Глава 37

Ян

У нас пока перемирие. Случилось оно вчера вечером и было страстным и приятным. Не знаю, долго ли мы удержим то, что пока смогли восстановить, потому что в тот воскресный вечер я был уверен: для меня теперь только один путь. Но Миллер молчит, а значит, наш разговор ничего не изменил для нее. Послушала, подумала, поплакала на моем плече и пошла дальше. И поцелуй этот будет считать необдуманным порывом на эмоциях. А я так долго этого ждал.

Не хочется стать козлом в глазах Киры, а ведь если бы она знала, точно не простила бы. Но целуя ее вчера ночью, я вновь пытался думать, что это — самое правильное, а не что-то другое. Вновь говорил себе, что с ней будет хорошо. Ведь она хоть и бесится иногда, и то по понятным причинам, в целом очень дорожит нашими отношениями и очень старается для них. Про меня вот такого не скажешь…

Но самоубеждением вряд ли чего-то добьешься.

Блин, ну как же сложно.

Я даже просыпаюсь до будильника. Лежу, глядя в окно, за которым еще не начало светать, глажу по волосам Киру, в эту ночь уже вернувшую наш традиционный сон в обнимку. Думаю обо всем и только еще больше чувствую от этих мыслей, как меня рвет на части. Есть непреложная истина — я до сих пор люблю Женю, но есть и вторая сторона этой медали: моя симпатия к Кире и наши с ней отношения. Одна — синица в руках, другая — журавль в небе. Но я, как идиот, не становлюсь полностью счастливым, держа синицу в руках.

Дальше у нас все идет, как и до нового года, словно мы немного откатились назад. Снова вместе смотрим фильмы по вечерам, снова болтаем в машине, занимаемся любовью и не высыпаемся из-за этого, но проблема в том, что самой любви нет.

Я эти чувства ни с чем не спутаю, и если кто-то думает, что не знает силу любви, я уверен: я знаю.

Январь не так уж и медленно, но главное, верно подходит к концу. На следующих выходных после тех, когда я был на свадьбе Ри и Кая, а Кира — в своей командировке, мы наконец можем побыть вместе. Кирюха торжественно обещает даже прекратить свою постоянную работу и не подрываться от звука уведомлений на смартфоне, а в идеале вообще отключить интернет и быть для всех вне зоны доступа. Зная ее, я сильно в этом сомневаюсь, но по крайне мере, она реально этого хочет.

— Оставишь машину? Давай просто погуляем! — озвучивает свои идеи, рисуя стрелки перед зеркалом. — Мы так давно с тобой просто не гуляли по центру, а сейчас еще красиво.

— Я бы уже всю новогоднюю ерунду убрал, если честно.

— Не знаю, по-моему, классно. Нарядно и радует глаз. В Москве так каждый год.

— Может, я просто не привык. Дома такого не было. То есть украшают город, но к этому времени все уже разбирают.

— Поэтому лови момент здесь, — оценив итоги своих стараний, Кира с довольной улыбкой убирает все средства в косметичку. — Оставь машину, будем много ходить пешком, пока не замерзнем, а потом где-нибудь погреемся.

— Хорошо.

— Ты не хочешь?

Ну почему? Хочу. Просто в последние дни мой энтузиазм ко всему немного угас. Даже в работе были косяки, отхватил пинков от руководства. Меня все как-то напрягает, хотя я стараюсь делать вид, что расслаблен. Все отлично. Но это не так. Я не знаю, что со мной, а Кира слишком хорошо чувствует любой подвох с моей стороны.

— Хочу. Я просто никак не высплюсь, — то ли оправдываюсь, то ли вру.

— Значит, до ночи не будем, чтобы выспаться. Но это не точно. Ну я про то, что ночью выспимся, — загадочно подмигивает, намекая на одну из причин моих недосыпов. Вернее, самую приятную из этих причин. Ту, которую я не заслужил. А она уже подгоняет меня, натягивая свой любимый пушистый свитер. — Одевайся теплее, Самойленко! Пойдем уже!

* * *

— Ян, ты вообще меня слушаешь? — Кира резко тормозит на месте и обиженно на меня смотрит.

— Слушаю, — не вру, потому что краем сознания действительно ловлю все, что она говорит. Просто думаю параллельно о другом. — Ты сказала, что Эрика организовала потрясающе концептуальную свадьбу, и ее мозги явно подойдут для того, чтобы построить карьеру в Москве, а не в регионе, — повторяю почти дословно.

— Раз ты все слушаешь, почему никак не реагируешь? У меня же не монолог!

— Не знаю, что тебе сказать. Пожалуй, ты права, но Эрика теперь без мужа никуда не поедет. Только если он сменит футбольный клуб, она переедет с ним.

— Обожаю девушек, которые так интересно мыслят, — заключает Кира про мою подругу. А я ведь много раз говорил, что они чем-то похожи. Похожи, но… слишком разные все равно.

— Ты всегда видишь тех, кто близок к тебе по духу, — выдаю единственную умную мысль за этот вечер.

Москва шумит, хотя многие засели по барам. Все-таки дома все иначе: мест для прогулок у нас в городе мало, и вечер толпы не наводняют улочки и проспекты, а скапливаются на центральных улицах и где-нибудь там находят себе и своей компании место. Но и в наших «провинциальных» тусовках есть особый кайф, главное, иметь своих людей рядом.

— Зайдем куда-нибудь? — интересуется, немного повеселев.

— Замерзла уже? Все-таки мерзлячка ты, — пытаюсь даже улыбнуться и воссоздать те ощущения, что раньше сами с собой возникали рядом с ней.

— Угу. Я и не спорю.

— Выбирай, куда пойдем.

Кира на радостях начинает крутить головой во все стороны, вспоминая знакомые места и решая, где нам лучше приземлиться, чтобы согреться после морозной улицы. Прикидывает что-то про себя и тянет меня в сторону небольшого бара, где мы в итоге и усаживаемся. Вижу, что у Киры действительно поднялось настроение, она теперь делает все с большим энтузиазмом, даже коктейль себе выбирает с радостью. Пока она изучает меню, я в сотый раз изучаю ее. Вывод очень простой: красивая. Очень красивая. Эти ее розовые щечки, пухлые губы, густые пушистые волосы, завитые в крупные локоны…

Мне очень повезло, что в тот момент, когда я был в подвешенном состоянии по жизни, она выбрала именно меня.

— Я выбрала, — радостно сообщает Кирюха в тему к моим мыслям, а сама разматывает шарф, в который по привычке закутывается для зимних прогулок.

— Отлично, — зову официанта, жду, пока к нам подойдут, и ловлю какое-то дежавю.

Мы уже сидели с ней вот так в баре. Тогда, в самом начале, еще до первого поцелуя. В тот день, когда я впервые за долгое время увидел Женю, хотя пришел на спектакль с другой. Прошло четыре с половиной месяца, а все изменилось с тех пор.

Нам быстро приносят напитки и закуски, мы говорим тосты про успешную работу в новом году, больше встреч с друзьями и больше путешествий, но не про нас с ней. Ни я, ни она, и это странно, но именно так.

— Ян, а расскажи, о чем ты мечтаешь? — неожиданно спрашивает Кира, откладывая деревянные палочки для еды.

— В каком смысле?

— Глобально. Знаешь, не о том, чтобы зарплату подняли, в должности повысили и не о новой машине. Это довольно логично. А о чем-то серьезное и важном для тебя вот сейчас, на этом отрезке.

— И что же ты надеешься услышать?

— Правду, — она пожимает плечами.

Черт, Кира, правду не готов услышать даже я! Поэтому скажу что-нибудь абстрактное, пришедшее в голову.

— Ну давай так. Основательно обосноваться в Москве, найти здесь хорошую компанию на долгие годы, чтобы не скучать по друзьям, оставшимся дома. И хоть ты сказала, что не спрашиваешь о работе, в ней тоже есть определенная цель.

— Ян, но ведь ты сам говорил, что жизнь не только в работе.

— Да.

— Тогда почему не думаешь об этом?

А я молчу. Что сказать в ответ?

Прости, Кира, я думаю, но в мои мысли без стука и приглашения бесконечно входит другая?

— Потому что ты сама учила меня жить здесь и сейчас, — единственный вариант, который крутится в голове.

— Но я имела в виду немного другое… Ладно, видимо мы не совсем понимаем друг друга, Ян.

— Может быть.

— Это плохо.

— Во взрослой жизни так бывает.

Кира никак не комментирует мою мысль и смотрит отрешенно в окно, где за стеклом красиво мерцает столичная иллюминация. Блики отражаются на дне стакана, где остались только льдинки, что не успели растаять. Чувства к Кире — как этот лед: он тоже расплавился, но не ушел полностью.

Я снова стал живым рядом с ней. Я снова вспомнил, что в этой жизни есть простые радости. Я прожил столько классных моментов, но наши дороги пересеклись, а не переплелись навсегда.

Сегодня мы оба это понимаем, и Кира больше не задает вопросов. Сердце рвется на части от мысли, как я виноват перед ней, но мне себя не исправить, а ей не победить то, что сильнее меня.