Глава 17

Осень 2024 года. Областной центр.

Аня вошла в офис ровно в восемь утра, как всегда. Охранник на проходной кивнул уважительно, секретарша в приемной вскочила, едва завидев.

— Анна Викторовна, доброе утро. Кофе?

— Здравствуй, Света. Да, черный, без сахара. И собери совещание на десять. Всех руководителей отделов.

— Сделаю.

Аня прошла в кабинет — просторный, строгий, с панорамными окнами на город. Стол, кресло, стеллажи с документами. Ничего лишнего. Никаких фотографий в рамках, никаких безделушек. Только работа.

Она села, включила компьютер и на пару секунд позволила себе закрыть глаза. Четыре часа сна. Обычное дело. Когда в последний раз она спала больше? Месяц назад? Два?

Телефон завибрировал — сообщение от дочери.

"Мам, привет! У меня все ок, учеба уже началась. Целую!"

Аня улыбнулась — впервые за утро. Маша в свои двадцать лет очень умная, учится в Москве, красавица, вся в нее. Маша звонит каждую неделю, шлет смешные картинки, рассказывает про однокурсников, про профессоров, про то, как в Москве все дорого и какие там красивые парни. Аня слушает и радуется — дочь выросла открытой, легкой, счастливой. Совсем не такой, какой была она сама в двадцать.

— Света, — нажала она кнопку селектора. — Закажи Маше цветы. В Москву, в общежитие. С подписью “Я тобой горжусь. Мама".

— Сделаю, Анна Викторовна.

Аня открыла почту и провалилась в работу. Отчеты, договоры, претензии, логистика. Цифры, цифры, цифры. Она любила цифры — они были честными. Не то что люди.

Компания “Транзит" — ее детище, ее крепость, ее жизнь. После смерти мужа Михаила многие думали, что она не справится. Женщина, одна, с двумя детьми — куда ей? Но Аня справилась. Выгрызла этот бизнес зубами, выстроила систему, наладила связи. Теперь ее уважали в профессиональных кругах, побаивались конкуренты, ценили партнеры.

Она пролистывала контракты, вносила правки, отвечала на письма. Один договор, второй, третий. Сложный клиент из Казахстана — надо продумать логистику через границу. Проблемы с поставщиком — срочно искать замену. Новые таможенные правила — изучать, адаптироваться.

В девять пятьдесят пять Света заглянула в кабинет.

— Анна Викторовна, все собрались.

— Иду.

В десять ровно она вошла в переговорную. Руководители отделов уже сидели — кто с ноутбуками, кто с планшетами, кто просто с напряженными лицами. За длинным столом собралось двенадцать человек — начальники отделов продаж, логистики, бухгалтерии, кадров.

— Доброе утро, — Аня села во главе стола. — Начинаем. Иванов, ваш отчет.

Иванов, начальник отдела продаж, заерзал, открыл папку. Мужчина лет пятидесяти, опытный, но расслабленный. Аня это чувствовала — расслабленность, которая стоит компании денег.

— Ну, в общем, показатели выросли на семь процентов по сравнению с...

— По сравнению с прошлым кварталом? — перебила Аня. — А по сравнению с планом?

— Ну, план был амбициозный...

— План был реальный, Иванов. Мы его вместе утверждали. Вы недобрали двенадцать процентов. Почему?

— Сложности с новыми клиентами, они тянули с оплатой, мы не могли отгружать...

— Это вы сейчас говорите мне, что не смогли договориться? — Аня смотрела на него в упор, и Иванов под этим взглядом съеживался. — Вы начальник отдела продаж. Ваша работа — договариваться. Если не можете — уступите место тому, кто сможет. К концу периода нужно вытянуть показатели.

Тишина в переговорной стала звенящей. Все знали — Анна Викторовна слов на ветер не бросает.

— Я понял, — тихо сказал Иванов. — Найду решение.

— Найдете, — кивнула Аня. — К пятнице. Следующий.

Совещание длилось два с половиной часа. Обсудили логистику — новые маршруты, проблемы с транспортом, нехватку водителей. Бухгалтерию — квартальные итоги, налоги, оптимизацию. Кадры — текучку, новых сотрудников, повышение квалификации.

Аня слушала, задавала вопросы, резала, правила, направляла. К концу у нее разболелась голова, но она не подавала вида. Только когда последний сотрудник вышел, позволила себе сжать переносицу пальцами и закрыть глаза.

— Анна Викторовна, — Света заглянула в кабинет. — Вам обезболивающее принести?

— Не надо. Обед принеси, что-нибудь легкое.

— Уже заказала. Салат и рыбу.

— Умница.

Аня поела быстро, не чувствуя вкуса. Потом снова работа — звонки, письма, согласования. К трем пришлось выехать на склад — проверять, как идет отгрузка. Два часа в пыли, среди грузчиков и машин, с холодным взглядом и жесткими замечаниями.

Начальник склада, мужик с многолетним стажем, побаивался ее больше, чем налоговой.

— Анна Викторовна, все по графику, вот накладные...

— Показывайте.

Она проверила каждую позицию, каждый документ. Нашла две ошибки — мелких, но показательных. Высказала все, что думает. Начальник склада краснел, бледнел, обещал исправить.

— Исправляйте, — кивнула Аня. — И чтоб больше такого не было.

К шести она вернулась в офис. Разобрала почту, подписала документы, провела короткое совещание с юристом по поводу нового контракта.

В половине восьмого Света заглянула снова.

— Анна Викторовна, может, уже домой? Поздно.

— Скоро, — отмахнулась Аня. — Ты иди, я сама закрою.

— Точно?

— Точно.

Света ушла, и в офисе наступила тишина. Аня еще час работала одна, при свете настольной лампы. Потом собрала сумку, выключила компьютер и вышла.

Охранник на проходной улыбнулся:

— До завтра, Анна Викторовна. Отдыхайте.

— Постараюсь, — кивнула она, хотя оба знали — не получится.

___

Она села в машину — черный внедорожник, надежный, как танк — и выехала за город. Дом, который они строили с Михаилом, стоял в элитном поселке в двадцати минутах от областного центра. Большой, красивый, с участком, с баней, с детской площадкой, которую Михаил собственноручно проектировал для Антона.

Аня улыбнулась, вспомнив сына. Двенадцать лет, сорванец, хоккеист, отличник. Сейчас он был в спортивном лагере. Звонил вчера, взахлеб рассказывал про тренировки, про новых друзей, про то, как они ходили в поход и жарили сосиски на костре.

— Мам, тут так круто! — кричал он в трубку. — Ты бы видела!

— Я рада, зайчик. Только форму не потеряй и голову не забей! Еще учится нужно.

— Не потеряю! Мам, а ты приедешь на мою игру? В конце смены будет турнир.

— Приеду, — пообещала Аня. — Обязательно.

Она всегда приезжала. Бросала дела, переносила встречи, но приезжала. Антон должен знать, что он важен. Что он — главное.

Вот вернется сын, и дом наполнится шумом, смехом, вечным беспорядком. Разбросанные носки, недоеденные бутерброды, грохот клюшки об пол. Аня будет ворчать, но на самом деле — будет счастлива.

А пока — тишина.

Она заехала в гараж, выключила двигатель и посидела минуту в темноте. Усталость наваливалась тяжелым одеялом, давила на плечи. Хотелось просто лечь и не вставать.

Но нельзя.

В доме было пусто и чисто. Приходящая домработница старалась — ни пылинки, все на своих местах. Аня прошла на кухню, открыла холодильник. Есть не хотелось. Достала бутылку вина.

“Утром голова болеть будет”.

Но Аня проигнорировала эти мысли. Налила бокал, села в кресло у окна и уставилась в темноту.

За окном шумел ветер. Аня смотрела, как листья кружатся в свете фонаря, и думала о дочери. Маша никогда не узнает, чего стоило матери вырастить ее одной, без поддержки, без надежды, без права на слабость. Чего ей стоила жизнь матери-диночки до того, как в её жизни появился Миша.

Аня вспомнила, как впервые взяла ее на руки. Крошечный комочек с темными глазками, которые смотрели на мир с удивлением и доверием. Она тогда поклялась — этот ребенок будет счастлив. Во что бы то ни стало.

И она сделала все. Выживала в те первые годы на нищенскую зарплату, снимала комнату, работала на двух работах. Маша росла, не зная нужды, не зная страха, не зная, что ее настоящий отец — трус, который испугался ответственности.

Потом появился Михаил. Суровый, надежный, ставший стеной. Он дал ей все. Фамилию, защиту, семью. Он усыновил Машу, вырастил как родную. Девочка обожала его.

Когд родился Антон, Ане казалось, что она самая счастливая. Сын. Наследник. Михаил носил его на руках, учил кататься на велосипеде, брал на рыбалку. Жизнь, кажется, наладилась окончательно.

А потом у Михаила случился инсульт. В одно мгновение не стало человека, который был опорой.

Аня снова осталась одна. С бизнесом, который надо было тянуть. С детьми, которых надо было растить. С горем, которое нельзя было показать — потому что если она разрыдается, кто будет держать удар?

Она не плакала. Запрещала себе. Собрала волю в кулак и пошла вперед. Компания мужа стала ее третьим ребенком, ее смыслом, ее способом не сойти с ума.

Телефон пиликнул — напоминание.

“ЗАВТРА: Встреча с представителями логистического парка в 10:00".

Аня вздохнула. Отдых отменяется.

Она допила вино, поднялась и сделала себе кофе. Потом прошла в кабинет — домашний, поменьше офисного, но такой же строгий. Включила компьютер, открыла документы по завтрашней встрече.

Парк предлагал долгосрочное сотрудничество — скидки на аренду складов, новые маршруты, оптимизацию. Надо было изучить предложение, просчитать выгоду, подготовить вопросы. Работы часа на три, не меньше.

Аня углубилась в цифры. Сравнивала тарифы, считала рентабельность, делала пометки. Глаза слипались, но она заставляла себя работать. Кофе давно остыл, но она пила его машинально, не чувствуя вкуса.

В двенадцать ночи закончила первый блок. В час — второй. В два — сделала итоговые выводы и набросала список вопросов для переговоров.

Аня откинулась в кресле, потерла глаза. Тело ныло от усталости, голова гудела, но внутри было удовлетворение — она сделала все, что могла. Завтрашняя встреча пройдет хорошо. Она знала это.

В половине третьего Аня закрыла ноутбук и поднялась. Прошла в спальню, упала на кровать не раздеваясь и провалилась в сон — тяжелый, без сновидений.

Завтра будет новый день. Новые встречи, новые цифры, новая работа.

Она справится. Всегда справлялась.