Глава 14

Вика кивает на узкую дверь, и я не глядя иду туда.

Меня выворачивает спиртухой несколько раз. Долго стою под теплыми струями в душе. В этой части земли настолько жарко, что даже холодной воды толком нет. Дождевая и та идет почти горячая. Поворачиваюсь и так, и этак, чтобы уместиться в крошечной душевой, но я не привык жаловаться. Душ в моем случае просто благодать небес. Особенно после наказания в виде Вики. Ищу глазами мыло и натыкаюсь на желтую баночку, закрепленную на мини полочке. Застываю, смотря на лимон на упаковке. Она сколько на себя выливает, чтобы пахнуть вот так. Мыться этим я бы не стал, но больше у нее ничего нет, а мне нужно смыть хоть слой грязи. Правда приходится чуть ли не нос затыкать, потому что этот запах через поры проникает, рождает картинку в голове. Заставляет прокручивать произошедшее.

Целка… Ждала меня…

И что ей говорить? Спасибо?

Но судьба уберегла от этого, потому что Вики в комнатушке не оказалось. Это хорошо. Можно и передохнуть. Подумать ни сердцем, ни членом, а башкой.

Целка. Надо же.

И как с ее темпераментом она столько вытерпела. Когда рядом с ней постоянно ошиваются те, кто хотят ее трахнуть. Сажусь на одинарную кровать и сижу, смотря в одну точку. Даже не потрудился штаны натянуть.

Нормально и в трусах.

Она приходит минут через десять. Ногами еле переступает, словно мой член все еще внутри нее.

Не смотрит на меня. Ставит на маленький столик бидон и термос.

– Будешь есть?

– Давай.

На самом деле я хочу уйти. Тяжко с ней в одной комнате находиться, но пожрать тоже охота. Поем и уйду.

– И держи трусы, – она вытягивает их из своего навороченного небольшого желтого чемодана. Я смотрю на него, как на чудо дивное, потому что он настолько выбивается из общей обстановки, что смешно становится. Так и вижу картину, как эта фифа приезжает сюда вот с этим.

Смешно, но я не смеюсь. Мне вообще теперь не до смеха. Я смеялся последний раз, когда мне двадцать два было. Когда отец был жив.

Трусы свои стягиваю, тут же чувствуя, как член от ее взгляда дергается. Почти встает, словно умоляя о продолжении. Но я тут же его прячу в новое белье. Черное. Дорогое. Я такое и не носил никогда. Но сидят вроде удобно.

Ну раз мы ведем себя как цивилизованные люди, а не как животные, можно и поговорить…

– Что значит, твой отец не знает? – смотрю, как она чемодан под кровать заталкивает и из маленькой прикроватной тумбы тарелку достает.

То, как она все естественно делает, не вяжется с образом, который я создал в своей голове. Который она не раз подтверждала.

Вика, блять, жаловалась на комнату в Сочи, которая была лучше этой раз в сто.

– Я вроде как уехала в санаторий, пока он в очередной командировке. Так что завтра буду ему звонить, и он нас вытащит. Пока ты был за пределами города, я не светилась.

– Не понял, – не доношу ложку до рта. Пахнет так. Что желудок сводит от голода. Вика на меня смотрит, глазами колдовскими хлопает, переступает с ноги на ногу.

Говорят, аппетит приходит во время еды. Наверное, так и с Викой, потому что, смотря на нее чистую, виноватую мордашку, я хочу снова ее трахнуть.

– Ты меня реально ждала?

Она мнется, кивает.

– Я хотела за тобой и туда идти.

– Куда, блять, туда?

– В лес. Но меня не пустили.

– Еще бы тебя пустили, – взрываюсь при одной мысли, что мог увидеть ее под обстрелом, а не здесь в относительной безопасности. – Ты вообще ебанутая?

– Но ты ведь мог не вернуться?! – кричит она в ответ, показывая истинное лицо. – Хватит на меня как на дуру глазеть! Жри свой суп и ложись спать!

– С тобой? – невольно усмехаюсь, пока с аппетитом ем. – Неужели снова сексом готова заняться?

– Сексом? Ой, не смеши меня. Непонятно, чего с ним носятся. Больно, неприятно.

– Так первый раз же…

– А ты знал, но не мог поаккуратнее, у меня теперь все болит. Ходить больно. Отрастил себе удава, как ты вообще женщин себе заводишь.

Вот это да, узнаю Вику. Стерву и суку, которой что-то не понравилось.

– Откуда я знал…

– Я вообще-то говорила!

– Я вообще-то не знал, чем ты месяц занималась, да и тогда не особо верил…

– Потому что долбоеб! – кричит она и в ванной закрывается.

Я же смотрю на дверь, ем суп и как дебил улыбаюсь.

Не, ну любому мужику будет приятно услышать комплимент размеру, хотя с ним порой неудобно.

Всякому мужику будет приятно услышать, что баба за ним в самый ад нырнула.

Осталось узнать, почему. Хотя… Генерал наконец напомнил, кто я такой? Тогда ее подвиги вполне объяснимы. О чем и спрашиваю, стоит ее лимонной заднице появиться из ванной.

– Что, Вик, совесть замучила?

Она застывает на пороге в махровом халате. Дорогая игрушка в этом богом забытом месте.

– Что?

– Ты про отца узнала?

Руки, которыми она волосы взбивала, упали. Она к стене прислонилась.

– Или жалеешь, что сказала про несуществующее изнасилование?

– Знаешь, ты можешь думать, что хочешь, – она снимает халат, надевает новое нижнее белье, даже не смотря на меня. А я как чумной тело ее до мельчайших подробностей запоминаю. Впадинки на пояснице. Родинку на спине. Руки тонкие. Ключицы выпирающие. Охренеть. Это все может принадлежать мне.

Ни какому-то рандомному мажору на спорт каре, а мне, простому работяге. И, конечно, я не приму этот дар, потому что, как только мы выберемся отсюда, снова превратимся в элементы вселенной, двигающихся по разным орбитам. Но сейчас-то мы здесь. Сейчас мы просто женщина с охуенно сексуальным телом и мужчина с каменным стояком.

Думать надо быстрее, потому что Вика уже укомплектовала свои сиськи в кружевной бюст и надела халат медицинский. Думай, Март, думай. Последняя ночь. Она здесь, а я не железный.

Комната маленькая, так что мне хватает всего одного шага, чтобы схватить Вику и на кровать толкнуть.

– Отпусти. Ты что творишь?!

– Ты туда больше пойдешь. Звони отцу прямо сейчас. И будем выбираться из жопы, в которую ты нас с таким энтузиазмом запихала.

– Никуда я не запихивала. Я вообще не знала, что ты здесь.

– Надеялась сдохну в тюрьме?

– Да не так все! – кричит она. – Я не знала, что отец так подумал. Он увидел синяки и все решил за меня. Ничего не сказал мне.

– И я должен тебе поверить? – как она пахнет. Пиздец меня ведет. А я носом по ее шее веду, слышу, как тяжело ей говорить становится, как дышать чаще начинает.

Самый кайф в сексе – чувствовать, что партнёр хочет тебя с той же разрушающей рамки приличия силой. А Вика хочет, хотя и себе сопротивляется. Не слишком успешно.

– Ну, конечно, мне же заняться нечем, как по горячим точкам мира кататься и что-то тебе доказывать! Знаешь, что, Балаев, пошел ты. Слезь с меня!

Нет, сейчас я вряд ли способен на такой правильный поступок. Сейчас я способен только членом думать, который уже сквозь боксеры трется об ее бедро.

– Отпусти, подонок. Не веришь и не надо…

– Верю, верю, – сжимаю в руках юное, притягательное тело, чувствую, как меня снова кроет, как хочется скорее сдаться в тугой плен и просто забыть. Про отца ее, про мать, которая на мозги мне капала столько времени. Про ненависть свою, даже про чувства, которые рядом с Викой рождаются. Дурацки ненужные. Сейчас лучше все смыть похотью, которая рядом с ней как часы. Никогда не утихает.