Глава 4

Марат

– Нам так жаль, что вы уходите, – Римма Закировна почти рыдает, пока я собираю со стола свои вещи.

Рамка с фотографией, сигареты, ноут, телефон. Остальное вчера еще вынес.

Ну вроде все.

– Спасибо, Римма, – не верю ей, потому что она очень будет рада занять мое место.

Впрочем, свое дело в Улан-Удэ я сделал, можно двигаться дальше. Предложений столько, что выбирать можно целый год. За столько лет я зарекомендовал себя отличным специалистом, достигнув наконец той цели, к которой шел.

Никто больше не смотрит на меня как на червя под своими ногами. Теперь с моим мнением считаются. Пожалуй, еще год, два и можно думать об открытии своего отеля.

– Уверен, что ваш комплекс будет блистать и без меня.

– Ну не так ярко, – смеется все-таки Римма вслед. Я уже поворачиваюсь спиной к этой миниатюрной женщине, как вдруг чувствую руку на своем плече.

– Римма?

– Я просто подумала, что вы захотите запомнить этот отель, – ее совсем жирный намек на секс, конечно, льстит, но я никогда не гажу там, где работаю. Даже если заканчиваю работать. Даже с такими сочными девами.

Опускаю руку на ее ладонь и целую тыльную сторону.

– Милая, Римма, поверьте, этот год я запомню только в хорошем ключе. Всего хорошего.

Острое разочарование, мелькнувшее в ее взгляде, меня не трогает.

Я уже настроился уйти отсюда и с чистой совестью добавить гонорар за работу к своему распухшему счету в банке.

Иду мимо ресепшена, со всеми прощаюсь, желаю успехов и процветания. И это взаимно. Я знаю, что люди держатся от меня на расстоянии, но и уважают. Знают, что всегда помогу, если будет нужно.

Выхожу в промозглую свежесть и, кутаясь в шарф, бегу к своему «Крузаку». Моя гордость и мой дом. Кажется, здесь я сплю чаще, чем на обыкновенной постели.

– Алло, – отвечаю на звонок матери. Который день названивает. Мне не то чтобы хотелось с ней разговаривать. Без уз семьи дышится легче, никто не стоит над душой и глазами не требует чего-то. – Да, мам?

– Марат, ну наконец-то. Дозвонилась! Можно матери набрать?

– Мам, вот мы разговариваем. Что случилось?

– А я не могу просто так с сыном поговорить?

– Просто так… Ну расскажи, как дела. Просто так, – чушь полная. Она всегда звонит что-то попросить или потребовать. Далеко я не сразу понял, что если у нее все хорошо, то она может месяцами меня не беспокоить. И ее совершенно не волнует, как при этом поживаю я.

– Ринат заболел. Метастазы. Работать почти не может.

– Мне очень жаль. Денег нужно выслать?

– Что же ты за бессердечная скотина! – орет она, а я трубку от уха отстраняю. – Ты должен приехать в Москву! Не деньгами откупиться, а сам приехать! В доме должен быть мужчина. Здоровый! С руками! Даже если ты жить с нами не будешь, ты все равно должен жить здесь!

– Мам, я уже давно никому ничего не должен, – Москва как триггер, но я и сам хочу туда скататься. Для матери дом другой купить. Присмотреть вуз для сестры. – Но я приеду, раз уж ты так вежливо просишь.

– Правда? – она не ожидала, что ее крики помогут. Они бы и не помогли, если бы этой поездки не было в планах. Да и Никита Самсонов настойчиво зовет один отель прокачать. Так что убью двух зайцев. Семейные дела порешаю и новую галочку в резюме поставлю. – Сынок, как я рада. А знаешь, у нашей соседки дочка в МГУ поступила. Я же помню, как ты любишь умненьких.

– Все, мам, скоро увидимся, – отключаюсь и долго в экран смотрю, в свое отражение. Надо побриться. Зарос совсем. Сердце стучит, словно перед прыжком. Подсознание кричит «не надо», а пальцы все-таки лезут в приложение социальной сети.

Я удалял его столько раз, сколько курить бросал.

Откидываюсь на спинку сидения и листаю ленту страницы Вики.

И пусть последний год она выкладывает посты раз в месяц. Редко что-то пишет, но каждую строчку впитываю в себя. Пустые слова ни о чем. Словно маска, которую она на себя нацепила. Листаю ниже, в прошлое, где куча фоток с Камилем. Странно, что сейчас их почти нет. Либо они так счастливы, что больше не стоит привлекать внимание. Либо расстались.

И можно обманывать себя и твердить, что плевать, но на самом деле злорадство никуда не денешь.

Нельзя предать и быть счастливыми. Это так не работает.

Листаю выше, в то время, что мы были вместе. Я всегда был против демонстрации наших отношений, но она все равно умудрялась дать понять, что не одна. Вот две чашки кофе, которые мы так и не выпили, вот постель, из которой она не выпустила меня до обеда. Вот след на шее, что я ей оставил.

Я мазохист, а иначе зачем я раз за разом возвращаюсь во время, когда даже по сути счастлив не был. Все время ждал подвоха, ждал, когда вся эта идиллия рассыплется в пыль. И ведь так и случилось. Дождался ведь. Не принял ее вранье, ее обман и взял паузу. А когда через две недели вернулся за ней, она уже была с Камилем. Недолго горевала, молодец.

Почему-то мне казалось, что ее чувства глубже. А она довольно быстро переключилась на своего друга.

Ладно, – откидываю телефон, и завожу мотор. Не хочу ехать на машине. Отправлю ее поездом.

Уже в самолете пишу сообщение Никите, что согласен взяться за «Авангард», который теперь на его попечении.

Как я вообще связался с этим накаченным сосунком, особенно когда его лучший друг залез в трусы к Вике. Мы столкнулись на границе с Европой пару лет назад. Я там поднимал гостиничный комплекс, а они с парнями спасали каких-то детей, которых хотели перевезти через границу в фурах.

Я, если честно, был в шоке, что они вообще способны на такие поступки. Но судя по увиденному, для них это не впервые. Я помог по своим военным каналам. Детей спасли, а раненого Никиту я тогда сам подлатал, пока его друзья отправились решать вопросы. Так и сдружились.

Хотя, как сдружились. Просто выпили одну бутылку виски на двоих и поговорили нормально. Вот и скажи потом, что алкоголь не сближает.

Никита пишет, что скинет мне всю инфу по отелю. Что, собственно, и делает. А также назначает встречу с персоналом на девять.

Персонал вообще самое сложное. Они всегда боятся нового руководства, новой метлы. Но чаще всего корпоратив и премии решают любые разногласия. Особенно, когда женщины видят, что ни на ком я не акцентирую внимание.

Свои потребности удовлетворяю на стороне. Без обязательств с обеих сторон.

После Вики я вряд ли способен доверять женщинам. Если уж она со своей любовью оказалась предательницей, то чего уж там до остальных.

Москва встречает меня порывами ветра и, что странно, Никитой. Он помятый, но довольно машет мне возле багажного отделения.

– Неожиданно. Как успел?

– Ну ты написал, и я сразу посмотрел, когда прилет.

– Тебе заняться нечем? – удивляюсь я, пока иду за ним, а тот плечами пожимает. И вдруг в улыбке расплывается.

– А помнишь, я тогда тебе про Аленку рассказывал.

– Про подружку из детского дома? Ну?

– Нашлась, зараза.

– Да ладно? Где?

– Да мы с пацанами тусили в Амстердаме. А тут она в стриптиз-клубе. Я ее сначала не узнал. Да и как бы я узнал, да? – смеется он, закидывает мои вещи в багажник, и мы в машину прыгаем.

– А с чего узнал то, что она?

– Ну короче я ее захотел, а она мол, у меня денег не хватит.

– Проституткой работала?

– Ну да, чем еще можно заниматься в Голландии девчонке без документов, – дела… Вряд ли его тиран отец доволен таким положением дел. – Ну короче я ее купил, а на утро она сбежала. И деньги не взяла. Представляешь? И я все понял.

– Из-за того, что не взяла деньги?

– Ну конечно. Еще у нее шрам в том месте, где мы вырезали имена друг друга. Короче, я привез ее в Россию.

– Стоп, стоп. Так ты на ней женился?

– Да не, – смеется Никита, но тут становится серьезным. – На Наде. Я Аленку хотел любовницей сделать. Но ее такой расклад не устроил, и она сбежала.

– А с чего-то бывшую проститутку не устроил расклад стать любовницей богатого человека?

– Вот, вот! Правильные слова! И я так думаю! А она еще и выебывается. Сучка, – сжимает он руль руками и вжимает педаль газа в пол. – И Вика дрянь прячет ее от меня.

Меня как током бьет. Про Вику вообще не хочется. Но сердце уже вскачь, а пальцы покалывает просто от осознания, что мы снова в одном городе.

– А Вике, – откашливаюсь, в горле пересыхает. Перед глазами утро. То последнее, когда она с улыбкой, обнаженная пыталась готовить для меня оладушки. Подгоревшие. Но было плевать. – А Вике-то какое дело?

– Вот и я ее все время об этом спрашиваю. Какое тебе дело! Кстати.

Он с усмешкой смотрит на меня. Пусть и мельком. Вижу в его взгляде коварство.

– Что? – по спине пот стекает. Прекрасно ведь знаю, чем собирается поинтересоваться, так что цепляю маску безразличия. Мне плевать, как она. Плевать.

– За столько лет ты так и не женился. Наверняка Викулю нашу вспоминал.

От «нашей» Викули передергивает.

– Работал я. Не до жены было.

О Вике ни слова. И думаю, Никита понимает, что на прямой вопрос я отвечать не намерен. Даже когда мы пили, тема Вики была табу. Так и сейчас. Не хочется ворошить прошлое, достаточно того, что теперь я кожей ощущаю, насколько ближе она стала. Территориально.

– Ну понятно. Тебе все равно. Все в прошлом. Тогда ты не будешь против, что она будет работать на тебя.