Глава 28.
Две недели спустя
Марат
– Привет, малыш, как дела? – открываю дверь своим ключом, смотрю на Карима, на пятно на подбородке. Варенье что – ли ел.
– Нормально, но мама грустная, – он прыгает на месте, в руках новый кейс для рисования.
Судя по всему, Вика по дороге домой купила.
И чего она грустна-то?
Спросить? Вряд ли скажет. Не пошлет конечно, ничего не кинет, а одарит взглядом полным равнодушия.
Я настолько привык к обожанию в ее лице, что вот это безразличие злит и напрягает. И чем дальше, тем сильнее.
Если бы еще причины знать, что случилось в ту ночь, когда она тусила в клубе.
Переспала с Лешей своим, с которым потом же уехала на выходные или все – таки приняла мои слова, что пора двигаться дальше?
Я надеялся, что раз она приняла машину, квартиру, то и отношения между нами будут как минимум дружескими, а по итогу мы просто два чужих человека и все что я слышал за последние две недели – слова о Кариме.
Я рад конечно, что она дает нам видеться. Даже дает мне ночевать в квартире, совершенно не интересуется тем как я живу или не живу с Лейлой. Ну как рад… Я был уверен, что буду рад.
Но где – же женское любопытство, где желание узнать, как я живу в не того времени, что провожу здесь. Неужели ей настолько не интересно узнать хоть что – то из того, что я хотел ей сказать в ту ночь. Нет? Может и правильно.
Вряд ли она тут же кинется мне на шею, скорее повесит на свои тонкие плечи еще один груз.
Пока Карим тащит меня в свою детскую, я мельком цепляю взглядом сгорбленную спину и волосы, что закрывают лицо.
Что – то не так.
Все – таки узнаю.
– Карим, я сейчас…
Она слышит мой голос и тут же выпрямляется, встает и уходит к посудомойке, достать посуду.
– Помочь надо? – двойной смысл вкладываю в свои слова. Пусть знает, что ей есть на кого опереться.
– Ты и так помогаешь. Иди к сыну. – Даже лица не поворачивает, а я еще больше паникую. Вика редко что держит в себе, наоборот вываливает как на духу.
А может это другая Вика, ту, которую я знал.
– Вик, да что с тобой?
– Просто отвали! – срывается она, но лицо не поворачивает. А меня уже эта показная самостоятельность заебала. Закрываю дверь на кухню, вместо того чтобы выйти. Подхожу и резко дергаю ее на себя. За плечи. Она вдруг начинает драться. Бьет меня по плечам, пытается попасть в лицо. – Ну что, что тебе нужно! Зачем ты приехал! Еще и эту идиотку с собой привез! Нормально же жила! Нормально!
Встряхиваю, не помогает. Она бьется в истерике, а я нихера не понимаю, как помочь. Ударить, рука не поднимется. Не та эта Вика, которая принимала подобное поведение. Дергаю за волосы, она раскрывает рот в крике, а я в него впиваюсь. Толкаю язык, насильно глушу недовольство.
Она обмякает моментально. Просто виснет на мне и в процессе поцелуя не участвует. Но мне хочется. Хочется хоть кусочка той девчонки, в которой я сгорал, а не этой равнодушной идеальной куклы, которой она стала.
Не сдаюсь, сильнее в руках сжимаю, целую рвано, дико, подыхая от запаха, что врезается в ноздри, от желания, что ударами тока бьет все тело.
Давно пора было бабу найти, но я все жду, что моя Снегурочка оттает, что даст мне слова, захочет выслушать и поймет. Простит. Не отпустит.
И я не отпущу.
– Ну хватит! – отталкивает меня, бьет по щеке. – И не смей так больше делать!
– Я просто привел тебя в чувство.
– Спасибо. Но мог просто брызнуть мне в лицо водой. Это тоже работает.
– Этот способ мне понравился больше.
– Да что ты… А мне нет.
– Ты ты объяснишь, что происходит? Это из-за меня?
– Не все крутится вокруг тебя, Марат. Ты уже и так облегчил мою жизнь, как только мог. Дальше я сама, – рвано выдыхает, отчего грудь приподнимает тонкую рубашку. Просвечивает соски и мои кулаки сжимаются на автомате. Костин сходит по ним с ума, так же как я? Видит во сне? Представляет, как она кормила грудью сына? – Марат, ты пришел к сыну, иди к сыну.
На этом я все-таки отхожу от нее, хотя это сложно. Хочется стереть это надменное выражение лица, хочется просто напомнить, что чтобы она из себя не строила, все равно любит меня. Не могла разлюбить за одну ночь. Не могла же?
С сыном провожу два часа, сам купаю, сам укладываю спать. Ухожу, только мельком прослушав, что Вика с кем – то общается на повышенных тонах.
По дороге в отель думаю, как выяснить, что у нее происходит и как можно помочь. Нанять частника, потом не простит. Найди контакты Костина и с ним обсудить, так и он тоже ей тут же разболтает. Андрей Романов? Можно попробовать через него, но есть шанс, что и он расскажет жене, а та Вике.
Доезжаю до отеля, закидываюсь таблеткой от головной боли. Надо думать. С чем у нее могут быть проблемы? С отелем?
– Марат Каримович, ваша жена, – слышу голос Оли с ресепшена и поворачиваюсь в сторону ресторана. Из него выходит Лейла. На ней привычно злое выражение лица, а дочка рядом. Тут же бежит ко мне. Подхватываю на руки.
– Пап, можно я с тобой останусь. Мама злая.
– Конечно можно.
– Не хочешь узнать, что случилось?
– Давай мы в номер поднимемся, и ты там все мне расскажешь.
– А может я хочу здесь. Пусть все знают, что ты законную супругу держишь в черном теле!
Я даже слушать не собираюсь, поворачиваюсь с дочкой на руках и иду к лифтам. Лейла что – то орет мне в след, но я спрашиваю у Лейсан как прошел ее день.
– Мы ходили на рисолание, потом на тацы, но мне там не нравится, потом я смотрела мутики, а мама убиралась. А потом жга кастрюлю, а потом ругалась по телефону.
– Лейсан, закрой рот!
– Не ори, – бросаю Лейле и захожу в лифт. Лейла кипит рядом. – Ты помогала маме убираться?
– Я хотела, но мама сказала не мешать.
Пока мы добираемся до номера я узнаю еще много не очень приятных подробностей. Это не критичные вещи, но я понимаю, что Лейла на грани.
– Хочешь съездить отдохнуть? – уже который раз предлагаю я, когда мы входим в мой номер. – Я могу прямо сейчас взять тебе билеты.
– Ага, – бросает сумку Лейла. – Отправишь меня отдыхать так же как моего отца? А мамой Лейсан станет твоя замечательная Вика? Не надо.
– Лейла, что ты хочешь?
– Хочу, чтобы мы снова стали семьей, помнишь, как нам было хорошо вместе?
– Помню, как умело ты притворялась той, кем не была. А потом легко избавилась от моего ребенка. Или не моего…
– Не понимаю, о чем ты, – она хочет взять на руки дочь, но та жмется ко мне сильнее.
– Ты кушала?
Она качает головой, и я делаю заказ из ресторана.
Лейла конечно разговор сводит к нулю. Вряд ли прямо сейчас признается, с кем спала и почему аборт сделала.
Иногда кажется, что проще убить Лейлу, как и ее отца, но как потом жить с этим. Да и сам я влез во все это, сам оказался ослом и повелся на призрачные мечты об идеальном браке, сам упустил Вику, сам сжег свою жизнь дотла, и ушел с головой в работу.
Сам. Сам. Сам. Я сам виновник того, во что превратилась моя личная жизнь и, наверное, даже рад, что Вика держится от меня на расстоянии. Узнай она правду, пожалеет меня или станет презирать еще сильнее.
Где тот воин, которого она встретила много лет назад, где тот мужчина, на которого она могла положиться. Осталось лишь жалкое подобие того, кого она любила.
– У меня кончились деньги.
– Даже представить не могу на что ты их тратишь, – рисую с дочкой. Но уже бы спать ее положить.
– Какая разница на что, просто закинь мне на карту еще. Или найми уборщицу. Я не могу сама убирать такую площадь! У меня сломался ноготь!
– Ты вроде недавно была недовольна тем, что тебе мало места?
– Ну я же не знала, что буду жить там одна с ребенком, да еще и убираться!
– Лейла, – торможу ее у входа в ванну. Пора заканчивать этот цирк. Она оборачивается. – Давай разведемся.
Она словно замирает. Обдумывает. Здесь в Новосибирске она действительно стала думать об этом чаще. Иначе звала бы меня домой, а она этого не делает.
– А Лейсан?
– Она останется со мной. Она все равно будет тебе мешать строить личную жизнь.
В дверь стучат, и я иду открывать, чтобы забрать ужин для Лейсан. Она садится кушать. Смотрит мультики, а я возвращаюсь к Лейле.
– Из-за Вики, да? Думаешь она примет тебя? Думаешь, она примет чужого ребенка?
– Вика тут не причем. Речь о тебе. Счастливой со мной тебе не быть. Да и не любила ты меня никогда.
– Я пыталась полюбить…
– Знаю. И я пытался. Но уж как сложилось.
– Я люблю дочь. Да, может я не идеальная мать, но я ее люблю…
– Я знаю.
– Какое содержание ты мне выпишешь? Без дочери.
– Сколько скажешь.
– Сколько…?
– Пока не выйдешь замуж.
– Я должна подумать.
– Подумай. Наймешь себе прислугу, будешь жить как хочешь. Не прятать мужиков и блокировать телефон, когда я рядом. Полная свобода, – оставляю ее… Сейчас, в новом городе, все видится по-другому. Может и Лейла перестанет верить, что мы снова сможем стать семьей и примет развод как избавление.
– Марат… – довольно быстро она приняла решение. – Что во мне не так… Я же старалась. Я была хорошей для тебя. Я хотела, чтобы мы стали настоящей семьей.
– Наверное просто у нас разные понимания, с чего эта семья должна строиться, Лейла. Я не терплю лжи.
– Думаешь с Викой ты был бы счастливее? Думаешь она бы не бегала от тебя, если бы ты так же пропадал на работе, как со мной? Думаешь она лучше?!
– Вика бы просто ушла от меня, но изменять бы не стала. Нет.
– Святая Вика. Лея на нее молилась. Даже Линар хотел ее, но не получил. Даже Костина она заколдовала.
– Перестань. Твоя ненависть к ней ни к чему хорошему не приведет. Хочешь, я сам всем займусь.
– Займись. Я пойду тогда.
– Уедешь в Москву?
– Нет. Мне тут понравилось. Только помни, что не смотря на развод, я все равно могу тебя засадить.
Она направляется к двери, даже не прощается с дочерью, а я роняю голову в руки, осознавая насколько бессмысленными были последние пять лет моей жизни. Мечусь. Кручусь. Теряю себя. Теряю жизнь…
– Пап, – дочка лезет ко мне на колени, а я прижимаю ее к себе. За две недели она заметно схуднула, хотя и осталась пухляшом очень маленького роста.
Наверное, я все-таки врал сам себе. Потому что могу полюбить. А иначе почему я так прикипел к девочке, с которой мы не одной крови. Почему полюбил ребенка того, кого ненавижу, того, кто морально уничтожил мою сестру. Но я не могу отдать ребенка в ту семью. Только не эту чудесную девочку, только не ту, кого взял на руки самый первый и еще долго выхаживал, пока Лейла лежала в больнице. Мне тогда казалось, что я возненавижу это кричащее розовое существо с большими карими глазами, но она так быстро забралась под кожу, как, наверное, когда – то легко забралась и Вика. Я тогда подумал, что хочу сделать хоть одну женщину очень счастливой, что хочу стать таким же отцом, какой был у Вики. Бескорыстно любящим.
Гораздо позже, когда я понял, что Лейла далеко не так невинна, какой кажется, а та ночь была подставой я думал развестись, думал отдать ребенка настоящему отцу. Я даже приезжал в его дом, застал его пьяным, в окружении голых телок. Понял, что просто уничтожу жизнь девочки, если отдам ее туда. Принял решение не разводится и лично нести ответственность за свои ошибки, за свои косяки. Я дал себя облапошить, а значит вина в этом лежит только на мне.