Глава 3

– Вика, добрый день, – открывает мне Вера Павловна. Она готовит у нас, сколько себя помню. Вечно меня бесила своей преданностью отцу. Меня постоянно сдавала.

Но я рада, что у него есть такой человек. Я тоже такой готова была стать. Только оценить было некому.

– У отца гости.

– Мне уйти?

– Ну я же не о том. Просто сообщаю.

– Ладно, не обижайтесь. День тяжелый.

– Мне очень хочется, чтобы настал момент, когда все твои дни станут легкими, – берет она мое пальто, и я, сняв ботинки, иду в дом. О ее словах нет смысла думать. Мне даже психологи говорят, что я сама себе жизнь усложняю.

Гости – это Садыровы. Отец и сын. Вот я же говорила, что радио не врет.

– Вот так сюрприз, – поднимается отец мне на встречу. Я тут же утопаю в его объятиях.

Камиль мне подмигивает, а Садыров-старший кивает величаво.

– Вика, вечер добрый. Прекрасно выглядишь.

– Нет и нет. Женой вашему сыну я не стану.

Все смеются и за пустыми разговорами идем к столу. Камиль садится рядом, сжимает мою коленку, за что получает ногти в кожу. Они у меня острые. Как он любит.

– Я звонил.

– Ага, – вкусный суп, кстати. – Вера Петровна. А что это за суп?

– Тыквенный.

– Супер. Мне нужен рецепт.

– Ты готовить начала? – задается вопросом Садыров-старший, а я фыркаю.

– Нет, конечно. Это для ресторана. Пусть разнообразят меню.

– А еще я писал. Вот как раз сказал, что вместо скучного обеда можем смотаться в клуб.

– Ну а чего он скучный. Сейчас еще рюмочка и твой папа начнет травить байки.

Я даже поднимаю взгляд, но никто не улыбается.

– Или нет.

– Раздражаешь, Вик. Я может белый флаг выпустить хочу.

– С чего бы? Или на тебя тоже добродетельная Алена повлияла? Решил, что тоже хочешь найти любовь всей жизни? А тут я. Удобная. Под боком.

– Ну я бы не назвал тебя удобной. Скорее ты из категории туфель, которые жмут, но будешь терпеть до последнего.

– Совет на будущее, Садыров, – откладываю приборы и вытираю рот салфеткой. – Хочешь залезть в трусы к девушке, не сравнивай ее с обувью.

Беру свой бокал и делаю большой глоток. Камиль и его отец смотрят неодобрительно.

Реально еще надеются, что я надену их фамилию и буду пищать от радости?

– Спасибо за ужин, я пойду отдохну.

С этим и встаю, чтобы попрощаться. Подхожу к отцу и обнимаю. Знаю, что Камиль завидует.

Мой отец никогда ничего от меня не требовал. Воспитывал по-своему. Пусть, иногда жестоко и не по-людски. Но, что бы я не натворила, был за меня.

– Позови, когда гостей проводишь, поболтаем.

– Отдыхай, дочь.

Правда поболтать нормально не удается. Отец снова затевает старый как мир разговор о том, что он не вечный. Что Камиль любит меня. По-своему. И несмотря на косяки, позаботится.

Но я отношений не хочу. Прекрасно помню, чем закончились первые. Вторые.

– Пап, я вполне самостоятельная девушка. Кончились те времена, когда для безопасности нужен был мужчина. Теперь для этого есть газовый баллончик и пятнадцатиметровый каблук.

– Вика, Вика…

– Пап, сильнее тебя меня все равно никто не полюбит. Так какой смысл размениваться на мелочи и ждать непонятно чего? Одной мне хорошо.

– Ты еще такая молодая. Чтобы так говорить. Да и внуков я хочу. Неужели непонятно?

Меня передергивает. Вот чего-чего, а детей от меня он не дождется. Мне, помнится, в больнице такие истории рассказывали, что у любого бы отпало желание детей иметь.

– Ну ты же сам сказал. Молодая я еще. Все впереди, – вру безбожно, но успокоить надо. Обнимаю крепко-крепко, вдыхаю родной привычный запах. Потом иду спать, долго пялясь на фотографии на своей стене.

Тут их много.

От самого раннего периода, где я еще с мамой, до взрослых, где я с Камилем.

Забавно, но здесь нет ни одной с Маратом, словно он в моей жизни был столь незначительным эпизодом. А может я подсознательно отгораживалась от него, не настаивая на совместных селфи.

Жаль, что он не ведет социальные сети. Я бы на него посмотрела. Каким он стал?

Наверняка растолстел, женился, заимел семеро по лавкам. Наверняка, увидев его, я ничего не почувствую. А волнение, что стягивает горло, лишь отголосок прошлого. Прошлого, о котором я давно забыла.

Родные стены, что не говорите, а лечат.

Я с утра полна сил и готова вынести все, что мне приготовит судьба в виде Никиты.

К девяти сотрудники уже набились в небольшой конференц-зал, чтобы встретить нового руководителя.

И не сказать, что они рады.

Они боялись прошлого директора, а со мной расслабились. Наверное, не хотят снова ходить по струнке, иметь штрафы за любую провинность. Вот и шепчутся со мной.

– Если что, вы же и его погоните метлой?

– Главное, чтобы на этой метле не отправили меня куда подальше, – подмигиваю я Наде, а она вздыхает. Не смотря на конфликты, мы сработались. – Ну не паникуй. Все будет нормально. Не зверя же в конце концов нам поставят в начальники. А даже если зверя, мы наверняка найдем, чем его накормить. Или напоить…

Она, как и несколько админов рядом, усмехается. А я смотрю на дверь, которая открывается. В проеме появляется Никита. И его улыбка могла бы освятить город, оставшийся без электричества. И только спустя мгновение я понимаю причину его злорадства. Причину в строгом черном костюме, с идеальной стрижкой и ровно подстриженной бородкой.

Это все, что я успеваю подметить прежде, чем отвернуться и заключить в плен взгляд Никиты.

Сердце стучит раненой птицей. Горло пересыхает от волнения, а пальцы немеют, словно я очень долго ими не двигала.

Я даже на миг глаза прикрываю, чтобы в себя прийти. Легко забыть бывшего, когда его не видишь, гораздо сложнее, когда он перед тобой, а вместе с ним воспоминания. Хорошие. Плохие.

И чем сильнее пытаешься осветить плохие, тем сильнее хорошие просачиваются в твое сознание, отравляя его.