Глава 17

Вика

Меня пробирает дрожь. И уйти нужно, и остаться хочется. Я знаю, чувствую, что осталось совсем немного, чтобы этот жираф, что ласкает мою шею горячим дыханием понял, что я люблю только его.

– Жестокая женщина, – его ладонь уже на ягодице, собирает ткань на халате, которым можно соблазнять не хуже, чем красивым бельем. Тело трепещет, стоит его шершавым пальцам коснуться моей кожи, тронуть внутреннюю сторону бедра. – Давай сыграем в потерю памяти, и ты останешься со мной в номере.

Да уж, сегодня сыграем, а завтра опять будем чужими людьми.

– Не хочу больше играть в игры, Марат, – тяну наконец руки к его сильным, жестким плечам. Мне так нравится наблюдать за его тренировками. Для этого пришлось его заставить записаться в мой клуб.

– Что это значит? – прижимает он меня к себе, давит пахом, давая понять, насколько возбужден, и уже пальцами нащупал насколько влажная я.

– Не хочу больше играть. Хочу по-настоящему. Либо никак.

Это, конечно, называется пойти в Ва-банк. И я до сих пор не уверена, что поступаю правильно, как и не уверена, что он ответит, как мне этого хочется. Скорее всего, я опять сяду в лужу. А так хочется, чтобы он согласился, чтобы обнял меня крепче, поднял в воздух и отнес в кровать, где мы снова будем не смотреть неинтересный фильм, а заниматься гораздо более фундаментальными вещами для наших отношений.

Он застывает. Отстраняется, смотрит так внимательно, словно пытается что-то разглядеть.

– Я не готов быть ничьей заменой, Вик. Это путь в никуда.

– То есть трахнуть меня сейчас это как бы нормально, а вот перестать играть – это путь в никуда? Да пошел ты.

Обида жжет грудь, и руки в кулаки сжимаются. Я к двери разворачиваюсь, а он не отпускает. Сжимает плечи руками, вдавливает меня в себя.

– Ты опять все перевернула. Я говорил совсем не об этом.

– Да что ты к Камилю этому прицепился. Он никогда для меня ничего и не значил, понимаешь?!

– Точно, а таблеток ты наглоталась, потому что тебе скучно стало, а не из-за его измены.

То есть ему даже напрямую говорить бесполезно?

А может, он все понимает, просто ему так удобно. Вика хороша, как сотрудник, как коллега, как подруга и, возможно, девочка на раз, но Вика женщина ему не интересна.

– Я больше не буду ничего тебе говорить, вижу, что бесполезно.

– Вика, ну что ты опять там надумала?

– Я надумала, что больше не хочу играть в твою подружку, отношения коллеги меня вполне устраивают, так что соблюдайте субординацию, Марат Каримович, – отталкиваю его задницей и ручку двери нажимаю.

В глазах столько слез, словно я только что по пустыне прошла, но я все равно не оборачиваюсь, пока он раздраженно зовет меня.

– Тебя саму не раздражает, как искусно ты выносишь мозги?

– Больше не буду вообще тебя беспокоить! Только по работе.

– Да, я так и поверил. До следующего похода в клуб! – он закрывает дверь с таким громким щелчком, какой мог быть от плети, которой Марат стеганул меня по спине. Пусть только морально, но хочется завыть от боли прямо сейчас.

Все бесполезно. Все эти игры. Все эти соблазнения. Он никогда не поймет и не поверит. Он всегда будет вмешивать Камиля в наши отношения.

Дойдя до своего номера, я застала Степановну и Лейлу за ссорой.

– Что у вас тут?

– Она собралась к своему Косте ехать.

– Куда, он же в Европе сейчас, – прохожу и сажусь в кресло, наливая себе колы. Костя в своем сторис регулярно постит свои успехи на автогоночном поприще.

– Он приехал в Москву на презентацию нового болида. Буквально на несколько часов.

– Так он тебе звонил?

– Нет, – признается она, опуская глаза.

– Ну и чего тогда туда переться?

– Вот и я говорю! Ее семья по всей стране ищет, а она попрется в Москву на крупное мероприятие. Еще и на попутках собралась.

– Действительно, отчаянный шаг. Но чего не сделаешь ради любви.

– Любви! – Степановна отбирает у меня виски, которое я хотела налить.

– Эй!

– Одна уже свихнулась со своей любовью! Скоро еще и сопьется. Теперь ты хочешь эту мелочь втянуть в так называемую «любовь»?! Что хорошего в вашей любви, а? Одни страдания?

– А что лучше, как ты, отрицать само понятие любви? Посвятить себя детям, которым ты в старости в итоге оказалась не нужна?

– Не ори на меня, мелочь пьяная! – трясет Степановну. – Я вырастила настоящих личностей!

О да, действительно. Видела я тех личностей. Один начальник в магазине бытовой техники, который дальше своего носа не видит и не может даже спасибо матери сказать, а второй стоматолог, которого лично я видела всего пару раз, и то он приходил и интересовался, не хочется ли мать посетить дом престарелых, потому что он очень хочет открыть свою клинику. После смерти их отца они категорически не приняли мужчину, который мог стать Степановне мужем, и она приняла их выбор, отказавшись от любви.

– Дебилов неблагодарных ты вырастила, которые потребовали от тебя отказаться от страсти, от любви. И вот тебе шестьдесят, а что у тебя есть?

– У меня есть гордость за то, как я прожила свою жизнь!

– Гордость тебя не согреет!

Степановна на грани слез, и я тут же спешу ее обнять.

– Ну прости. Прости. Слушай, мы все совершаем ошибки.

– Ты что-то слишком часто, – все-таки шмыгает она у моей груди, такая маленькая.

– Еще никогда никому советы даже самых близких не приносили пользы, потому что люди сами совершают ошибки, потому что только людям нести потом за них ответственность. Ты приехала сюда отдохнуть, вот и отдыхай. А мы поедем, – это отличный шанс смотаться подальше от Марата.

– Ты пойдешь на поводу школьницы?

– Я пойду на поводу гордости, ты же не хочешь, чтобы я унижалась перед Маратом и пошла выпрашивать любовь. Так что лучший выход – уехать.

– А дизайнер? Ты же хотела с ней встретиться, – напомнила Лейла, хотя уже совала вещи в сумку.

– Ой, я уже давно все обсудила. Марату останется принять мой проект, потому что у меня отличный вкус, и он это знает. Погоди ты, – смеюсь, когда Лейла уже у двери. – Дай хоть собраться.

– Блин. Давай быстрее.

– Поговори мне еще, мелочь пузатая, – щелкаю я малышку по носу и спешу собраться, чтобы скорее отвезти Лейлу к Косте, по которому она давным-давно пускает слюни.

Не прошло и получаса с нашего отъезда, как Марат начал названивать. Я, конечно, не отвечала, четко решив для себя, что больше не буду унижаться и ждать, когда до него дойдет. Не судьба, значит, не судьба. Мне и одной неплохо было эти последние несколько месяцев. Но, сука, как же греет то, что он продолжает наяривать и наяривать, словно ему действительно не наплевать, что со мной происходит.

– Ты не хочешь взять трубку? – раздраженно спрашивает Лейла. Мне, кстати, с ней легко общаться. Мы во многом похожи. Строгие отцы, строгие нравы. Но если у меня всегда была своеобразная свобода, то она свою получила только сейчас. И, судя по словам Степановны, немного зарвалась. Пробовала и алкоголь, и курить, и даже что покрепче. Частенько приходит за полночь. – Вика! Ну или выключи этот сраный телефон!

Она тянет руку к моему айфону, а я сбиваю ее рывком.

– Не трогай мои вещи, окей? И это моя машина, так что я буду решать, сколько он будет звонить.

– Не надо проблемы в своей личной жизни на меня скидывать, окей?

– Ты будешь сильно зарываться, я тебя твоей семье верну, окей?!

– Ну чего угрожать сразу?

– Ничего. Алло! – все-таки беру я трубку, потому что разговаривать с зарвавшейся малолеткой нет никакого желания. Думаю, даже поговорить с Костей, чтобы освободил меня от слова, ибо я не уверена, что Степановна справится, а у меня нет никакого желания потом разбираться с ее семьей.

– Вик, какого хуя? Ты где?

– Уехала от тебя подальше. И вообще, я решила, что негоже дружить со своим начальником. Так что…

– Вик, тебя саму это не заебало?

– Очень. Именно поэтому я следую твоему совету и еду искать гордость.

– В штанах мужиков?

– Фу, как грубо. Это мужикам, чтобы самоутвердиться, нужно перетрахать как можно больше девок. А женщина будет искать своего.

– А пока найдет своего, растеряет себя в мужиках. Куда хоть поехала?

– В Москву. Хотя тебя это больше не касается.

– Напиши, как будешь дома.

– Даже не подумаю. Увидимся в понедельник на работе.

– Да, да, так я тебе и поверил. Будь осторожна.

– Можно подумать, тебя это волнует. Я вообще-то ночью еду, почти одна, по пустой трассе.

– Ты потрясающа нелогична. Так мне волноваться за тебя или нет?

– Почему ты меня об этом спрашиваешь! А если у меня колесо проколет? А если на меня нападут? А если я попаду в аварию?!

– Ты водишь с двенадцати лет, и у тебя была только одна авария, кстати, рано утром, если я правильно помню, да и то по причине невменяемости. Твоя Степановна сказала, что ты не успела выпить. Если ты проколешь шину, ты сама сможешь ее заменить или позвонишь мне, или отцу, или… Камилю.

– То есть ты вообще не волнуешься?

– То есть я давно соединил наши айфоны, чтобы всегда знать, где ты.

– Что ты сделал? Какое это приложение, я удалю.

– Ага, попробуй разобраться в той свалке, что ты устроила в своем телефоне. Звони, если что, у меня тут интересный диалог намечается.

Он бросает трубку.

Он первый бросает трубку. А мое сердце так громко стучит, словно в машине что-то сломалось.

Интересный диалог?

Степановна сказала.

Звоню ей, делаю это дрожащей рукой, еле успевая смотреть за дорогой. Благо она хорошо освещена.

– Марья! – хорошо трубку сразу взяла. – Не говори ему ничего. Ничего, слышишь!

– Ну почему, Вик?! Все ведь иначе может пойти.

– А нечего ему облегчать задачу! Легко любить, когда все знаешь! Легко любить, когда уверен в безнаказанности. А пусть он так полюбит! Вот такую хуевую, какой он меня считает! Иначе ничего не получится, иначе это снова будет иллюзия любви, которая быстро растворится на фоне остальных проблем.

– Ладно, ладно, я поняла. Ничего ему не скажу.

– Ну и хорошо. Выгони его.

– Будьте осторожны.

– Да мы почти приехали. Все, на связи.

Весь оставшийся путь мы провели в молчании, хотя видела, как нервничает Лейла. Она начала кусать губы и грызть ногти, когда мы искали место на заполненной парковке.

– Блин, они такие красивые, – заметила она двух шоу-герл, которые представляли новые тачки. – А мы в чем.

– Не важно, в чем ты одет, важно, как ты себя чувствуешь. Так что отставить неуверенность в себе и пошли. Или обратно поедем?

– Нет конечно. Пошли, – все-таки распускает она волосы, а я подаю ей помаду. Она тут же становится старше, а я думаю, что с возрастом она станет очень красивой молодой женщиной. Уже сейчас в ней есть некие роковые зачатки, которые, например, в Диане пока что просто погибли из-за дикой неуверенности в себе. – Я готова.

Мы выходим из машины и слышим оглушительные звуки музыки и голосов, что доносятся из автомобильного салона, который освещает весь район. За стеклом видна толпа, машины на платформах, девочки в мини, но мы с Лейлой пришли только ради одного человека и как только попали внутрь, я тут же ему позвонила.

Хотя вряд ли он в такой суматохе и шуме возьмет трубку.

– Не отвечает?

– Нет, пойдем его искать, – беру ее за руку и начинаю лавировать в толпе, иногда кивая знакомым, имен которых даже не помню.

– Ну где же он? Он точно должен быть где-то здесь!

Я взглядом ищу знакомые лица и натыкаюсь на мужчину, которого как-то видела в сторис Кости.

Я тут же к нему, тащу за собой взъерошенную Лейлу. Несколько улыбок, пара нужных вопросов и он провожает нас в подсобку, по дороге не забыв стрельнуть мой телефон.

– Звонить мне, – улыбается он и уходит по делам, подарив мне очаровательную улыбку, а я толкаю дверь, но она не поддается, зато за ней слышны вполне себе провокационные стоны.