Глава 5

Вика

– А он ничего такой, – толкает меня Варя, во все глаза рассматривая Марата. Впрочем, и я с ней. Впитываю в себя каждую изменившуюся черту. Он подосунулся – понимаю я со злорадством. Но это его не испортило – грустно вздыхаю. Ни тебе пуза. Ни седины. Хотя какая может быть седина у тридцатилетнего мужчины.

– И кольца нет.

А вот это странно. Почему этот образчик морали еще не связал себя узами брака с какой-нибудь правильной и имеющей гордость.

Да, да. Я помню каждую его претензию. Трахать это ему меня не мешало. Хотя я и сама настаивала. Но это в прошлом. И даже намокшие трусики не мешают мне изменить решение. Просто он слюновыделительный и трусикинамокательный. Да еще и голос этот его. Иногда я даже просила почитать мне. С его голосом даже это невинное развлечение становилось прелюдией.

Он знает, что я здесь работаю.

Никита сказал ему и теперь довольный стоит рядом, пока Марат толкает речь о том, что сделает из отеля действительно известное место. Даже обидно. Говорит так, словно до него тут была ночлежка для бомжей. Сколько пафоса и самовлюбленности в каждом его слове.

Нет, он меня не возбуждает. Наоборот. Бесит. И то, что на меня ни разу не взглянул, бесит. Не заметил? Проигнорировал?

Если знал, что я тут работаю, и согласился взяться за проект, то ему точно плевать на меня.

А если ему плевать, то и мне плевать. Я буду общаться с ним строго на «вы». И только по работе.

– Ну а чтобы вы не думали, что к вам пришел тиран, предлагаю завтра вечером организовать корпоратив в помещении ресторана.

Ну конечно. Давай-давай, задобри всех, чтобы на тебя слюни и дальше пускали. И, конечно, народ тут же воодушевился. Переглядываются, улыбаются.

И почему я не догадалась на начальном этапе организовать попойку, чтобы избежать проблем с персоналом, который меня поначалу вообще не воспринимал.

– Виктория Владимировна, – я даже вздрагиваю от этого обращения. Теперь он смотрит на меня. Вернее, сквозь меня. – Займетесь?

– Чем? – не поняла я.

Вокруг послышались смешки и прысканья. А еще варианты, чем бы я могла заняться. От Паши, который, очевидно, сегодня последний день отрабатывает, раз позволяет себе подобное.

– Корпоративом.

– А да, конечно, – улыбаюсь, глядя ему в глаза. Да еще так сладко, как делала, чтобы чего-то добиться. – Все сделаем по высшему разряду, чтобы новый хозяин смог выслужиться перед крепостными.

Посыпались новые смешки, но вот взгляд Марата изменился. Теперь он не смотрит сквозь меня, а сверлит, желая проткнуть насквозь. Ну и отлично. А то тоже мне, киборг без эмоций.

– Если это все, то может стоит отпустить людей работать, а то вместо прогресса нас ждет закрытие.

– Все свободны. Кроме тебя, Вика.

Ну, конечно, это мне. И все, все, сука, обратили внимание на это обращение.

Можно, конечно, махнуть хвостом и тоже показать, насколько мне плевать на субординацию, но я, наверное, останусь и покажу, что я стала более взрослой и мудрой. Хотя он смотрит с таким самомнением, что я все-таки пойду. Без слов. Просто повернусь и пойду. А потом скажу, что не поняла, к кому именно он обращался.

– Вик, а разве он не сказал тебе остаться? – Надя в недоумении.

– Мне? Так мы вроде с ним на «ты» не переходили, так что вряд ли, – отмахиваюсь я и иду к себе в кабинет.

Закрываюсь.

Моргаю пару раз, словно начиная осознавать действительность.

Марат. Здесь. Рядом. Так близко.

Я же забыла его. Давно оставила в прошлом. Поэтому нет никаких причин переживать, что мне будет некомфортно с ним общаться. Что меня вообще должно каким-то образом задевать его присутствие.

Да если кто-то спросит, то я вообще должна больше из-за Камиля переживать, ведь именно из-за его измен я оказалась в психушке. Так что Марат просто станция, мимо которой я проехала. Мне все равно. Мне все равно.

Стук в дверь пугает до дрожи. Руки немеют, щеки пылают, а сердце отбивает ритм ча-ча-ча. Вот и правда, оказаться сейчас на тренировке, а не здесь. Не перед дверью, за которой прошлое. Злое и противное.

Но я же смелая девочка. Смотрю в зеркало, поправляю макияж и только потом открываю дверь.

– Марат Каримович. Если вы по поводу корпоратива, то все будет готово в лучшем виде.

– Я не…

– А если насчет отчетов, – перебиваю его, делаю тон на несколько уровней выше. – То прямо сейчас я готова отправить вам их на почту, которую вы мне скажете.

– Вика… – пытается вставить слово, уже рычит, но я сую ему визитку.

– Вот тут моя почта. Вот тут мой телефон, а вот тут… Мое имя. Даниленко Виктория Владимировна. Вот тут, видите. Большими буквами. По-русски. Вы еще умеете читать по-русски? А проявлять уважение? – повышаю тон и говорю все быстрее.

Он сдувается как шарик. Закрывает глаза, словно пытаясь успокоиться. Красивый, сука. Ненавижу.

Открывает. Прожигает.

– Согласен, перегнул. Но и ты со своими крепостными маху дала.

– Квиты. Если это все, то я с вашего позволения пойду работать, а то новый начальник, говорят, суровый и строгий.

– Будешь играть в стерву?

– Играть? – даже смешно. – Я и есть стерва, чем очень горжусь.

Закрываю дверь перед его носом. Ну вроде справилась. Ну вроде даже не сматерилась. И не показала, что мне есть до него дело. Мне нет. Нет дела.

Наливаю себе стакан воды. Выпиваю. Горлу пересохшему полегче.

Черт, какой же он красивый. Все тело вибрирует. А трусы от его близости просто насквозь.

Иду в ванную, чтобы сменить их. А то неприятно.

Нахожу в ванной коробку с бельем от «Интимисими». На этот раз белое. Под желтой рубашкой не видно. Если менять трусики, то придется менять и лифчик. Так что начинаю этот ритуал и чувствую, что успокаиваюсь. Сердце уже не так стучит, руки больше не дрожат, а губы сами собой растягиваются в улыбку.

Мое тело все еще идеально, и он не мог остаться равнодушным. И, конечно, между нами больше ничего быть не может, но как же приятно видеть его этот взгляд. Как в огне недовольства скрыты воспоминания о прошлом. О крышесносном сексе, когда мораль и приличия вообще не существовали, когда одними своими руками он превращал меня в воск и вертел на своем огромном мясистом члене. Блиин. Я даже вкус его помню, помню, как брала в рот, как вылизывала под тихие гортанные стоны. Как мартовская кошка.

Снимаю намокшее белье, лифчик, с удовольствием посматривая на себя в зеркало. Ну сокровище же. И если пять лет назад это было от природы, то теперь упорная работа на тренировках.

Между ног покалывает, и я невольно кусаю губы. Если надеть новое белье, оно тоже намокнет ведь. Нужна разрядка.

Сглатываю слюну и отворачиваюсь от зеркала, опираясь на раковину. Раздвигаю ноги шире, пальчиками нащупываю влажные донельзя складки.

Черт, как сейчас секса хочется.

И ведь можно позвонить Камилю, но это будет не то.

А то, рычащее и недовольное, наверняка набирает мне гневное электронное письмо. Усиленно нажимает на клавиши, наверняка при этом представляя, как сдавливает мою шейку. Как трахает под жесткий щелк… Дичь.

– О да, – рвется стон, а пальчики одной руки ныряют в раскрытую щель, а второй стискивают ноющую грудь. Сосок твердеет в ладони, и я прикрываю глаза, начиная катать его между пальцев, пока внизу легонько себя трахаю.

Нет, точно нужно купить вибратор, иначе я с ума сойду. Или на пальцах будут мозоли.

Растягиваю смазку по губкам, нащупываю клитор и растираю его. Сначала медленно, потом быстрее. Еще. Еще. Быстрее. Тру себя, чувствуя, как напряжение спускается от груди все ниже. Скапливается в центральной точке тела и расщепляет меня на атомы. Перед глазами белые пятна, дыхание рваное, губы пересохли от беззвучного крика. Но зато меня отпустило. Тело насытилось, и я, пожалуй, готова к работе.

Убираю пальчики от промежности, хочу поднять и взять их в рот, как вдруг запястье простреливает.

Я в шоке открываю глаза, готова дать с ноги и застываю в шоке, когда Марат тянет меня к себе и сам облизывает мои пальцы.

Господи. Что он тут… Я что, дверь не закрыла? Он все видел?

Взгляд Марата, подёрнутый дымкой. Он уже не соображает. Да и мне недолго нужно, чтобы возбуждение вспыхнуло с новой силой.

Были ночи, когда мы занимались сексом по несколько часов.

– Отпусти, – прошу тихо, пока он смачно ест мои пальцы, тянет меня к себе. Еще секунда, и случится трагедия. Я снова вернусь в состояние безотказной девочки, жаждущей любви. Сначала от Марата, потом от Камиля. Тогда можно сразу звонить Леонову, моему психиатру, и заказывать палату.

Собираюсь с силами и бью Марата коленом в твердый пах.

Он раскрывает глаза, отпускает меня и опадает, но удерживает себя, опершись о раковину.

– Покиньте мой кабинет, Марат Каримович. Думаю, мы все обсудили. Или остались вопросы?

– Все вопросы, – выдыхает шумно, собирается с силами. Наверное, больно ему? Пожалеть? Отсосать? Блин, что в моей голове? – Я напишу по электронной почте.

– Да, это будет рационально. Вы же всегда поступаете рационально.

– Зараза вы, Виктория Владимировна, – только и выдает Марат, оставляя за собой последнее слово, и ковыляет к двери, и тут замечаю в его руке что-то желтое. Желтое белье я сняла и бросила на раковину. Можно, конечно, остановить его и проверить, но я лишь стою и улыбаюсь, почему-то представляю, как он будет нюхать мои трусы и дрочить.

Вот дурак. А мог бы меня трахать, не окажись уродом.

Я всегда любила смотреть, как его большая ладонь гуляет по члену.

Черт. Все-таки придется принимать душ. Между ног опять наводнение. А как только я приведу себя в порядок, то обязательно напишу, что ему лучше уйти с этой работы, потому что с таким недотрахом, как у него, он вряд ли сможет соблюдать дистанцию со своими сотрудниками. Со мной.