Глава 15
Вика
– Так, напомни еще раз. Что я должен сделать? – Камиль лихо ведет машину, а я сбрасываю звонки Марата. Все потом. Сейчас есть дело поважнее.
– Просто дать понять одному зарвавшемуся придурку, что меня шантажировать не стоит.
– А подробности будут?
– Ну какие подробности. Подставила бывшую Марата с помощью Костина. Теперь этот хмырь требует денег, или все расскажет Марату. А Марату лучше об этом не знать.
– Как и о хате, которую вы снимаете, – он взял слово в кавычки, а я лишь глаза закатила.
– Ты же меня не сдашь? Так что все на мази. Он никогда не узнает. Или ты уже кому-то растрепал?
– Да никому я не говорил. Расслабься. Как ты вообще с Костиным связалась? Он же вроде гонки бросил… Даже жаль. Я, помню, много денег на ставках поднимал.
– Он сам мне написал. Сказал, жопу порву, только из тюрьмы спаси. Ну я позвонила отцу, попросила его…
– Отец, я смотрю, прям на поводу у тебя идет?
– Ну я же остепенилась. Не гоняю. Не бухаю. Внука ему пообещала.
– А взамен что?
– Ну достать досье на кого нужно. Или найти мне квартиру рядом с клубом. Или еще чего… Да какая разница. Он только рад. Цацки своей сестренке покупал.
– А теперь?
– А теперь он хочет машину крутую, чтобы снова участвовать в заездах. Так что объяснишь ему, что он может даже самую крутую тачку купить, все равно ты его на трек не выпустишь. Ну и дашь в морду пару раз.
– Ну допустим, я в морду ему дам. Могу даже ноги поломать, все ради тебя, киска…
– Отвянь. И почему в твоем «допустим» я слышу подвох?
– Да потому что! Я в гонках никто. Там другие рулят.
Камиль, конечно, преувеличивает, он тоже имеет вес. Даже вкладывался в постройку трека.
– Слушай. А давай я ему правда тачку куплю. Он же реально талантливый водила.
– Ага, сегодня тачку, а завтра хату в Москве? Что дальше?
– А ты не волнуйся. Я с ним контракт заключу. Такой, что он без моего ведома даже посрать не сможет. И я на коне, и твой Маратик с тобой. Все жду, когда ты наиграешься.
Камиль тянется ко мне, а я отворачиваюсь. Ну сколько можно?
– Ты даже предположить не можешь, что я его люблю?
– Любишь? Ну возможно. Только вот он тебя нет, и ты знаешь об этом. Иначе не тряслась бы над ним так и не врала бы. Ты ему не доверяешь и боишься, что он бросит тебя. Я бы вот тебя никогда не бросил.
– Бла-бла. Не бросил бы, конечно. Зато трахался бы в нашей супружеской постели, как это делал твой отец.
Камиль тормозит машину на светофоре и вдруг тянет меня к себе. И хрен вырвешься ведь.
– Ты даже шанса мне не дала. Дай мне шанс, Даниленко, и я покажу тебе, что такое настоящие отношения, а не эта пародия, когда ты боишься вздох лишний сделать, когда ты, блять, покурить рядом с ним боишься.
– Ну хватит.
– Дай поцелую… А ты сравнишь.
– Спасибо, насравнивалась. Считаешь, что я боюсь дышать? Да я сама ему все расскажу. Все, понял! Прямо сегодня. Вот поеду домой и расскажу.
– Давай-давай, а я подожду, когда ты ко мне придешь… И, если придешь, я буду самым беспринципным ублюдком и буду делать все, чтобы ты не ушла.
Выхожу из машины и средний палец ему показываю. Не приду, не дождется.
Домой возвращаюсь на такси. Выхожу из машины у подъезда и вдруг вижу соседку. Я даже не знаю, как ее зовут. Зато знаю, как она орет, когда мы с Маратом забываем о том, что в мире есть еще кто-то, кроме нас.
Она ругается с водителем, а рядом валяется картошка рассыпанная.
– Я сказала до квартиры. Я старая и дряхлая, как я это дотащу.
– Плати и будет до квартиры, старая. Мне ехать надо.
– Я тебе такие отзывы напишу, ты рад не будешь, что вообще со мной связался!
– Да я уже не рад.
Он хочет сесть в машину, а я не выдерживаю. Открываю дверь и за шиворот его дергаю.
– Ты что, мразь! Ты как с женщиной разговариваешь.
Он тут же толкает меня, но в бой вступает старуха. Она начинает бить его картошкой. Кидая, попадает прямо в голову. Он, конечно, от греха подальше съебывает на своих жигулях, но номер я запомнила. Больше в этом городе он картошку продавать не будет.
– Идиотка! Куда полезла! – теперь она орет на меня. Отлично. – Он больше тебя в два раза.
– Громче бы падал. Вы как?
– Да мне-то что? Я свое отжила уже. Хватит на снегу лежать, лучше картошку помоги собрать. Или ты только ноги раздвигать умеешь?
Я даже опешила от такой наглости, но тут же рассмеялась.
– Хотите и вас научу?
– Дура, – ржет она, а потом подмигивает. – Хотя мужик у тебя, что надо.
– Сама знаю, – а настроение-то как возросло. Так что картошку мы собираем и болтаем уже как старые подруги. А потом вместе тащим ее к ней на третий этаж в мешке. – Напомни, Марья, зачем тебе столько?
– Вот приглашу тебя на свой пирог мясной, потом не будешь мне глупых вопросов задавать. Голодная, кстати?
– Ну я бы поела, кстати.
Мы заходим к ней домой. Точно такая же квартира, как у нас, только ремонт еще совковый. Такие обои я, по-моему, видела в «Иронии судьбы».
Марья Степановна кормит меня, рассказывает о себе, о том, что была дурой и упустила свое счастье, а теперь вот ждет, когда ее сыновья навестят. Помимо этого, она носит пироги в детский дом, и я обещаю в следующий раз ее отвезти. Ухожу от нее, когда уже Марат точно должен быть дома. Решаю, что расскажу ему все завтра, а сегодня хочу заняться сексом. Знаю, перед смертью не надышишься, но у меня плохое предчувствие, что мы сильно поругаемся, и я нескоро смогу получить свой десерт.
– Хочешь научу тебя готовить? – вдруг говорит Марья, а я надеваю свои сапоги и киваю. Марат был бы рад, если бы я хоть раз накормила его чем-то не сожженным. – А то из твоей квартиры вечно такой запах, словно ты себя сожгла на ритуальном костре.
– Какие у вас фантазии, бабуль, – целую ее морщинистую щеку и выхожу за дверь. Именно в этот момент приходит курьер. Он моргает пару раз, отдает мне коробку, а я отдаю подарок Марье.
– Это что еще за чудо-юдо?
– Это плеер и наушники.
Приходится зайти и показать, как пользоваться.
– Хитрая какая. Это чтобы я твои ночные игрища не слышала.
– Все-таки умная вы, старушка. Завтра с утра забегу, покажу, как музыку качать, а пока вот тут включается радио.
– Да иди уже. Разберусь без сопливых.
В свою квартиру поднимаюсь медленно. Хочется снова вернуться к Марье, туда, где было уютно и тепло. Открываю дверь и чувствую приятный запах из кухни. Когда Марат готовит, я его люблю еще больше.
Снимаю с себя шубку, сапоги, проскальзываю на кухоньку и обнимаю своего мужчину со спины.
– Привет…
– Ты почему трубку не берешь? – он даже не поворачивается. Продолжает что-то помешивать. Заглядываю. Мясо с овощами. Как я люблю.
– Занята была.
– И это все объяснение?
– Обычно ты так и говоришь.
– Мстишь мне что ли?
– Ну что ты, какая месть. Небольшой урок, – сажусь за стол, пока он плиту выключает. Накрывает на стол, с удивлением смотрит на пирог и почти не смотрит на меня, словно ему неприятно. – Я же с соседкой нашей подружилась…
Блин, как вкусно.
– Это которая орала, что мы громко трахаемся, и предложила купить тебе кляп?
– А ты потом взял и купил.
Мы смеемся и наконец смотрим друг на друга. Что-то не так, я чувствую. Он всегда немного отчужден со мной, но я уже привыкла, но сегодня все иначе. Он словно собирается меня бросить, уже принял решение. Съедаю пару ложек и тут же прыгаю к нему на колени. Нет, мы не расстанемся. Мы будем вместе всегда.
– Знаешь, Марья предложила научить меня готовить. Хочешь, я буду для тебя готовить.
– Так ты и так вроде…
– Вкусно готовить. Вкусно…
Марат смотрит на меня так внимательно, словно что-то разглядывает. Потом гладит щеку, цепляет пальцами подбородок и тянет к себе. Целует. Он не отвечает на вопрос, и меня это коробит дико, но стоит ему погладить мою талию, прижать меня к себе сильнее, чтобы ощутила его стояк, как все плохое из головы вылетает.