Глава 2

– Привет, Викуль. Дело есть…

– Дело? Ты ничего не попутал?

– А чего мне путать? Я ведь могу и на твоего папашу компромат собрать, как мы собирали на неугодных тебе.

– Ну собери, коли хочешь сдохнуть где-нибудь в Афганистане. Там всегда ждут таких отчаянных.

Даже общаться с этим придурком не хочется. Вообще было глупо тогда к нему обращаться. Но такие, как он, не гнушаются методов, если есть возможность заработать денег. А для меня всегда цель оправдание для средств. Жаль, что я тогда о последствиях почти не думала.

– Вика, – снова он. Теперь около моей машины. Кровь из носа продолжает падать на асфальт, а я вздыхаю и достаю из машины аптечку. Всегда с собой.

Толкаю мальца на капот и начинаю лечение. Тут слышу девичий крик.

– Леша! Леша! Что с тобой?

Рядом с нами оказывается молодая, симпатичная девочка лет шестнадцати. Судя по разрезу глаз и цвету кожи, татарочка или башкирочка. Она довольно нагло толкает меня и начинает сама удерживать салфетку на носу Леши, который спокойно принимает ее помощь.

– Тебе больно? Сильно больно? Что она с тобой сделала?

Я поднимаю брови и, собрав руки на груди, смотрю на Лешу, который разве что не покраснел. Интересно…

– Лейла, знакомься, это Вика. Вик, это…

– Что ты хочешь?

– Ее замуж за старика выдать хотели.

– Ну так нашел бы на него компромат. Вдруг он по мальчикам…

Лейла эта прям цветок невинности, открывает рот от шока.

– Все там чисто. Вдовец, трое детей. Ищет жену. А Лейле шестнадцать.

Значит, угадала.

– Ну мне, конечно, очень жаль. Только при чем тут я.

– У тебя же есть хата? В той хрущевке. Не продали же еще?

– Не продали, – тяну я медленно, сощурив взгляд. – И я даже спрашивать не буду, откуда ты все это знаешь. Просто скажу: «Нет!».

– Вик, нам помощь твоя нужна. Меня в Штаты зовут, я не могу за ней присмотреть. Денег заработаю и заберу ее. А пока…

– А чего Бритва?

– На зоне он. Да и не доверил бы я ему Лейлу. Ты посмотри на нее…

Ну да. От ее свежести и невинности у меня все в узел сворачивается. Я такой никогда не была. Даже девственницей.

– Почему ты вообще решил, что я помогу.

– Ты добрая. Всегда такой была.

– Ты меня с кем-то путаешь. Но ладно. Последнее время я прямо-таки ангел хранитель для потерянных девчонок. Лейла? – она смотрит волчонком. Но не огрызается. – Сядь в машину, пожалуйста. Раз уж твой Леша мне доверяет, то, думаю, стоит и тебе.

Она бросает взгляд на Лешу, кусает полные губы, но кивает и садится на заднее сидение. Отлично. Еще только таксистом я не подрабатывала.

– Заберешь, в смысле себе? – спрашиваю, когда малышка в машине скрылась.

– Себе? Не-ет! Она же как сестра мне! Мы росли рядом.

– Понятно.

– Вик, береги ее. Школа там. Учеба.

– А если за ней придут? Ты не подумал?

– Ну придумаешь что-нибудь. Я постараюсь уже через год ее забрать.

– Ей нужны новые документы…

– Денег дать?

– Не смеши. Какие у тебя деньги. Ладно, поезжай уже, разберемся.

Сама не знаю, почему согласилась. Наверное, забота о других дает хоть какой-то смысл для моего существования.

Леша обнимает меня, уходит, а я прыгаю в тачку. Лейла льет слезы, и трогать ее сейчас я не вижу смысла. Просто нажимаю на газ и выезжаю с парковки. Навигатор мне не нужен, я прекрасно знаю, в какую сторону ехать. Прекрасно знаю, как добраться до квартиры, в которой была безумно счастлива. Или думала, что счастлива.

На светофоре лезу в сумочку. Там всегда куча всего. Телефон, документы, салфетки. Ключи от отцовского дома, от квартиры, в которой теперь живу, от работы, а еще от квартиры в хрущевке. Сама не знаю, почему таскаю их с собой столько времени. Давно продать ее надо было, а все рука не поднималась. Да и не бывала я там очень долго.

Чем ближе мы к дому, тем сильнее меня трясет. Лейла заснула, а я как ошалелая смотрю на пятиэтажку. На подъезд. Скамейку. Кажется, и не уезжала никогда.

– Лейла, – господи, ну что за имя. Как у принцессы восточной сказки. Принца не хватает. – Приехали.

Мы выходим из машины и сначала поднимаемся на второй этаж.

– Здесь?

– Не, – нажимаю на звонок возле железной двери с номером сорок семь. Открывают не сразу. Марья Степановна может не услышать за телевизором. Нажимаю еще раз. И вот уже бодрые шаги. Наверняка в глазок смотрит.

Открывает. Сразу же в объятия заключает.

– Викуля моя приехала. Вот же радость…

– Степановна, задушите, – глажу ее чуть горбатую спину, смотрю в светло-голубые глаза. Глажу морщинистую щеку. Последние три года мы только созванивались. Мне даже стыдно. Она в свое время очень помогла мне.

– Ну ладно тебе, ты сильная, не сломаешься. А это кто? Сестренка? Да вы проходите, проходите! – она освобождает проход, идет на крохотную кухню, ставит чайник, накрывает на стол. Лейле неудобно, а я в свое время провела здесь почти неделю, пока меня скорая не забрала. А из больницы уже Камиль.

Почти насильно.

В ту квартиру я так и не смогла вернуться. Там столько осталось. Эмоций. Боли. Мне кажется, я даже сейчас слышу собственный крик: «Не бросай меня, не уходи!».

– А в твоей квартире все хорошо. Цветочки поливаю. Пылесошу.

– Ну и зачем. Я бы наняла кого-нибудь.

– Ну а я на что… – хмурится бабка. Чай мне свой с мятой наливает. Помню, что пить могла только его, а потом им меня и тошнило. – Как ты? Выглядишь ужасно, кстати.

Я даже моргаю. Вот те раз. И это после кучи косметологических процедур и часа возле зеркала.

– Ну спасибо.

– В глазах блеска нет.

– А я знаю, как это исправить… Есть что выпить?

– У меня нет. Сама знаешь. Ну а это кто? – сразу в лоб спрашивает бабка.

– А это ваша новая подопечная. Лейла. Будет жить в квартире наверху. В школу ее устрою, а вы присмотрите, чтобы училась хорошо, по мужикам не бегала.

– Эй!

– Ну а что… Знаю я, что такое на свободу вырваться после родительского гнета.

– Искать ее будут?

– Не у меня точно. Не переживайте. Ладно, пойду я. А вы оставайтесь, пейте чай. Если что, тут же звоните, – открываю сумку, достаю карточку и Степановне протягиваю. – Здесь должно хватить. Одежду там, косметику. Все, что нужно. Буду закидывать периодически.

С этим и собираюсь уйти, но Лейла меня на пороге тормозит, пока туфли надеваю.

– А ты? Я думала, ты будешь со мной… Я ее не знаю совсем.

– Ты и меня не знаешь. Степановна лучшая в плане заботы. А я даже о себе позаботиться не могу. Да не переживай ты, малышка. Все у тебя теперь будет хорошо. Телефон свой дай, – она тут же протягивает старенький гаджет. Я хмыкаю, но заношу туда свой номер.

– Ты, если что, сразу звони. По любому поводу. Я почти не сплю, так что всегда отвечу. Степановна! – улыбаюсь старушке, которая обеспокоенно за мной наблюдает. – Люблю вас.

– А я тебя. Вик… – тормозит меня. А я внутренне готовлюсь. Знаю, о чем спросить хочет.

– Мм? – уже на пороге.

– Ты папашке-то сказала, что у вас маленький мог быть.

Как серпом по нервам. Я моргаю, стараюсь, чтобы ни слезинки не пролилось. Даже улыбнуться пытаюсь. Нашла, чего вспомнить.

– Он даже трубку не взял. Да и в прошлом это давно. И он в прошлом.

– Ладно. Береги себя и звони.

– Конечно… – выхожу, хлопаю дверью и к ней спиной прижимаюсь. Руками глаза закрываю и стекаю по полотну, чувствуя, как эмоции душат, почти убивают.

Хочется кричать так же, как тогда. Хочется реветь на разрыв. Хочется. Хочется. Столько всего хочется.

Поднимаю взгляд, туда, где через два лестничных пролета квартира наша находится.

Там столько всего осталось. Я ничего не забирала. И он не забирал. Словно поставили на паузу фильм, у которого никогда не будет финала.

– Вик, я хрен знаю, что с этим всем делать. Давай тормознем пока…

– Марат. Не надо. Лучше наругай меня. Ударь. Избей, но не бросай. Не бросай меня!

Я встряхнулась, поднялась и сбежала вниз по лестнице. От него. От себя. От будущего, что себе придумала. От прошлого, что когда-то почти убило меня.

Сажусь в машину и тут же звоню Камилю. Он лучшее лекарство. Тогда. Всегда. С ним почти не больно. С ним всегда хорошо.

Я после выкидыша и игнора Марата долго овощем ходила, а Камиль рядом был. Смешил. Любил. Ждал. Терпел. Он словно врач с того света меня достал. Сердце новое вставил. Только вот старое забыл достать. Так и живу, с двумя сердцами.

– Вика? – он на пороге, после душа. Собирается в клуб. – Вот так подарок.

– Даже не представляешь, какой, – прохожу мимо него, на ходу скидывая одежду и возле спальни поворачивая голову, чтобы оценить произведенный эффект. И Камиль никогда не разочаровывает. Закрывает двери, скидывает полотенце, демонстрируя боевую готовность.

– Скучал по тебе, сладкая, – приближается. На руки меня подхватывает и к стене прижимает. Тут же достает презерватив и надевает его. Пока он вылизывает мне шею, смотрю на кровать, до которой мы никогда не доходили. Затем раздвигаю ноги, принимая в себя обезболивающее.

Мускулистое, красивое, а главное безотказное.

От Камиля сбегаю с утра. По-английски. Он, конечно, потом будет названивать, тешить мое самолюбие.

Но на следующие пару месяцев мне хватило разрядки. А от его разговоров, как от него все хотят секса и денег, подташнивает. Не стала уж говорить, что он сам просрал свое счастье.

От Садырова сразу на работу. По дорогам Москвы. Пустым, как и моя голова. Под любимую попсу, что отражает мое состояние.

В отеле все спокойно. На завтрак гости еще не выходили, так что админы куняют, но стоит им меня увидеть, тут же по струнке встают. Приятно…

Тут же принимаю душ. Тут же долго сушу волосы, обдумывая вчерашние события.

Лейла еще эта с Лешей. До сих пор жалею, что тогда к нему обратилась. Но у меня не было других знакомых, готовых за деньги на все. Даже если это грязный шпионаж.

Он, кстати, даже спасибо написал. Я только сейчас увидела.

Ответа он не удостоится. Как и Камиль, который уже обнаружил мое исчезновение и написывает.

– Надь, – звоню в ресторан, главному менеджеру. – Снаряди своих бойцов мне кофе принести. И что там по вчерашней запаре? Почему блинчики были холодные?

– Доброе утро, – напоминает она о вежливости, а я роняю голову на стол. Хорошо еще макияж нанести не успела.

– Для кого?

– Понятно. Кофе. Крепкий. С молоком. Сейчас принесут. С блинчиками косяк. Подогрев случайно выключили, так что сегодня нареканий не будет. Есть будешь?

– Не.

Отключаюсь и все-таки нехотя иду наносить на свою помятую рожу макияж. Потом капелька духов. Пиджак. Туфли. Но прямо идеальная цаца. Брать только никто не хочет.

– А нам никто и не нужен, – подмигиваю сама себе и открываю на стук симпатичному официанту.

– Спасибо, Степа, – он жадно смотрит на меня, а я улыбаюсь. Кажется, в нашем коллективе я единственный не разыгранный трофей. – Иди, Степа…

– Виктория Владимировна, – хочет он что-то сказать, улыбается, но я дверь перед его носом закрываю. Сажусь в мягкое кресло и включаю радио.

Это некий ритуал. Гадание на день. Лучше любых гороскопов.

«Кричала, что не прощу. И не пущу на порог. Но он зашел за черту. И я позволила вновь».

Ну, конечно. Камиль опять будет подкатывать свои яйца?

Даже смешно.

Допиваю горький кофе и принимаюсь за работу. Скоро у нас должен появиться новый директор. Он скорее всего попросит отчет, а у меня уже все готово.

Поднимаю голову от ноута только спустя несколько часов.

Да и то, потому что слышу стук в дверь.

– Открыто!

На пороге Никита. Хмурюсь даже. Какой-то он больно довольный. Хотя и несколько помятый. Словно в машине спал.

– Нашел Алену? – внутри все холодеет.

Судя по потемневшему взгляду – нет.

– Найду. Насчет нового директора.

– Да, да. Отчеты я все подготовила. По размещению проблем нет. Так что мсти, сколько хочешь, но повода уволить меня не найдешь.

– Это хорошо. Но может ты и сама захочешь уволиться?

У меня разве что челюсть не падает.

– С чего бы мне этого хотеть?

– Ну кто ВАС знает, – таинственно пожимает он плечами, раздражая еще сильнее. – Собрание назначь на завтра на девять. Я его представлю. Думаю, тебе он понравится.

– Мне плевать.

– Вот уж не уверен.

– Никита, – зову его в спину, по спине неприятный холодок стекает. – Что происходит?

– Завтра, Вика. Все завтра, – подмигивает он мне, а я чуть ли телефоном в него не кидаю. Скотина. Врагу такого мудака не пожелаешь. Хрен ему, а не Алена. Пусть с Надей своей якшается.

Кстати, вот и она. Звонит. Настойчиво.

Мы дружим со школы. Ну, как дружим. Скорее составляем друг другу компанию.

А еще сошлись на фоне отсутствия моральных границ. Вот как в той ситуации с училкой Никиты. Она слезно умоляла меня помочь избавиться от соперницы, и я помогла. Нисколько об этом не пожалела. А потом так же избавилась от своей.

Так почему с Аленой не так. Может, потому что поняла, что Никита с Надей мучаются в отношениях, которые обречены. Как когда-то мы с Маратом.

Я даже уговаривала Надю отменить свадьбу. Но та дошла до конца, да еще и Алену хотела опозорить тем же способом, что когда-то другую соперницу.

Сама не знаю почему, но противно стало.

В первую очередь от самой себя. Ведь когда-то именно я подала подобную идею.

В век социальных сетей и глобального интернета чистым может остаться разве что ребенок.

– Привет, Надь, – все-таки поднимаю трубку, подпирая подбородок и смотря на стрелку часов приближающуюся к полудню. Пол дня прошло, а кажется, что уже спать пора.

– Вик, я в Оригами. Приезжай, нужно срочно переговорить.

– О чем, Надь? Да и на работе я.

– Да что ты мне заливаешь? Ты на своей работе только для красоты, а у меня реальная проблема!

– Какая? Ноготь сломала?

– Да что ты за сука-то? Никита со мной не спит! Он свою Алену ищет! Нужно ее найти раньше и разобраться. А от Дианы проку нет. Она никого обмануть не сможет.

Ну поищи.

– Это без меня, ладно?

– Что значит… Ты охуела? Ты мне подруга или кто?

– Или кто… – отключаю телефон и блокирую Надю, прекрасно зная ее настойчивость.

Надя тоже не знает, что Алену я сюда пристроила. И лучше, если б не узнала.

Хотя, конечно, ее никто здесь и не заметит.

Люди вообще редко замечают горничных. Они для них сродни мебели, которую никто не запоминает.

– Вика! – на пороге появляется Полина. И фамильярность я ей позволяю только наедине. – Там гости приехали. И кажется, у нас произошла путаница.

– Разберемся, – спешу за младшим менеджером, погружаясь в работу, что отвлекает от интриг и скандалов до самого вечера.

Вечер выдается свободным.

И чтобы не сидеть и не мучиться от интриг Никиты, я еду к отцу.

Он последнее время особо не выезжает. Больше занимается документами и приказами. Это, кстати, сильно сказывается на фигуре. Вот и пузо уже появилось.