправе, усталые глаза. Рядом на стуле примостился завхоз, но он тут же вышел, кивнув.

— Садись, — Константин указал на стул.

Вероника села, сложив руки на коленях. На работе между ними всегда было так — официально, сдержанно, даже когда они оставались вдвоем.

— У нас есть возможность получить новое оборудование, — начал Константин без предисловий. — Но нужно выбивать финансирование лично.

— Я слушаю, — кивнула Вероника.

— В Москве через неделю конференция. Там будут люди из министерства, из фонда ОМС, спонсоры. Я договорился, чтобы тебя включили в состав делегации. Поедешь, представишь наши наработки, пообщаешься с нужными людьми. Шанс есть.

Вероника замерла.

— В Москву?

— Да. Конференция послезавтра, успеешь подготовится. Гостиница оплачена. Документы я подготовил.

— Костя, — сказала она тихо. — Я не знаю...

— Вероника, — он поднял на нее глаза, и в них мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Это нужно для больницы. Для отделения. Ты — лучшая, так кто, если не ты?

____

Вечером Вероника собирала вещи. Руки двигались автоматически, а мысли были далеко — то на работе, где остались недообследованные пациенты, то у Алисы, о которой она думала каждый час, то где-то еще, куда она запрещала себе заходить.

— Чего мечешься? — спросила она наконец.

— В Москву еду, — ответила Вероника, не оборачиваясь. — На конференцию.

Тишина. Такая густая, что можно было резать ножом.

— Надолго? — голос матери звучал ровно, но Вероника знала — за этим ровным тоном скрывается целая буря.

— На пару дней.

— И что будешь делать?

— Работать, мама. Представлять больницу, общаться с людьми из министерства, инвесторами и меценатами. Оборудование выбивать.

— Ага, — она хмыкнула. — Оборудование. А сама-то думаешь о чем?

Вероника обернулась. Ольга Николаевна смотрела на нее в упор, и в этом взгляде не было осуждения — только тревога.

— О пациентах, мама. О докладе, который завтра нужно читать. О том, что Алиса в Москве, и надо бы с ней увидеться, проведать, проверить, как они там с Мишкой, — ответила Вероника глухо.

— И все?

— И о том, что завтра рано вставать, а я до сих пор не собралась, — Вероника улыбнулась, но улыбка вышла усталой.

— Мам, мне сорок два года. Я взрослый человек. Не придумывай лишнего.

Ольга Николаевна изучала дочь долгим взглядом, потом вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Как скажешь. Но ты это... если что — звони. В любое время.

— Позвоню.

— И с Алиской встреться обязательно, — добавила бабушка уже другим тоном, теплее. — Узнай, как она там. В новостях снова упыря её видела. Я волнуюсь.

— Я постараюсь, — пообещала Вероника. — Обязательно.

____

Утром Вероника выехала на своей машине. Трасса тянулась бесконечной лентой, за окном мелькали поля, перелески, деревни. Она включила музыку — старые записи, те самые, что слушала двадцать лет назад. И мысли потекли сами собой.

Конференция. Доклад. Люди из министерства, от которых зависит, получит ли больница новое оборудование. Ангиограф, мониторы, аппараты УЗИ — это не просто слова. Это спасенные жизни. Ее пациенты. Ее ответственность.

Она прокручивала в голове цифры, графики, показатели. Потом думала об Алисе — как она там, в чужой квартире, с чужим человеком, под защитой Витькиного друга. Хорошо бы увидеть ее, обнять, убедиться, что все в порядке.

Потом вспомнила о матери — о том, как та смотрела на нее вчера. С тревогой. С надеждой. С чем-то еще, чему Вероника не хотела давать названия.

А потом, краем сознания, мелькнуло другое. Лев.

Всего на секунду. Тенью. Картинкой из прошлого, которая возникла и тут же исчезла.

— Нет, — сказала Вероника вслух. — Даже не думай..

Она усилила звук подкаста, вцепилась в руль и заставила себя слушать про новые методы лечения аритмии. Профессор вещал монотонно, усыпляюще, и это было хорошо. Это возвращало в реальность.

Она ехала в Москву работать. Три дня плотного графика, встреч, переговоров. Может быть, получится увидеть дочь. А все остальное — глупости. Фантазии. То, что осталось в юности.

Она не наивная девочка. Ей за сорок. У нее есть семья, работа, обязательства. И она прекрасно знает, что некоторые двери закрыты навсегда. И не надо в них даже стучаться.

— Я не буду искать, — сказала она себе. — Я приехала работать.

Она въехала в Москву вечером. Огни, пробки, чужие лица. Город встретил ее равнодушно, как встречает всех. Вероника припарковалась у гостиницы, выключила двигатель и долго сидела в темноте, глядя на освещенные окна.

Где-то здесь, в этом огромном городе, была ее дочь. И это было единственное, что имело значение.

Она вышла из машины, забрала сумку и направилась в гостиницу.

Завтра — работа. А после работы — Алиса. Все остальное неважно.

Совсем.