Глава 8
Марат
– Ладно, так и быть. Можешь отвезти меня домой, – умудряется эта коза еще и командовать, пока несу ее мешком к своей арендованной машине. Сваливаю ее на заднее сидение, а она все равно вперед переползает, еще и чулками черными светит. На них что, стразы? А я думал у меня в глазах блестит.
Она меня до инфаркта доведет.
Сажусь в машину и тут же вижу протянутую ладонь.
– Что?
– Давай быстрее.
Серьезно? Прямо здесь? Ну ладно.
Тянусь руками к ширинке.
– Ты совсем озабоченный, – возмущается. – Телефон. Или ты может быть знаешь, где я теперь живу.
Достаю телефон и отдаю его ей. Она тут же подносит его к моему лицу, чтобы разблокировать. Но, что забавно, даже в мессенджеры не лезет. Просто забивает адрес в навигаторе и ставит гаджет на подставку, чтобы видеть, куда ведет карта.
– Сигареты дай.
– Может не будешь свой организм после двух литров коктейля добивать сигаретами?
– А может ты не будешь лечить меня. Ты давно потерял это право.
– Можно подумать, когда-то имел, – хмыкаю я, достаю пачку и кидаю ей. Она тут же закуривает, отворачивается к окну, стекло на котором съезжает все ниже, пока часть волос не начинает выдувать из машины ветром.
Красиво, но надо следить за дорогой. Смотреть вперед, а не на острые коленки Вики. Руки так и чешутся к ним прикоснуться.
Ненавижу пьяных баб. И это ведь правда. Они сразу перестают соображать. Начинают творить дичь. Совершенно не понимают, какие это последствия может иметь. Но Вика не такая. Она даже в стельку пьяная разворачивает психологические комбинации и умудряется нажимать на самые болезненные точки. Но самое главное она всегда выглядит охуенно. Даже сейчас, поджав под себя ноги и выпуская клубы дыма в открытое окно, она словно только что собралась идти бухать, а не уже набухалась. Где все эти атрибуты пьяни. Растекшаяся тушь, песни, а самое главное, почему она до сих не пристает ко мне, как это было раньше, стоило хоть грамму алкоголя попасть в ее организм.
– Ну и что ты уставился? Мы вообще-то по дороге едем.
– Да так…
Она выбрасывает сигарету в окно и, перекинув копну светлых локонов на другое плечо, разворачивается ко мне. Если приглядеться, то между сведенных ног можно увидеть полоску красных трусиков. В тон платью. Скорее всего дико дорогих.
Интересно просто, как быстро я их сниму и пополню свою коллекцию.
– Что? Да так? – кривляется она, но даже при этом ее лицо не становится гримасой. На Вику в любом ее состоянии приятно смотреть.
– Думаю, почему ты не похожа на панду, как все нормальные алкоголички после клуба.
– Я не алкоголичка, – задирает она свой острый носик. – А тушь у меня водонепро… водоне… Блять! Короче не растекается, в отличие от тебя.
– Типа потек при виде твоей ебливой задницы?
– Не типа, – садится на эту самую задницу и выставляет ножку вперед, держа ее на весу. Еще немного и коснется меня. – А потек. Думаешь, я не вижу, как ты хочешь меня трахнуть?
– Ну ты вроде не сильно состарилась, чего бы мне перестать хотеть, – говорю, смотря на дорогу, пока ее алый педикюр в чулке маячит возле щеки. Касается. Скользит. По телу мурашки только от одной мысли, что скоро эти пальчики окажутся у меня во рту. Только доехать надо.
Поворачиваю на проспекте, смотря по боковым зеркалам, и вдруг мне по роже этой самой ногой прилетает.
– Ой, прости, нога дернулась.
Смотрю на «невинную» Вику, которая тут же убирает ногу. Но я хватаю ее и к себе на колено кладу. Ближе к паху. Там тоже давно кое-что дергается.
– Ты поэтому в клуб приехал? Потому что я не состарилась?
– Ты же теперь моя подчиненная, можно сказать, лицо «Авангарда». Должен же я был проследить за надлежащим поведением.
– Удобная позиция.
Погоди, доедем, будет еще удобнее.
Мы доехали до высотки в центральном районе. В принципе ничего удивительного. Здесь и должны обитать такие, как Вика. Она не спала, но искусно притворялась. И лишь длиннющие ресницы подрагивали.
Я паркуюсь на гостевой стоянке и глушу двигатель. Еще долго смотрю на Вику, прежде чем коснуться ее колена. Шелк манит. А мурашки, побежавшие по коже, ясно дают понять, как остро она реагирует. Провожу пальцам по бедру, задирая и без того короткое платье, смотря на райское местечко, скрытое тонкой тканью.
Мысли несутся к дневному эпизоду, где мне удалось застать ее за непотребством и только чудом не сорваться и не нагнуть над раковиной. Кажется, на языке до сих пор остался ее вкус. Терпкий. Сладкий. Наркотик, попробовав который, ты навсегда запоминаешь, как тебя кроет. А иначе почему я весь вечер как подросток провел в ее ленте. То ли просто пересматривая ее фото, то ли ожидая знака. И если ее сторис не было знаком, то я ничего не знаю об этой женщине.
– Ты еще подрочи тут на меня, извращенец, – открывает она глаза и проказливо улыбается. Я не могу не улыбнуться в ответ.
Сейчас нужно вспомнить о правиле не гадить на своем рабочем месте, но с Викой все правила как обычно летят к чертям. Она свободна. Я свободен. Почему бы, черт возьми, и нет. Только сначала нужно установить правила, иначе можно повторить ошибки прошлого. Но все правила завтра, иначе рыбка соскользнет с крючка.
Тянусь к мягким, зовущим губам, но она отворачивается и дает коснуться лишь щеки. Но я слишком голоден, чтобы довольствоваться запахом. Рукой ловлю скулы и силой поворачиваю к себе наглое, самодовольное лицо. Жалю губами. Теряюсь в ощущениях, тут же закрывая глаза. Скольжу языком по мягким губам. Требую открыться. А стоит пальчикам Вики перебраться на мои плечи, совсем теряюсь в пространстве. Яйца уже вкрутую, хлопок боксеров становится наждачкою, а сердце ухает вниз, когда она выпускает мягкий стон и открывает губы, впуская меня. Одной рукой хватаюсь за затылок, скользя меж шелка волос, а другую вдавливаю в тонкую талию. Хочу перетащить на себя, взять прямо здесь, пока она не передумала, но опоздал. Вика сама меня отталкивает. Я как слепой котенок нихера не понимаю, а эта дрянь одергивает платье, скрывая резинку чулок, а еще и смеется. Сука.
– Прости, но секс в машине – это так неприлично. Поднимемся ко мне?
Вика, наверное, единственная баба, которой я позволяю к себе подобное отношение. Насмешка. Язвительность. Ради секса с ней, пожалуй, можно и не такое вытерпеть. Одна мысль от ее минета срывает закрылки и стягивает узлом яйца. Ей можно все. Сегодня.
А завтра поговорим.
– Как скажешь, Вик. Сегодня ты правишь балом.
– Только сегодня? – усмехается она и остается сидеть в машине. Я лишь растягиваю губы в улыбке, выхожу из машины и иду ей открывать. Более того, поднимаю на руки, чтобы она не рухнула где-нибудь по дороге.
– Только сегодня. Вика.
– Ну-ну, – обнимает меня за шею руками, утыкается носом и воздух втягивает. – Ты даже пахнешь так же. Вообще себе не изменяешь.
– Идти-то куда?
– Вон подъезд. Тринадцатый этаж.
– Почему тринадцатый? – задаю вопрос, двигаясь в нужном направлении и позволяя Вике самой щелкнуть брелком машины.
– Борюсь с неудачами, что меня преследуют, разве не ясно. Почему ты спросил?
– Может опять какую-то важную дату забыл.
Как забыл про ее день рождения. А через неделю мы расстались.
– Ну важную бы ты не забыл, значит, была не столь важной, – пожимает она плечами, и я раздраженно выдыхаю. Вот надо ей сейчас об этом говорить, а?
Мы заходим в лифт под пристальным взглядом консьержки неопределённого возраста, а стоит двери лифта закрыться, как Вика каким-то чудом умудряется спрыгнуть с меня и тут же запрыгнуть на бедра. На автомате хватаю ее задницу руками, вжимая промежностью в свой стоящий колом член. Блять, почему долбанный лифт едет так медленно. Вика целует меня сама. Буквально вылизывает рот изнутри, а у меня внутри все горит, как хочется увидеть ее под собой. Орущую мое имя. Извивающуюся от стона и оргазма. Мою. Снова. И похрен, что было. Я готов все забыть и просто двигаться дальше.
Двери лифта открываются, и Вика слезает с меня. Пошатываясь и держась за стены, идет к своей двери. На полпути запинается и почти летит вниз, но я ловлю ее, задницей к себе прижимаю.
– Ключи давай, открою дверь.
– И в постельку уложишь? – шепчет она, склонив голову мне на плечо и дотянувшись, целует подбородок.
– Уложу и вылижу, – целую в ответ, толкаю к двери, за которой не терпится спрятаться. Вика елозит по члену вверх-вниз, просто шикарно крутит попкой. Раньше она так не умела. Закрывая глаза, легко представить, как она крутит задницей на моем члене.
Ну давай же, еще немного.
Возле двери Вика мешкает. Достает из сумочки приличную связку и начинает ковыряться в замке.
– Вик, давай я.
– Что, солдат, давно готов к бою? – смеется она и все-таки справляется с замком. Поворачивается ко мне и вдруг перестает улыбаться. – Отбой, боец. На сегодня военные действия окончены.
Я не сразу понимаю, что она несет. А она еще и отталкивает меня.
Все тело свинцом наливается, а в голове шумит. Что за нахуй?!
– Чего встал, вали. Можешь еще пару лет дрочить на мою страницу, но меня тебе не видеть.
Злость потоком устремляется к мозгу. И только нормы воспитания сейчас не позволяют поднять руку. Но бог видит, Вика порой этого заслуживает.
– Больно надо. Думаешь, мало в Москве доступных девок? – говорю ей это уже в спину, но не выдерживаю, срываюсь. Ставлю носок между дверью и косяком. – А чего не так-то? Ты же сама меня звала. Или что? Это у тебя план такой был, наебать Марата?
– Ну получилось же? Неужели ты реально надеялся, что после всего, что ты со мной сделал, ты можешь вернуться спустя несколько лет и преспокойно начать меня трахать?
– Ну-ка, расскажи, что это я с тобой сделал?
– Мне вот больше заняться нечем, только напоминать тебе о том, какой ты ублюдок. Мне спать пора. На работу завтра. Начальник, знаешь, какой строгий?
Не даю закрыть дверь.
– Ты на что рассчитывала? Что я унижаться буду? В ногах у тебя ползать?
– Да ты и был готов! Только бы в трусы мне залезть. Что, за все эти годы не встретил никого лучше?
– Зато ты, я смотрю, времени зря не теряла.
– А что мне, тебя что ли ждать? Я похожа на жену декабриста?
– Шлюх в жены не берут, – вылетает из моего рта прежде, чем я успеваю подумать. Но Вика тут же дает мне оплеуху. Лицо дергается, но я молчу.
– Пошел вон, Марат Каримович. С этого момента для тебя я – Виктория Владимировна. И общаться мы будем только по работе.
– Тогда будь добра на работе больше не заниматься самоудовлетворением.
– Ни в коем случае. А то вдруг ты снова войдешь без стука.
Мы еще несколько минут смотрели друг другу в глаза, пытаясь справиться с наплывом эмоций. Мне столько всего хотелось сделать. Спросить. Сказать. Просто встряхнуть ее и заорать, да что с ней не так-то. Что со мной не так, что я снова и снова путаюсь в этой девке. Как проклятый. Как одержимый мотылек, лечу туда, где могу сдохнуть. Она буквально купается в своей ненависти, словно не чувствуя вины за свои проступки. Но это же Вика. Она идет по жизни легко. По головам. Не оборачиваясь.
– Доброй ночи, Виктория Владимировна. Будьте добры завтра не опаздывать.
– Ну как я могу, Марат Каримович. Спасибо, что подвезли.
Я уже отворачиваюсь и вдруг вижу Садырова, запыхавшегося.
– Вика! Блять, что у тебя с телефоном. Что ты в клубе устроила.
Так они еще вместе?
Он даже не поздоровался. Словно не заметил. Словно для него существует только она. Пусть так. Спускаюсь по лестнице, просто чтобы нагрузкой сбить эмоциональный шквал, что мешает дышать.
Бля, я так хотел быть с ней. Обустроился, приехал в Москву, выяснил, где она живет, а наткнулся на Камиля в одних, блять, трусах.
– Чего тебе?
– Вика где?
– Спит, – пожимает он плечами. Толкаю его и прохожу. – Ты не охуел ли? Мне охрану позвать?
– Вика! – ищу ее по огромной квартире, а нахожу в кровати. С голой задницей. Рядом вскрытая пачка презервативов. Две недели прошло.
– Я же сказал, спит. Устала она. Хотя ты, наверное, знаешь, как она любит поспать после отличного траха, – смеется Камиль. Я тут же оборачиваюсь и прикладываю его кулаком по носу. Он валится, а мне хочется еще ему вдарить, только вот слова его меня останавливают.
– Ну и что? Ударишь меня. Заберешь ее. Она все равно ко мне вернется. Она всегда возвращается. А знаешь, почему? Потому что в отличие от тебя, я готов любить ее любой. А ты готов?
Сам не знаю, почему вспоминаю этот эпизод, как бухал и дрался потом неделю, просрав проект в Сочи, как трахал самых красивых блондинок и блевал потом в клубах. Зачем стою и жду. Они ведь трахаться будут. Завелась от меня. А трахаться будет с ним.
Да пошло оно все.
Завожу двигатель, выбрасываю очередную сигарету и вдруг вижу Камиля. Он чеканит шаг к своей машине, а потом резко поворачивает ко мне. Открываю окно. Хочется в рожу ему плюнуть.
– Серьезно думаешь, что она тебе даст? Запомни, Балаев. Я ее люблю. Она любит меня. И трахаться будет со мной. Так что губу-то закатай.
– Знаешь, один раз я дяде рассказал, что мы с Викой переспали, так уж вышло. И я до сих пор жалею об этом. Хотя, тогда я ее не любил. Но я не верю в то, что человек, который любит свою женщину, будет с кем-то ее обсуждать, – заканчиваю говорить и газую, оставляя придурка откашливаться в облаке выхлопного газа.