Глава 8

Алиса проснулась оттого, что сердце бешено колотилось. Она села на кровати, хватая ртом воздух, и несколько секунд не могла понять, где находится.

Мишка.

Она обернулась — сын спал рядом, раскинув руки, приоткрыв рот, сжимая во сне Рекса.

Алиса выдохнула и откинулась на подушку. В окно уже пробивался серый предрассветный свет. Она глянула на часы — половина шестого утра. Она спала всего два часа, но организм уже кричал, что хватит. Что надо вставать. Нельзя расслабляться.

Она лежала, глядя в потолок, и слушала, как стучит сердце. Можно попытаться еще поспать… Но сон не шел, и Алиса, промучившись почти час, встала, на цыпочках вышла в коридор, приняла душ — быстрый, почти ледяной, чтобы согнать остатки сна. Завернулась в полотенце, замерла на секунду перед зеркалом. Синяк на скуле из фиолетового стал желто-зеленым, расплылся еще больше. Красота.

Внизу уже кто-то был. Слышался привычный, родной с детства звук — шипение масла на сковороде.

Алиса натянула спортивные штаны, футболку, спустилась вниз босиком. На кухне горел теплый свет, пахло блинчиками и кофе. Ольга Николаевна стояла у плиты в своем неизменном темном платье и фартуке, ловко переворачивая блины.

— Не спится? — спросила она, не оборачиваясь.

— Ага, — Алиса села за стол, поджав ноги.

— Миша спит?

— Спит.

— И хорошо. Пусть спит. Дети должны спать, пока могут, — бабушка шмякнула на тарелку готовый блин, налила тесто новым. — Мать твоя уже умчалась.

— А папа? — спросила Алиса осторожно.

— Не приехал, — бабушка поджала губы. — Так и не вернулся после той операции. Веронике звонил, сказал, что-то там сложное, пришлось остаться. А может, и не в операционной дело, — добавила она себе под нос. — Может, просто не хочет домой.

— Бабушка, — Алиса нахмурилась. — Что ты такое говоришь?

— А то, — бабушка резко обернулась, и в ее глазах блеснул знакомый стальной огонек. — Ты думаешь, я не вижу? У них там что-то не так. Давно уже.

— Бабушка, не выдумывай.

— Я сорок лет в школе проработала, — отрезала Ольга Николаевна. — Я такие "не выдумывай" за версту вижу. Угробит она себя, Вероника, с этими дежурствами и операциями. А отец твой…, — она махнула рукой. — Ладно, не твоего ума дело. Садись лучше, ешь.

— Я хотела помочь...

— Не мешай, — отрезала бабушка. — Помощница из тебя, как из меня балерина. Сиди. Чай лучше сделай. Вон, мяту возьми, я в саду нарвала.

Алиса послушно встала, насыпала в заварник листики мяты, залила кипятком. Знакомый запах поплыл по кухне, смешиваясь с ароматом блинов. Детство. Тысячи таких завтраков. Только тогда она бежала в школу, а сейчас сидит с синяком и разбитой жизнью.

На лестнице послышались шаги. Витя спустился — лохматый, сонный, в растянутой майке и спортивных штанах. Зевнул, почесал живот, плюхнулся за стол.

— Если и вставать хрен знает во сколько, то ради завтрака! Блины? — спросил он хрипло.

— Блины, — подтвердила бабушка. — Руки помыл?

— Ага.

— Когда успел?

— В смысле?

— Ты только что с кровати.

Витя вздохнул, поднялся, поплелся в ванную. Алиса усмехнулась. Бабушка — единственный человек, который до сих пор мог заставить Витьку мыть руки.

Бабушка быстро допила чай и ушла в сад поливать цветы, оставив их вдвоем. Витя наворачивал блины с таким аппетитом, будто не ел неделю. Алиса ковырялась в тарелке, кусок в горло не лез.

— Не ешь? — спросил Витя с набитым ртом.

— Не хочется.

— Надо есть. Силы нужны.

— Знаю, — она откусила маленький кусочек, прожевала, проглотила через силу.

Телефон завибрировал. И снова. И снова. Алиса сжала вилку так, что костяшки побелели.

— Не отвечай, — сказал Витя спокойно. — Потом разберемся.

— Он не перестанет.

— Перестанет. Когда поймет, что бесполезно.

Телефон Вити зазвонил. Он глянул на экран, и лицо его изменилось — стало серьезным, собранным.

— Приехал, — сказал он, вставая. — Я быстро.

Он выскочил из кухни, и через минуту Алиса услышала, как хлопнула входная дверь. Она осталась одна, глядя в окно на бабушку, которая ползала среди пионов с лейкой.

Сердце почему-то забилось чаще. Она не знала, кто там приехал, но Витя говорил про какого-то друга, который поможет. Который разбирается в информационной безопасности. Который...

Шаги на крыльце. Дверь открылась. Голоса в прихожей — Витькин и второй, низкий, спокойный, незнакомый.

Алиса встала, одернула футболку, пригладила рукой волосы. Глупо, но она вдруг застеснялась своего синяка, своей домашней одежды, своей растрепанности.

Они вошли на кухню.

И Алиса забыла, как дышать.

Высокий. Очень высокий, под два метра, наверное. Черная футболка, темные джинсы, легкая небритость. Темные волосы, четкие, резкие черты лица, прямой взгляд светло-карих глаз, который, кажется, видел насквозь. И татуировка на левом предплечье — геометричный узор, похожий на зашифрованное послание.

Он стоял в дверях, и кухня вдруг стала маленькой и душной.

— Алиса, это Тигран, — сказал Витя. — Мой друг. Я тебе говорил.

Тигран кивнул. Чуть заметно, но в этом кивке было что-то... уважительное, что ли. Без обычного мужского оценивания, без скольжения по фигуре, без того взгляда, к которому она привыкла за годы с Эдиком.

— Здравствуйте, — сказал он просто. И голос у него оказался под стать внешности — низкий, спокойный, чуть хрипловатый.

— Здравствуйте, — ответила Алиса и поняла, что стоит столбом посреди кухни, как дура. — Вы... вы завтракали? Блины есть. Бабушка напекла.

— Спасибо, — он чуть улыбнулся, и от этой улыбки у Алисы почему-то потеплело в груди. — Я с дороги. Руки только помою.

Он вышел в коридор, к ванной. Алиса проводила его взглядом и только тогда заметила, что Витя смотрит на нее с легкой усмешкой.

— Чего? — спросила она шепотом.

— Ничего, — Витя ухмыльнулся. — Просто ты покраснела.

— Ничего я не покраснела!

— Ага. Верю.

— Витька, заткнись!

Она пихнула его в плечо, но щеки и правда горели. Черт. Совсем с ума сошла? У нее мужик — козел редкостный, она сбежала с ребенком, у нее жизнь рушится, а она тут краснеет перед каким-то...

Перед кем?

Тигран вернулся, сел за стол. Алиса поставила перед ним тарелку с блинами, подвинула сметану, варенье — бабушкино, смородиновое. Он ел молча, сосредоточенно, но без той жадности, с которой Витя уплетал все подряд. Аккуратно, спокойно, с достоинством.

— Вкусно, — сказал он, поднимая глаза на Алису. — Передайте бабушке спасибо.

— Передам, — кивнула она и вдруг поймала себя на том, что рассматривает его руки. Длинные пальцы, уверенные, с аккуратными ногтями. На правой руке — простые металлические часы. Никаких перстней, никакой показной роскоши.

— Рассказывай, — сказал Тигран, отодвигая пустую тарелку. — Что случилось.

Алиса сглотнула. Рассказывать незнакомому человеку — стыдно, трудно, почти невозможно. Но Витя сидел рядом и смотрел на нее с такой верой, с такой уверенностью, что она заговорила.

Сначала сбивчиво, потом ровнее. Тигран слушал молча, не перебивая. Только взгляд его становился все темнее, все жестче. Когда Алиса замолчала, он спросил только одно:

— Компромат. Что он пишет?

— Пишет, что у него на меня что-то есть. Фото, видео, переписки. Что он сольет в сеть, если я не вернусь. Но я ничего такого не делала! Я одна почти никуда не ходила последнее время, только на съемки...

— Это неважно, — Тигран покачал головой. — Все можно сфабриковать, вырвать из контекста переписку. Если есть деньги, можно нанять людей. Или он просто запугивает. Но проверять на вшивость нельзя.

— Что же делать? — Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает паника.

— Показывайте, что пишет.

Алиса принесла телефон. Тигран взял его, пролистал сообщения, хмурясь. Потом достал из рюкзака, который принес с собой, ноутбук.

— Я пробью его, — сказал он коротко. — Официальные каналы, открытые источники. Посмотрим, с кем имеем дело.

Он застучал по клавиатуре. Пальцы летали с гипнотической скоростью, экран мигал, открывались какие-то таблицы, графики, страницы. Алиса смотрела на него и не верила, что этот человек — ровесник ее и Вити. Он казался старше. Увереннее. Спокойнее.

— Эдуард Маратович Суровцев, — читал Тигран вслух. — Двадцать шесть лет. Совладелец клуба “Эгоист". Отец — Марат Суровцев, депутат от..., — он присвистнул. — Серьезный дядька. Бизнес в регионах, связи в Москве.

— Я знаю, — кивнула Алиса. — Свекор — личтость та еще. Так и его жена. Но Эдик... он просто тряпка под родительским каблуком.

— Тряпка, которая умеет кусаться, — Тигран продолжал стучать по клавишам. — Так. Клуб "Эгоист" — помимо легального бизнеса, есть несколько публикаций с подозрением в отмыве…

Он замолчал, вглядываясь в экран. И вдруг лицо его изменилось — стало жестче, злее.

— Вот, — сказал он тихо.

— Что? — Алиса подалась вперед.

Тигран развернул ноутбук к ним. На экране была открыта страница какого-то сайта — не то форум, не то блог. Заголовок: " Жена депутатского сынка сбежала с ребенком. Подробности ".

А ниже — фотография Алисы. Счастливая, с Мишкой на руках, еще год назад. И текст:

"Алиса Суровцева (в девичестве Лебедева), жена Эдуарда Суровцева, сбежала из дома, прихватив трехлетнего сына. По словам мужа, девушка последнее время вела себя неадекватно, злоупотребляла, угрожала. Эдуард опасается за жизнь и здоровье ребенка. Если вы видели эту женщину — сообщите по указанному телефону. Семья предлагает вознаграждение".

Алиса смотрела на экран и не верила своим глазам. Злоупотребляла? Неадекватно? Она?

— Он... он выставил меня…, — голос сорвался.

— Психованной мамашей, которая украла ребенка, — закончил Тигран жестко. — И дал ориентировки.

— Тварь, — выдохнул Витя, вскакивая. — Какая же тварь! Он же ее под статью подводит! Похищение ребенка! Он заявление напишет!

— Уже написал, — Тигран показал другой скрин. — Издание заявляет, что Эдуард Маратович подал заявление о пропаже сына в полицию. Жена, мол, неадекватная, увезла ребенка в неизвестном направлении, есть основания опасаться за его жизнь.

Алиса закрыла глаза. В ушах зашумело. Мир покачнулся и поплыл.

— Зачем? — прошептала она. — Зачем он втягивает Мишку? Это же наш сын! Он его любит! Как можно...

— Он не Мишку любит, — перебил Тигран. — Он любит себя. И контроль. Ты ушла — значит, нанесла удар по его эго. Он не успокоится, пока не вернет тебя или не уничтожит.

— Что мне делать? — Алиса хотела было заплакать, но не могла.

Витя выругался длинно и грязно, заметался по кухне.

— Я ему морду набью! — рыкнул он. — Я этого гада...

— Сядь, — сказал Тигран спокойно, и в его голосе было столько стали, что Витя замер и сел. — Мордобой ничего не решит. Только усугубит.

Он посмотрел на Алису. В его глазах не было жалости — только спокойная, холодная решимость.

— Не волнуйтесь, — сказал он. — Мы разберемся.

— Как? — выдохнула Алиса.

— Я знаю, как работают такие схемы. Знаю, где искать зацепки, как опровергать фейки, как защищаться. У меня команда, ресурсы. Мы сделаем так, что его заявление обернется против него же. Но для этого нужно время и ваше доверие.

— Я... — Алиса смотрела на него, и в груди разгорался маленький огонек надежды. — Я доверяю. Если Витя вам доверяет, то и я...

Тигран чуть кивнул, принимая это как данность.

— Тогда начинаем работать, — сказал он. — Прямо сейчас.

Он снова уткнулся в ноутбук. Алиса смотрела на его руки, на экран, на отражение света в его глазах, и вдруг подумала: странно. Еще совсем недавно она была одна. А сегодня — есть Витя, есть родители, бабушка, и этот незнакомый человек, который почему-то внушает спокойствие.

За окном бабушка все еще поливала пионы. Солнце поднималось выше, обещая жаркий день.

Жизнь продолжалась. И, кажется, в ней появился кто-то, кто может помочь.