Глава 23.

Есть моменты, которые хочется затянуть до бесконечности. Просто замереть в этой секунде и растягивать ее все сильнее и сильнее, как тянучку, которую так любит растягивать Вика.

Пощечина. Не сильная, но кожу жжет. Я тут же открываю глаза, больше не чувствуя на губах ее дыхания, только жалкие отголоски, которые еще долго будут подогревать мои фантазии. А что могло быть дальше. Ее язык на моих губах. Мой язык в ее рту. Наши руки переплетенные, словно у индийского божества, наши тела, тесно прижатые к друг другу. Лишняя одежда. Кожа к коже и вот я мог быть уже внутри. Обтянутый тесной плотью, обнятый личным раем, словно облаком, словно небесным наслаждением. Ее стон. Мой хрип. И жесткие шлепки тел в тесной ванной. Глаза в глаза, тело к телу.

Новая пощечина наконец приводит в чувство.

– Протрезвел?

Я бы многое мог ей сейчас сказать. Например, что она первая начала. Она приехала на ту чертову конференцию в своем черно-белом платье, словно сошедшая с обложки «Плейбоя». Да, я хотел ее найти, хотел узнать, счастлива ли она, но вмешиваться в ее жизнь не хотел, понимал, что ничего хорошего ей больше не принесу. Да и не принес, если по-хорошему.

Я не планировал с ней спать, просто хотел узнать, как она, почему скрылась, почему все бросила. Почему пришла на ту свадьбу и искала меня. Так много вопросов и ни одного ответа, потому что стоило увидеть ее на расстоянии вытянутой руки, стоило просто вдохнуть ее сладкий, с нотками цитруса аромат, как меня повело. Она первая меня поцеловала. Сама втянула в комнату, сама набросилась голодной кошкой. Я даже не подумал отказать, когда она попросила молчать. Забыл о жене, что ждала меня дома, забыл о том, что не хотел больше причинять Вике боль, забыл о том, что я отец. Я просто выпал из реальности стоило мне к ней приблизиться, провалился в бездну эмоций, которые Вика вытаскивала в том же бешеном темпе, что слетала наша одежда.

А на утро она просто исчезла. Просто выжала из меня скопившиеся за год соки и испарилась, как ночное видение.

– Протрезвел.

– Там Карим тебя ждет. Ты же с ним пришел поиграть.

– Ну да.

Она пожимает плечами и уходит, а я еще минуту стою, прокручивая в голове последние слова, последние ощущения. Они все еще бьют током нервные окончания, причиняя невыносимое неудовлетворение, граничащее с болью.

Вышел еще через минуту, долго играл с Каримом, периодически задавая наводящие вопросы про Вику. С кем общаетесь, дружите, гулять ходите. Нечестно, но никак иначе эту информацию не получить, Вика теперь меня на пушечный выстрел не подпустит.

Тетя Алина. Дядя Андрей живет с тетей Алиной. Я так понимаю, это та семья, что стояли рядом с Викой, когда я пытался себя сдержать и не убить ее в общественном месте. Меня тогда реально крыло. Она знала, как сильно я болел идей об общем ребенке, который свяжет нас окончательно и не позволит разбежаться, какие бы не случались скандалы. Встречалась со мной каждый год, словно издеваясь. Конечно, потом я все обдумал, но в тот момент меня просто коротило.

Еще есть дядя Леша. Его наглая рожа мне кажется очень знакомой, но убей, не помню, где мог его видеть. И тот факт, что он крутится рядом с Викой, удручает, потому что он кажется вполне нормальным. Несмотря на белое пятно в прошлом. Реально, словно до службы в ГАИ не существовал. Или же умело стер все данные. Что тоже не радует.

– Карим, пора уже спать.

– Мам, ну мам, ну можно еще пять минут. Пап, можно…

Сейчас можно выслужиться перед Викой, дать понять, что я на ее стороне. Или найти компромисс.

– А может спросим маму, могу ли я искупать тебя и уложить спать?

– Да! Да! Да! – восторгается малыш, а вот Вика куксится. – Мам! Можно?! Ну пожааааалуста!

– Ванна уже набралась, – Вика уже в домашней пижаме. Мне кажется, я даже помню ее. Шелковая, бежевая. Интересно, она меня с ума свети решила или надела без задней мысли? В этой сексуальной штучке видно каждый изгиб идеального тела. – Так что давай бегом, собирай игрушки.

Купаю Карима, играю в кораблики и пиратов. Вика заглядывает минут через пятнадцать, подает полотенце.

Не знаю, нужно ли сказать, но есть повод для гордости.

– Кстати, смотрю Карим весь в меня.

Вика закатывает глаза, обматывая малышу голову. Тот хохочет, прощается с ванной и игрушками.

– Если бы размер пипирки влиял на количество серого вещества, то африканцы давно бы завоевали весь мир, так что…

Уношу Карима в детскую, где уже расстелен диван.

– Думаю, Кариму нужна квартира побольше, – как бы невзначай говорю, вытирая сына и одевая пижаму с надписью Марвел.

– Думаю, Кариму пора прекратить беситься и лечь спать, иначе с утра Карим не успеет посмотреть мультики.

Карим тут же солдатиком падает на кровать и протягивает мне книгу. Конечно же про супергероя.

– Пап, а ты будешь нашим супергероем?

– Буду конечно. Теперь я буду рядом и спасу вас от любой напасти.

– Даже от Сорвиголова?

– Это еще кто?

– Это из Мимишек. Чудовище. Оно тебя кусает и ты становишься сорвиголовой…

– И от него тоже.

Карим довольно быстро укладывается, чем я невольно расстроен. Время уже девять тридцать, а мне пора уходить. Вряд ли Вика предложит мне ужин.

Выхожу на кухню, где Вика готовится к принятию ванной. Эти процедуры я знаю почти наизусть. Расчесать волосы, нанести на лицо какую – то лютую смесь кремов. Намазать ноги. И все это делать с такой любовью к своему телу, что скулы сводит. Никогда не думал, что захочу оказаться на месте какого чертового крема.

– Он заснул, – все таки выдаю себя. Она поворачивает голову и кивает.

– Спасибо.

– Чаем не напоишь?

– Нет. Лейле кстати привет передавай.

Поджимаю губы. Обязательно подстегивать. Можно же нормально общаться.

– Я все-таки надеюсь ради сына мы найдем компромисс в этой ситуации. Ладно?

– Единственный компромисс, на который я согласна это ты общаешься с сыном в его свободное от садика и тренировок время, а чай пьешь в своей законной семье. Ладно?

– Знаешь, мне больше нравилось, что когда без компромиссов и с битой посудой.

– Да, да, именно поэтому ты так легко променял битую посуду на мечту об идеальной семье.

– Вика…

– Спокойной ночи, Марат. Бить посуду я больше не буду. Не для тебя.

Прикрываю глаза, прекрасно понимая ее посыл. Она просто ругает себя за секундную слабость, которая могла привести к катастрофе. И именно она себя остановила. Я бы хрен это сделал.

Ухожу. Потому что так будет правильно. В первую очередь для нее. Без меня Вика стала спокойнее, она стала счастливее, пусть ее гложут призраки прошлого. Я же настолько привык к ним, что спокойно открываю дверь, когда они стучат мне в сознание.

Завтра будет новый бой, потому что она увидит, что в документах на машину ее имя.

И это заводит. Настолько, что придя в пустую квартиру я тут же достаю телефон, открываю фотографию Вики, которую сделал украдкой. Она расчесывала густые волосы сына, пока он корчил ей рожи.

Ложусь в кровать прямо в одежде. Сил почти нет. Устал сегодня как собака. Даже вещи разбирать не стал.

На телефон поступает звонок, и я на автомате беру, когда вижу имя.

– Марат, мне не нравится эта квартира. Она маленькая.

– Сто квадратных метров.

– Тут рядом не одного торгового центра и нет частных садиков.

– Ляйсан будет ходить на кружки, я уже присмотрел несколько.

– В смысле? А кто ее водить будет?

– Ты устала быть матерью?

– А ты устал быть мужем? Отцом? Что я скажу Ляйсан, когда она спросит почему папа не ночует дома?!

– Как обычно. Папа на работе. Лейла, давай мы все обсудим утром. Я заеду на завтрак. – жрать охота. – Она уже спит?

– Только что уснула. Завтра приедешь? Приготовлю тебе твои любимые блинчики.

– Не забыла, как готовить их? – уже давно не видел ее за плитой.

– Я ничего не забыла. Приезжай, буду ждать, – ее елейный тон говорит только о том, что она решила стать на время примерной, очевидно, чтобы я пошел на поводу ее желаний. Но на меня никогда не действовали ее чары. А вот Викины…

Подношу руку к носу. Ее запах до сих пор на коже…

Черт, голодный дико, но все равно как одержимый вдыхаю аромат Вики.