Глава 36

Кира

Пауза. А как иначе назвать то, что происходит? Я даже думать о нем не могу, сразу начинаю беситься. Как дошло до этого, не понимаю.

И как объяснить Яну, что меня изнутри всю крутит, как только я слышу хоть что-то о его бывшей? Дело не в том, что Ян не хочет говорить о любви, а в том, что я люблю его. Да, пожалуй, так и есть. Успела конкретно так втрескаться в него за это короткое время, что мы вместе, и отвыкла представлять себя без него. Он всегда со мной, всегда рядом, и я не хочу делить его с бывшей даже мысленно! Даже на какой-то сотый процент его мыслей!

Я знала о ней еще до нашего первого поцелуя. И да, я могла предположить, что эта болезненная тяжелая любовь все еще осталась в нем, пустив корни где-то глубоко в сердце. Но такой простой вопрос — а почему я должна была отступать? Почему должна была отказаться от него? Инициатива исходила от меня, но тут вообще пофиг, я не зациклена на классической картине мира, где девушка сидит в высокой башне и ждет принца.

Хотя именно так и было — я сидела в высокой башне Москва-Сити и ждала своего принца. А когда он явился, я превратилась в жестокого огнедышащего дракона и утащила его в свое логово, чтобы больше не отпускать.

Свои минусы я прекрасно знаю. Да, я плохая хозяйка. Может, я не умею создавать настоящий уют дома, не умею готовить, как его мама, и по жизни я далеко не милая тургеневская девушка, но я же видела, что нравлюсь ему такой!

И я тоже не дура, чтобы не почувствовать реальный, неподдельный интерес парня. Шикарного парня, я попрошу! На него же невозможно смотреть и не ощущать какое-то приятное тепло в душе и такие легкие покручивания внизу живота. Ну просто потому, что Ян Самойленко красив, как чистый секс, приправленный ноткой нежности и какой-то легкости.

Он во всем подходит мне, в каждой даже самой маленькой детали. Его улыбка, его глаза, его руки, его шея, пахнущая как мой преждевременный инфаркт от его запаха. То, как аккуратно и легко обнимает, не сжимая меня до боли в ребрах, а лишь намекая на что-то большее. Как будит меня утром, когда еще сам не успел нормально проснуться. Как ловит картонные пачки с продуктами, которые я роняю с верхней полки кухонного гарнитура, потому что ростом не вышла. Как открывает пассажирскую дверь в машине, чтобы еще раз чмокнуть перед тем, как я сяду.

И я должна была отказаться от этого, потому что где-то в пределах МКАДа живет его бывшая? Ну и что? Бывшая же. А я тут, я с ним, я в его настоящем! Она сама выбрала театр и карьеру, а не Яна, а я всегда буду выбирать его! Каждый день, плохой и хороший! Любой! Я всегда буду выбирать его! Потому что я (как я вообще дошла до такого?) люблю его.

Но просто милых улыбок и объятий в ответ мне мало. Увы. Я понимаю, что хочу большего, хочу говорить «я тебя люблю» и слышать это же в ответ.

В таком тупике, как сейчас, я никогда не была. И вроде я знаю, он что-то чувствует ко мне, но и к ней он тоже чувствует… «что-то». И боюсь, что это сильнее его. Он не сможет меня бросить, потому что слишком хороший для этого. Будет продолжать отношения со мной, чтобы не сделать мне больно своим уходом, и даже не понимая, что так еще больнее. Когда человек фактически с тобой, а мысленно нет.

Дать еще один шанс? Не знаю, все во мне говорит, что нужно сделать это. Я сама не готова отпустить, но мне сложно. Я бы очень хотела остаться с ним, но если вдуматься, то что я получу в итоге?

Мои метания затягиваются. Вечером после работы я уезжаю с Яном, как с водителем такси, не смотря на него и не разговаривая. Молча разбираю свой чемодан, закидываю командировочную одежду в стиральную машину и достаю из шкафа тот самый пакет с сувенирами из Питера. Как дура выбирала ему подарки, хотела что-то прикольное и яркое, а не магнитик и открытку. В итоге нашла и смешные носки, и классный чехол на телефон, и ароматизатор в машину. Он же любит свою тачку завешивать всякой ерундой, а потом складирует ее в бардачке. Вываливаю это все из пакета на ту половину дивана, где спит Ян, раскладываю аккуратнее, провожу рукой по ворсу покрывала. Встаю и оставляю все так, как есть. Начинаю ковыряться в шкафу, чтобы выбрать одежду на завтра, и в этот момент в комнате появляется Ян. Он в одних шортах после душа, а на шее у него висит белоснежное полотенце. Он почему-то любит именно белые.

Смотрю и понимаю, что все происходящее — аргумент в пользу «второго шанса». Я соскучилась… Черт, соскучилась! За прошедшие сутки мы даже не поцеловались! Как так? А я очень хочу опять на ручки к нему. Тем более, он сейчас такой теплый и вкусно пахнет после душа…

Ян присаживается на край дивана, рассматривает предназначенные ему подарки и улыбается.

— Спасибо. Видно, ты старалась.

— Рада, что это заметно, — продолжаю шипеть на него, хотя мысленно уже давно лежу под ним на кровати.

— Кир, может, поговорим?

— О чем?

— Считаешь, не о чем?

— Потом, Ян, — отворачиваюсь, бездумно перебирая свое белье в шкафу, а потом случайно цепляюсь за кружево, и все стопка с моими трусишками обваливается на пол.

Вздохнув, я приземляюсь в компанию к ним и принимаюсь заново их перекладывать. И тут чувствую, что Ян тоже усаживается рядом и тянется к моим красным кружевным…

— Это те, что были на тебе? На той фотке?

Киваю, а в голове проносятся забавные воспоминания. Мы с родителями попали на дегустацию вин в одном из ресторанчиков во время нашего тура по Карелии, и от полусухого меня немного унесло. А Янчика в ту ночь унесло конкретно после мальчишника. Я со своей откровенной фоткой тогда попала в точку, и нашу невероятно пошлую и горячую переписку помню прекрасно. И сейчас, когда я снова восстанавливаю в памяти сказанные им фразы, внутри медленно закипает вулкан. Так Ян еще и рядом, и стоит мне лишь руку протянуть, как я почувствую тепло ее кожи и смогу пальцем по венке провести…

— Почему я их не видел на тебе?

— Мы же очень мало виделись в этом месяце, — передразниваю, выдергивая из его рук свои трусики.

— Кир, если ты хочешь, я уйду.

В смысле? Куда уйдет? Сейчас, в ночь? Или… совсем? Но я еще ничего не решила. И вообще, я не хочу, чтобы он уходил. Ведь это так смешно, мы сидим сейчас над моим упавшим из шкафа бельем, а как будто не предметы одежды собираем, а наши отношения по крупицам.

И лучше я соберу и попробую еще раз, чем так легко сдамся и отпущу его. Лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть о том, что не сделал.

— Нет, — односложно отвечаю, поднимаюсь и укладываю вещи обратно на полку. — Не надо никуда уходить. Ложись, а я пойду в душ.

Разворачиваюсь на месте и натыкаюсь на него. На прекрасного и почти обнаженного Самойленко, который избавился уже от полотенца, и теперь мне только и остается, что пускать на него слюни.

Хотя… В смысле, блин, пускать слюни? Он что, чужой?

Нет, Кира, он твой! И может остаться твоим!

Долго-долго смотрю на него, задрав подбородок, и улыбаюсь.

— Что? — ворчит Ян, все еще обиженный на мое молчание и игнор.

Манерно прикусив губу, я снова поворачиваюсь лицом к шкафу и забираю с полки те самые красные трусики, предусмотрительно оставленные мной на верху стопки. Тянусь чуть дальше, чтобы собрать комплект целиком, и с деловым видом направляюсь в душ.

Чуть позже трусики вновь летят на пол, только в этот раз — прямиком с меня и не от моих рук. Если это наш второй шанс, то начало у него определенно яркое.