Глава 3

Вика

Говорят, шрамы украшают мужчину.

А что насчет женщины?

Особенно, если речь идет о ментальных шрамах.

Ведь внешние можно убрать с помощью косметической хирургии. А внутренние не уберет даже психолог. Потому что, сколько ему не плати, от одиночества он не избавит.

Особенно, если это твое стабильное состояние.

Наверное, я настолько к нему привыкла, что уже не могу быть с кем-то.

Но и я, конечно, благодарна Камилю, который словно по приказу пытался всегда составить мне компанию. Мог говорить всю ночь о своих новых идеях и лишь в конце напомнить, что он в любой момент готов прервать свой секс-тур по знакомым девчонкам ради меня. И как бы я не была благодарна, все равно понимала, что старается он зря.

А может это и хорошо, что я не тратила время на эти отношения в первые месяцы своего добровольного заточения.

Я поступила в вуз на туристический факультет.

Это решение было быстрым, хотя и не очень одобряемым отцом. Я знала, что хочу уехать из Москвы и убежать от боли, которая меня преследовала.

Путешествие бы помогло.

И отпусти меня отец, я бы уже давно уехала. Так что пришлось хитрить и получать такую профессию, которая обеспечит мне регулярные командировки.

А потом вдруг обнаружила, что с болью вполне справляются алкоголь и адреналин.

Камиль оказался в этом плане отличным партнёром, лучшим другом.

Не слишком настойчивым и готовым выручить меня из любой ситуации.

А самое главное – поддержать даже самые дикие поступки, вроде прыжков с парашютов, тарзанок или обучению полетов на вертолете.

Камиль – отличный друг, и стоило с этим смириться, как жить стало проще.

Наш первый секс случился на самом краю балкона его новой, подаренной отцом квартиры в честь дня рождения. Мой ему подарок.

Я так хотела забыть Марата, что решилась на это легко, надеясь, что секс, он просто секс. Глупая… Секс на адреналине лишь жалкая копия секса по любви. Это как носить китайские кроссовки «Пума». Все вроде видят бренд, но никто не замечает подделку. И только ты знаешь, что всех по факту обманываешь, выдавая желаемое за действительное.

Второй раз случился в постели, в самой обычной миссионерской позе.

Но лишь когда все было на грани, я могла получить хоть отголосок того наслаждения, которое было с Маратом.

Наверное, отпусти я те чувства, все было бы проще. Наверное, перестань я спрашивать отца про Марата и его семью, искать глазами его повсюду, стало бы легче. Наверное, поделись я с кем-то… Стало бы спокойнее.

Но я словно Кощей Бессмертный чахла над своим секретом или, может, боялась фразы вроде «глупо переживать о каком-то солдафоне».

Глупо, я и сама это понимала, но все равно как дура искала повод пережить хотя бы мысленно те короткие минуты рядом с ним.

Две ночи, когда отметка моего настроения колебалась от отметки «ненавижу и убью» до отметки «нужен больше жизни».

И почему-то именно сейчас, на этой вечеринке по поводу открытия клуба, когда Камиль шепчет планы на сегодняшний вечер, я снова все переживаю.

Каждую секунду, каждое мгновение, потому что чувствую его взгляд.

Скорее всего фантомно, скорее всего мне это в очередной раз мерещится, как это бывало уже не раз. Но как же приятно погружаться в фантазию, где он стоит там…

Всего в нескольких метрах от меня. Стоит и ревнует к Камилю, который разве что не трахнул меня у всех на виду.

– Ну так что? Вик, а, Вик, проинспектируем туалет? – не унимается Камиль, чуть ли не вылизывая мне ухо. А мне щекотно.

– В прошлый раз твоя инспекция чуть в комнате полиции не закончилась. Давай хоть для приличия потанцуем и выпьем.

– Тебе бы только выпить.

– А тебе бы только потрахаться, но я же молчу.

– Ох, мученица. Помнится, во время фейерверка ты была весьма настойчива в своем желании, – бесит меня эта черта Камиля. Он всегда будет вспоминать момент слабости и использовать его.

А мне в тот день действительно хотелось забыться, потому что фантазия о том, что Марат видит меня и ревнует меня, была очень острой.

Вот прямо как сейчас. Но сейчас больше.

Сейчас я словно чувствую вибрации Балаевского гнева, те самые, от которых нас так коротило.

От ненависти до любви. От крика до стона. Господи, как тяжело-то.

Скорее всего, я однажды-таки приду к решению посетить мозгоправа, потому что эти ментальные галлюцинации очень мешают жить, тормозят меня в самые неподходящие моменты.

– Вик, я говорил, какая ты сегодня охуенная, – проводит он наглыми руками по легкой, почти невесомой ткани блестящего платья.

– Еще нет, – возвращаюсь в реальность, где Камиль ловко кружит меня в центр танцпола и прижимается своим всегда готовым драконом, готовый вот-вот испепелить меня. – Но можешь говорить, я не против.

– Еще бы ты была против. Вик, я так хочу тебя, малыш.

– А потерпеть?

– Ты меня уже неделю мурыжишь, я же не железный.

– Я вообще-то еще учусь, – и даже без лукавства, экзамены – это вам не хухры мухры.

– Да ты постоянно учишься, а кто меня радовать должен.

– А что, налево не хочется? – поднимаю брови, на что он качает головой.

– Нет уж. Если бы я знал, что в сексе ты будешь такой бомбической, я бы тебя еще в шестнадцать своей сделал. Представь? Прямо на школьной парте. Как я много раз фантазировал. Твои раздвинутые ноги, мой член внутри тебя…

Заводит, что тут скажешь…

– Ну пойдем, сыграем в школьников в туалете.

– Ты, блять, супер. Погнали, – целует он меня с языком, а я как обычно отстраняюсь. Все-таки не люблю я этот слюнообмен. – Сучка, дразнишь меня, да?

– Конечно, – усмехаюсь я и спешу за Камилем, иначе он меня поволочет за волосы как пещерный человек.

На секунду только оглядываюсь, чтобы понять, почему затылок ноет, словно от стрел, которыми может пронзать только взгляд.

Никто вроде особо не смотрит. Зал кипит радостью и весельем.

Обычная разношерстная толпа на открытии нового фешенебельного заведения. Хотя я бы никогда не подумала, что в таком районе можно что-то открыть.

Мы с Садыровым находим-таки туалет, откуда вышла девушка. Заваливаемся внутрь, смеясь и дурачась. Как обычно дверь не закрываем на щеколду.

Забавно, когда люди застают нас за самым интересным и быстро ретируются. Камиль вдруг достает из-за спины бутылку шампанского.

Мои глаза загораются, а настроение поднимается на пару отметок.

Ну какой же он у меня умница…

Камиль жадно вбирает мой изменившийся образ. Горящие щеки, улыбку до ушей.

– Многое бы отдал, чтобы увидеть такую радость по отношению к себе.

– Ну не дуйся, – подхожу ближе и за ремень брюк хватаюсь. – Знаешь ведь, без тебя я не пью. Считай это частью прелюдии, ладно?

– А когда я был против, – он дергает меня на себя, потом за волосы. Рот непроизвольно открывается, чтобы впустить в себя тонкую струйку шипучей радости.

Бля, какой же кайф.

И голова сразу пустая, и трахаться можно без оглядки на первого своего мужчину.

Да, там было наслаждение, но и Камиль знает, как сделать мне приятно.

Вот, например, сейчас он толкает меня к раковине, задирает и без того короткое платье, чтобы словить у белья капли, стекающие по телу.

– Ты псих.

– От больной слышу, – впитывает он влагу шампанского через ткань, а я упираюсь руками о столешницу и запрокидываю голову в стоне, крича.

– О господи, Камиль, не надо. Не надо так, – лучше пусть совсем трусики сдирает. Но у него принцип, блять. Никакого куни, пока не отсосу. Так что вот так и играемся, как подростки, через ткань.

Именно в этот момент дверь открывается настежь, а на пороге стоит мужчина. Словно герой, решивший спасти деву в беде.

Но за секунду мой взгляд фокусируется, и я вижу, что это не просто мужчина.

Что это, блять?

Марат?

Марат!

Время застывает. Просто тормозит свой ход. Издевается. Насмехается. Дает обухом по голове. Мол давай, давай наслаждайся. Не нравится? А кто виноват?

Он. Он виноват! Тот, кто стоит и смотрит сперва напряженно. Между нами словно гроза. Вспышки. Молнии. И стена проливного дождя. В его взгляде сначала решительность. Я даже на миг понадеялась, что в приступе одержимой ревности он выкинет Камиля из окна. Ха! Взгляд напряженный стремительно трансформируется в насмешливо равнодушный. Словно увидел обычную парочку студентов. Не меня. Не ту, кто за ним в огонь и воду. Не меня. Ту, что свое сердце лишь ему. Не меня. Не ту, что ментальную верность как идиотка хранила. Не ту, что так встречи ждала.

Дура, даже стихами заговорила.

– Марат, ты чего тут? Оу… – рядом с ним появляется темноволосая женщина с волосами, которые чуть ли не по полу возятся. Аллах велит не стричься?

Взрослая, статная, ему под стать. Так и вижу ее с хлыстом и страпоном. Подчиняющая. Подавляющая.

– Место вы, конечно, нашли, молодые люди? Я позову охрану.

– Да уже съебитесь нахуй! – орет Камиль, повернув голову, и ржет. Противно.

Эта сука оттягивает молчаливого Марата за локоть. Собственнически кладет на него свою пухлую руку, и сама закрывает дверь, облив нас презрительным взглядом. Особенно меня. Ну, конечно. Негоже молодой деве трахаться по туалетам. Надо в постели, в миссионерской позе. С мужем, которого навязала семья.

Дверь закрывается. Оставляя нас с Камилем в тишине, заполненной его тихими смешками и моим прерывистым дыханием.

– Забавно вышло, да? – пытается втянуть меня в разговор Камиль.

Наверное, она ему не мешает.

Наверное, не создает проблем.

Возможно, нет, точно она нравится его семье.

Она идеальная.

А я плохая.

Я всегда плохая.

В этот момент чувствую, как между ног стало неприятно влажно. Вздрагиваю, когда Камиль снова присасывается к моим трусам. Господи, ужас-то какой.

– Отвали, – отталкиваю его голову, но она как приклеенная. Приходится потянуть, а еще ударить по плечам, чтобы до него дошло! – Я не хочу, Садыров! Отпусти меня!

Дергаюсь так сильно, словно в припадке, до которого недалеко. В итоге отталкиваю его ногой с такой силой, что он просто валится на пол. Смотрит зло, обиженно, нихрена не понимая.

– Ты совсем ебнулась! Чего творишь!

– Я же сказала, не хочу! Что непонятно!

– Вик, у меня твои заебы уже в печенках сидят! – орет он в ответ и поднимается. Член, который он успел достать, остервенело в трусы заправляет. – Придешь в себя, приходи. А лучше домой езжай. Я пойду выпью.

Камиль дергает ширинкой, ремнем и вдруг уходит.

Да в смысле!

– Камиль! А как я доберусь! Камиль! – спрашиваю, одёргиваю мокрое, в пятнах платье и шагаю в толпу. Камиля нигде нет, но взглядом я ищу не его. Интересно, как он сюда попал. Все-таки вечеринка явно не для человека его класса. Хотя костюм у него был новый, разве что бирку забыли снять.

А может эта баба? А может он теперь альфонс?

Я бы посмеялась! Над ним!

Нет, конечно, я не хочу его встретить. Иначе совсем растекусь лужицей.

Пусть все будет так, как будет. Он увидел, что у меня все хорошо. А я увидела, что у него тоже все замечательно. Только вот дохожу до столика еле-еле, только вот перед глазами туман, а когда на улицу выбираюсь, в прохладную леденящую кожу ночь по стенке подворотни стекаю лужицей.

Сглатываю и глаза закрываю. Я не плачу. Я не плачу.

Я больше не люблю.

Да я и не любила. Чушь это все. Просто придумала себе что-то, сама страдаю. Сколько статей на этот счет я перечитала.

Похоже, надо еще пару тысяч.

Мимо люди ходят, что-то говорят, пытаются мне помочь, а я только бешусь сильнее. Ору, что мне ничего не нужно и что они могут идти на хуй. Снимаю туфли на шпильках, оставляя их прямо в подворотне, и иду по холодной брусчатке, тыкая в телефоне приложение такси. Но как назло, именно сейчас ничего не ищется. Аномалия, блять, какая-то.

Иду дальше и звоню в службу вызова. Раз, другой, вызываю машину, называя ближайший адрес, и просто сажусь на бордюр, развалившись как самая прожжённая пьянчужка.

– Даниленко? – узнаю его голос.

Это Леша Костин. Тот самый гонщик, спонсируемый Камиля, а по совместительству преступник, которого наказал в придорожном кафе Марат.

Забавно, как в эту ночь прошлое и будущее пересеклось. Словно закрутилась на моей шее временная петля, из которой не будет положительного исхода.

Поднимаю взгляд и вздрагиваю. Жесть.

Натыкаюсь на всю его компашку. Он, его лысый неприятный друг, не сводящий с меня похотливого взгляда, и их темноволосые молчаливые приятели. Лысый – это Костя Бритва. Камиль рассказывал, что бритвой его прозвали ещё в детстве. Когда он обрил бритвой всю свою семью ночью. Его к бабке в деревню отправили.

А я рассказывала уже Камилю, кто такие эти парни и на что они способны. Но он лишь отмахивался, уверенный, что уж мне они точно ничего делать не станут. Ведь я Садыровская телка.

Меня передергивает от воспоминаний, как бледные руки «Бритвы» то и дело стремились меня коснуться. Их всегда держало в узде только наличие Камиля рядом. Да, острые моменты были, но я всегда знала, что буду под защитой.

А что сейчас? Только бежать?

– А где твой рыцарь?

– Так отливает за углом. Сейчас будет, – говорю с улыбкой. Поднимаюсь как ни в чем не бывало, не смотря на белобрысого.

Бесит меня Костя Бритва.

Словно съесть хочет. Многое бы отдала, чтобы Марат так смотрел.

– Прикурить не найдется? – достаю айкос и подношу к губам.

– Для тебя, крошка, у меня найдется сигаретка покрупнее. Ты ее можешь своим язычком зажечь.

– Потом мой папа тебе его в задницу засунет. А Камиль поможет.

– Ой, ой, напугала, – Бритва подходит неприлично близко, а я в панике не знаю, что делать.

Давно говорила Камилю, чтобы перестал с ними дела вести. Но они им с Никитой в чем-то помогают. И я ничего поделать не могу.

– Но слушай, вот загвоздочка, рядом-то никого. Ай, яй, яй…

– Уйми своего пса, Леш! – бью по руке белого, а сама на главаря смотрю. Тот качает головой.

– Не, прости, крошка. Я же сегодня приезжал сказать твоему красавчику, что уезжаю. Из города. Так что ищите потом, свищите.

На этих словах и я поняла, что им плевать. Плевать, кто я, плевать, кто мой отец. Они просто берут, что хотят, и все голодным взглядом смотрят на меня. Дергаюсь в сторону, но безуспешно, зажатая тисками четырех немытых тел.

– Я первый в задницу.

– Помогите! – только и остается что заорать сквозь гнев и слезы, но они только потешаются. Им смешно.

– Люблю, когда бабы орут. Меня это только больше возбуждает. Давай, телка Садыровская, покажи, что прячешь под платьем.

Временная петля, временная петля.

А значит, меня сейчас спасет Марат.

И пусть это может быть только фантазией. Паника резко улеглась, а в лицо бритве я даже улыбнулась.

– Я тоже люблю, когда такие недомужики, как ты, кричат.