Глава 19

– Представляешь, какое совпадение, что ваши семьи знакомы, – смеюсь я, вспоминая, какими злыми были родители Лейлы, когда увидели ее на пороге, но какими стали спокойными, когда появился Марат. Прямо встречали как родного гостя. Он правда отказался заходить в дом, но уверил двух строгого вида восточных людей, что Лейла все это время была в надежных руках.

– Это уже закономерность, скорее, что в нашей с тобой жизни все так или иначе связано.

От его фразы волнение шампанским по венам растекается. Никакой выпивки не надо, чтобы ощутить себя пьяной и счастливой. Но я все равно волнуюсь, пока задаю вопрос.

– Это хорошо? Или плохо?

Марат вдруг тянет руку, хватает меня за затылок и резко, почти больно бьет губами по губам. И тут же возвращается к дороге.

– Это неизбежность, Вик. Мы – неизбежность.

Как быстр растворяется шампанское, оставляя мне только сладкое неприятное послевкусие.

– Как-то не сильно романтично, – хмурюсь я, готовая не просто обидеться, а закричать. Угроза истерики нависла темной тучей. Но вдруг меня кидает вперед.

Марат просто тормозит на пустынной ночной дороге, обхватывает мою голову и касается губами иначе.

Нежнее. Ласковее.

Словно действительно любит. Любит?

– Ну вот так уже лучше.

Он целует меня глубже, настойчивее, вплетается пальцами в волосы, причиняя легкую, но такую приятную боль. И она как глоток свежей воды. Радует, дает новый повод чувствовать себя счастливой.

В Марата вцепляюсь. Пальцами за воротник к себе тяну, хочу вдавиться в него, слиться с ним, стать единым целым. Какой же кайф вернуться в это невероятное ощущение, когда он рядом, когда он со мной.

– Давай тормозить.

– Только не говори, что хочешь отвезти меня домой, – шепчу ему в губы, а он фыркает.

– К себе.

– В отель? – поднимаю бровь.

– Нет, на этот раз я купил квартиру. Без помощи моей маленькой наглой сучки.

– Скажи это еще раз…

– Что? Возбуждает слово «квартира»?

– Нет, другое… Ну, Марат. Ну, Марик…

– Моя. Маленькая. Наглая. Сучка, – скалится он, а я в его губы врезаюсь, языком по зубам скольжу. Тут же горячий ответ получаю. Но он тут же толкает меня и машину заводит. – Все, села, пристегнулась. Надо добраться домой.

Ничего не меняется. Он как обычно не может заставить себя трахаться где-то кроме постели, но сейчас плевать. Я сейчас настолько возбуждена и влюблена, что готова вытерпеть любые его загоны. Ведь он терпит мои.

– Почему ты вернулся? – решаю немного снизить уровень жара между нами.

– Потому что ты поперлась ночью неизвестно куда. В место, где много людей.

– Я часто хожу по клубам.

– Ну так я всегда за тобой приезжаю.

– Если я звоню.

– Было несколько раз и без звонков.

– Да? – начинаю вспоминать. Да, бывало, конечно. – И что это значит? Ты больше не боишься стать заменой Камиля?

– Ты сейчас решила об этом поговорить?

– Ну прямо сейчас я могла глотать твою сперму, а так глотаю успокоительные.

Марат кидает на меня красноречивый взгляд и прибавляет скорость. Очень прибавляет. Под мой задорный смех.

Мы добираемся до нового жилого комплекса, мимо которого я езжу почти ежедневно. Хорошее место. Явно стоит больших денег. А значит эти годы разлуки он действительно работал.

Горжусь своим мужчиной.

Мы паркуемся на подземной парковке. Хочу дверь открыть, но тут Марат толкает меня в грудь и сам открывает мне дверь.

– Больной?

– Ну чтобы ты потом не говорила, что я о тебе не забочусь.

– Придурок, блин, – притворно обижаюсь, хотя тянет улыбаться. Джентльмен, блин.

Мы вместе поднимаемся в лифте. Тело дрожит от нетерпения, а Марат так больно сжимает мою руку, словно готов ее сломать.

Мы молчим, только иногда переглядываясь. И взгляд Марата такой, словно он уже вжал меня в металлическую поверхность кабины и вытрахал в самой развратной позе. Сжимаю бедра, облизывая губы. Так все ноет, словно мне предстоит впервые заняться сексом.

– Какой этаж?

– Пятнадцатый.

– Это чтобы не забыть день моего рождения? – смеюсь я, а он серьезен как обычно.

– Никогда не забуду, – он поворачивается ко мне и тянет на себя. Дыханием обжигает. Коленки дрожат, а пальцы на ногах подгибаются.

Черт, как же хорошо втягивать его запах. Просто до одури прекрасно.

Касаемся губами, играемся языками. Кусаю его колючий подбородок и тяну на себя.

– Когда там твой лифт приедет.

– Уже, – поднимает он меня в воздух. Обхватываю его талию ногами и обнимаю, глупо хихикая.

Он выносит меня. Так легко держит. Одной рукой, потому что второй лезет в карман и достает ключи.

Ничего не вижу, не хочу смотреть. Только целовать, обнимать, сжимать. Понимать, что теперь это мое, мое!

Он ставит меня на пол как-то неожиданно. Не сразу осознаю, что под ногами.

– Надо было сразу в кроватку.

– Ты валялась на полу, дралась. А я вообще не мылся. Так что мы идем в душ.

Я складываю руки на груди.

– Марат. Ну я тогда потеряю сексуальное вдохновение. Что ты будешь делать?

– Я твое сексуальное вдохновение, – поворачивает он меня и по заду шлепает. – Меня не потеряешь.

Пока иду, изображая обиженку, осматриваю голые стены. Тут бы ремонт сделать. Вот там бы отлично смотрелась барная стойка, прямо возле окна. И подвесные качели.

– Нравится? – тихонько шепчет Марат, идя за мной, а я киваю. Но хмыкаю.

– Неплохо.

– Займешься ремонтом?

– Как дизайнер? – фыркаю я, готовая обидеться. Захожу в ванную, вешаю куртку на крючок. Забавно, во всей квартире пусто, зато ванная готова. Хочу снять платье, но застываю, слыша в затылок.

– Как хозяйка и жена.

Я поворачиваюсь к нему. Медленно, боясь, что мне могло это показаться или присниться. Но нет. Марат здесь. Расстегивает рубашку, смотрит мне прямо в глаза.

– Ну что молчишь?

– Охуеваю тихонько.

Марат усмехается, делает шаг ко мне и к себе прижимает. Так крепко, до хруста костей.

– В твоем репертуаре.

– Он тебе нравится?

– Я вряд ли смогу слушать другой, – поднимает он мое лицо к себе и по губам губами нежно гладит, по волосам, по плечам, снимая лямки платья, оголяя грудь.

Шагает на меня, подталкивая в современную душевую кабину. Тянет молнию сбоку вниз. И пока платье скользило по телу, он накрыл мой сосок губами. Я просто ахаю и в его волосы вцепляюсь. Блин, какой кайф чувствовать его губы на теле. Это как взрыв. Словно вместо нервов фейерверки и они все во мне взрываются.

А Марат еще и мучает меня. Тянет сосок, отпускает, чтобы грудь чуть пружинила. Трогает пальцами другой. Меняется. Между ног все так тянет. Мне просто натерпится раздеться, но Марат словно умеет быть терпеливым и смаковать, доводя меня и себя до той крайней точки, когда обратного пути не будет.

– Марат, ты изверг. Я уже не могу.

– Я только начал. Ты же больше никуда не торопишься.

– Ну в таком случае, после таких мучений ты обязан дать мне отпуск.

– Я тебе дам. Я тебе все дам, – целует он мою шею, скатывает платье по бедрам, пока я царапаю кожу его шеи, дергаю за воротник и вовсе стягиваю с его больших плеч рубашку. Она уже влажная, неужели ему так же жарко, как и мне. Касаюсь сама кожи на плече, счастливо слизывая такой знакомый, соленый вкус.

Мочалка. Мыло. Много-много пены. Мы как дети играемся. Намыливаем друг другу носы, щеки, волосы, шею, спускаемся все ниже.

Я показываю язык и поворачиваюсь попкой, по которой он тут же шлепает, влажной тяжелой ладонью.

– Ох! – только и остается тянуть от удовольствия, пока он тянет меня за волосы, смывая пену. Кайф… Не помню, когда меня мыли в последний раз.

Я выгибаюсь. А он уже членом об меня трется, скользит вверх-вниз, задевая чувствительные струны где-то внутри тела. Если честно, не помню, как мы успели раздеться. Только знаю, что Марат бросил все в одну бесформенную кучку и сразу принялся меня мыть.

Теперь мы под горячими струями, тремся друг об друга, получаем удовольствие от прелюдии, прекрасно зная, что сегодня она закончится взрывом вулкана.

Марат сильнее прогибает меня, елозит мочалкой по спине, слизывает капли воды со щек. Я от ощущений почти с ног валюсь. Еле держусь за кафель.

Почти оседаю, но Марат обхватывает мою талию, продолжая терзать шею поцелуями, мочку уха брать в рот, покусывать так нежно, что в груди сладко ноет.

А о том, что творится между ног, даже говорить глупо. Все стало настолько чувствительным, что только тронь – я кончу.

И Марат прекрасно это знает, поэтому не трогает. Только скользит руками по бедрам, заводя этот мотор страсти еще больше. Рычу, потому что терпеть нет сил. Сама рукой между ног лезу, но Марат успевает быстрее. Хватает за локоть, второй, тянет на себя.

– Сегодня держи руки при себе…

Ответить не успеваю, он сует мне пальцы в рот и заставляет сосать, облизывать, молчать.

Держит меня в плену, а я даже вырываться не хочу. Пусть это мучение длится вечно, пусть он так и трется своим агрегатом о мою влажную кожу. Еще. Еще. Все чаще, имитируя нежный половой акт, доводя сам себя до крайней точки.

Он поворачивает меня к себе, толкает к стене, выключает воду. Так смотрит, что в пору прятаться. Кажется, еще немного и сожрет.

– Ты так смотришь, – тяну руку к его лицу, а он тыльную сторону ладони целует, указательный пальчик облизывает. О господи. На грудь пялится.

– Как?

– Словно я блюдо, а ты очень голоден.

– О да, Вик. Я очень, – его рука обхватывает грудь, другая – вторую. Он так сжимает их, так стискивает, что я облизываю губы, чувствуя, насколько близка к оргазму. Никакие фантазии о Марате не сравнятся с действительностью.

Он наклоняется, скользит губами по соскам, то по одному, то по другому. Я за волосы его влажные цепляюсь, бедрами друг о друга трусь, пытаясь унять жар, что таится между ними, что воском стекает вместе с каплями. Соски в плену, измученные поцелуями-укусами, а я уже издаю громкие стоны, не в силах владеть собой.

Марат обхватывает меня за спину, скользит пальцами по заднице, сжимает до легкой боли. Ахаю, когда он поднимает меня в воздух, куда-то несет. Я уже не соображаю, но тут же вскрикиваю, когда из горячей ванной попадаю в прохладный холл.

Этот контраст убьёт меня. По спине ползут мурашки, а тело прижато к стокилограммовой батарее, что трется об меня совершенно непристойно, совершенно прекрасно. Хочу его. До одури. До спазма внизу живота.

– Марат, я замерзла… – тонкий намек, скольжу кончиком языка по твердым губам, в глаза смотрю.

– Я согрею, – только и хрипит он, а потом я падаю. В прямом смысле он роняет меня на что-то пружинистое и мягкое.

Матрас, мать его.

Марат тут же ноги мои раздвигает и скользит губами все ниже.

О боже. О боже…

Раздвигает еще шире, смотрит на то, как я горю, как просто умираю от желания. Вся скользкая, влажная, полностью раскрытая перед ним.

– Марат… Просто сделай что-нибудь.

– Такая красивая. Сладкая. Мокрая. Для меня.

– Для тебя. Всегда только для тебя, – вскрикиваю я, когда он пальцами подцепляет влагу и раскатывает ее, растягивает тонкой ниточкой.

Это до такой степени неприлично, что я чуть глаза не закрываю. Но впитываю в себя каждую секунду, пока каждая клеточка в моем теле счастлива от происходящего.

– И все такая же вкусная, – пробует он пальцы, а я смеюсь, ногтями царапая его плечи, в ожидании взрыва. И стоит только Марату наклониться и просто слизать обильную влагу, как меня кроет.

Он еще ничего не сделал, но во мне было столько напряжения, что меня просто порвало на куски.

Я кричу, задыхаюсь, пока этот изверг мучает меня губами, языком. Господи, помоги. Оргазм не отпускает, скручивая все тело жгутами, пока я вдруг не чувствую, как меня наполняет, растягивает, раздирает твердый, окаменелый член. Член Марата.

– Тихо, тихо, – успокаивает меня любимый поцелуями, пока я пытаюсь в себя прийти, ощутить в полной мере, что он во мне.

И это настолько идеально, что хочется плакать. Горло перехватывает от эмоций.

Но я лишь сильнее вжимаюсь в него, обнимая руками и ногами, чтобы дать ему понять, как сильно люблю, как сильно он мне нужен.

Он вынимает член ровно настолько, чтобы толкнуться обратно. Раз. Другой. Третий. И снова. И до бесконечности, в одном и том же темпе печатного станка, который снова бросает меня в пучину страсти, где я могу только кричать и извиваться. Целовать его. Отдавать себя. Любить его. Всем телом. Всей душой.

– Марат. Марат, – он вытягивает себя, только чтобы закинуть мои ноги себе на плечи и войти снова. Так глубоко, что, кажется, планирует добраться до сердца. А оно стучит так, что готово из груди выпрыгнуть.

Да, я знаю, что секс всегда одинаковый, если мужчина знает, как сделать женщине приятно, но Марат не просто знает, он чувствует. Он буквально читает каждую мою эмоцию, каждую мысль, понимает, как меня повернуть, когда можно стать более грубым, назвать сукой и дать по заднице. А я знаю, что если нажать вот здесь, между членом и мошонкой, он будет в моей власти, а если облизать ствол снизу-вверх, то его встряхнет.

Он будет держать мне волосы, пока я скольжу губами по его стволу, втягиваю щеки, стягивая его плоть тисками. Между нами нет запретов. Кажется, не было этих лет разлуки, кажется, что с ним границы словно стены падают, и вот он уже входит в тугое колечко, а я позволяю ему это, потому что он умеет делать хорошо даже там. Заливает спермой, даже не стесняясь. Когда мы вместе, мы единое целое. Вот бы между нами и в жизни было так же хорошо, как в постели, когда мысли читаешь, когда стонешь в унисон, когда не думаешь, а только чувствуешь. Когда не парит, что могут подумать другие, потому что абсолютно никого не касается, чем мы тут занимаемся за закрытыми дверьми. Потому что большинство людей покраснеют, если даже услышат наши стоны.

Стою на четвереньках, вбирая Марата сзади. Двигаюсь в унисон, чувствуя, как член сильнее каменеет во мне, растягивает. Добиваю движениями бедра, активно работая всем телом. Давай, Давай, не молчи, покажи, что ты кайфуешь, как и я.

Нет ничего прекраснее, чем, когда вечный истукан, правильный и педантичный Марат стонет. По-мужски. Хрипло. Надсадно. Словно ему больно, когда он во мне, когда он близок к оргазму, выбивая из маня новую порцию оргазма, новую порцию любви к себе. Пока я выживаю новую порцию семени, которым покрыта уже с ног до головы.

– В душ? – выдаю хрипло, пока Марат прижал меня всем своим весом.

– Полежим. Мне нравится, когда ты такая грязная.

– Грязная?

– Да, моя грязная девочка.

– Мм… Значит ты любишь меня?

– Конечно.

– Марат, мне из тебя это вытягивать надо?

– Я с тобой, разве недостаточное доказательство любви, – вздыхает он, а меня обида берет, и я начинаю елозить, сталкивать его, но он только падает на спину и меня на себя затаскивает. Целует далеко не чистые губы и дергает за волосы.

– Да люблю я тебя. Люблю.

– Ну вот так бы сразу, – счастливо улыбаюсь я, пока мое настроение берет самую верхнюю отметку. Чувствую, что и настроение Марата поднимается стремительно. – Не устал…

– Я только начал… – наваливается он сверху и целует меня, очевидно, решив за одну ночь взять меня за все три года разлуки. А я и рада. Ведь главное он рядом. А тягостные мысли, почему он так резко передумал, я оставлю при себе. Сейчас это вообще не важно.