Глава 11

Саундтрек к главе: Julia Michaels – Heaven

Я сминаю губы Веры, полностью подавляя зарождающееся сопротивление. Правда пару секунд назад она пыталась призвать меня к благоразумию, оттолкнуть, но как-то все неуверенно, дрожащим голосом. Я сжимаю талию Ангела, спускаясь губами по шее, и Вера вздрагивает.

– Тимур, мы не должны.

– Ты уже говорила это, я не внял.

– Сейчас ты говоришь слишком быстро, я не понимаю.

Перехожу на русский, старательно подбирая слова.

– Ты говорила… – снова перепрыгиваю на английский. – Дальше я не знаю слова. Подскажешь мне? Тащусь, когда ты разговариваешь на родном языке.

– Тимур…

– Вера…

Я слышу ее улыбку. Она как тихое фырканье, которое мой Ангел даже не пытается скрыть. Скольжу ладонями по ее платью из жатой ткани и сминаю грудь. Хочется застонать вслух от невероятных ощущений. Она упругая и полная, больше моих ладоней. Соски словно царапают кожу, вырываясь наружу. Я задираю подол платья и веду ладонями по бедрам.

– Осторожнее, там синяк.

– Не сошел еще?

– Новый.

Я отстраняюсь, нахмурившись.

– Откуда?

– Все тот же комод. Надо его переставить. Стоит прямо на входе в комнату, постоянно его задеваю.

Вера улыбается, но ее глаза – нет. Неужели ее муж не догадался сам переставить гребаный комод, о который она каждый раз травмируется? Что у нее там за придурок, не пойму?

– Я аккуратно.

Снова прикасаюсь к губам Веры, а дальше все как в тумане. Мы жадно целуемся, пожирая стоны друг друга, проглатывая всхлипы и какие-то слова. Срываем мешающую нам одежду и неконтролируемо касаемся друг друга, сминая кожу и прощупывая самые чувствительные места. Я снимаю с Веры бюстгальтер и опускаюсь перед ней на колени, всасывая сосок в рот. Терзаю его губами и зубами, а Ангел царапает кожу моей головы и выгибает спину. Она стонет не громко, но так, что от каждого звука у меня по телу бегут мурашки. Мое имя на повторе срывается с ее губ, и я прикусываю сосок, вырывая новые эмоции, которые зеркалят мои – горячие и бурлящие. Сжимаю грудь Веры, медленно продвигаясь вниз. На ней кружевное белье бежевого цвета, которое еще сильнее подчеркивает синяк на бедре, он расползся, словно пятно нефти на безупречно чистой воде. Я обвожу губами контуры этого пятна, но Вера мягко отстраняет меня.

– Не надо.

Провожу языком по внутренней стороне ее бедра, а потом отодвигаю трусики в сторону и делаю глубокий вдох. Я уже ощущал этот запах, и он стал виновником того, как меня повело. Как только язык касается влажных складочек, Вера громко охает, а я стону прямо в ее нежную кожу. Потрясающее ощущение, а осознание того, что ей при этом хорошо, заставляет чувствовать себя королем мира. Сколько бы я ни занимался сексом, то, что мы делаем сейчас, кардинально отличается от прошлых ощущений. Я еще даже не вошел в своего Порочного Ангела, но чувство такое, будто уже балансирую на грани оргазма. Он зарождается где-то в голове, щекочет затылок и горячими волнами спускается по позвоночнику. Не могу оторваться от нее, без остановки кружу языком, вырывая из Веры все новые и новые звуки. Она стонет, всхлипывает и иногда даже пытается оттянуть меня за волосы, повторяя мое имя. Но нет, я ни за что не оторвусь от нее, пусть даже мир вокруг рухнет. Тело Ангела на мгновение каменеет, а потом содрогается мелкой дрожью, которая сопровождается протяжным тихим стоном. А мне хочется, чтобы она кричала мое имя во весь голос, не сдерживаясь. Собираю языком ее удовольствие, не упуская ни капли, и поднимаюсь, довольно облизываясь.

Вера смотрит на меня пьяным взглядом, продолжая лениво скользить по моим предплечьям.

– Хочу тебя до изнеможения, – произношу ей в губы, а потом даю Вере попробовать ее собственный вкус. Она так жадно берет все, что я предлагаю, что желание положить к ее ногам весь этот гребаный мир становится всепоглощающим.

Резко подхватываю Веру и усаживаю на стол. Нежности закончились, мой внутренний зверь вырвался на свободу и жаждет растерзать желанное тело. Погрузиться по самые яйца и долбиться, пока не взорвется.

– Тимур, подожди, – шепчет Вера, пока я лихорадочно сдираю с себя боксеры.

– Больше не могу, – отвечаю ей, покусывая кожу шеи.

– Да погоди. Тут карандаш.

Она сдвигается немного вбок и вытаскивает из-под попки простой карандаш. Мы оба смеемся, а потом я снова набрасываюсь на нее, впиваясь в шею губами и зубами. Сжимаю ее грудь, спускаюсь ладонями ниже и шире раздвигаю ноги Ангела.

– Черт, презерватив, – цежу сквозь зубы, шаря глазами по полу, пытаясь отыскать в куче сброшенной одежды свои джинсы. Хватаю их, и уже через несколько секунд латекс раскатан по каменному члену.

Придвигаюсь к Вере вплотную и медленно погружаюсь в нее. Мне приходится зажмуриться, потому что комната вращается. Ощущения просто нереальные. Горячо, влажно и тесно. Вера впивается в мои плечи ноготками, пока я, сжимая ее попку, начинаю двигаться все увереннее.

– Ох, Тимур, – стонет она мне на ухо, делая мои ощущения острее.

– Еще, – шепчу я.

– Тимур, – повторяет она мое имя, и, клянусь, это самый сладкий из всех звуков.

Я вхожу глубже, сильнее. Вера вцепляется в меня, обнимая ногами мои бедра, подталкивает меня ускориться, и я удовлетворяю ее желание. Теперь уже не могу остановиться, просто схожу с ума от переполняющих меня ощущений. С Ангелом все совсем по-другому. Так же дико, как я люблю, но при этом с пряной ноткой чего-то особенного, интимного. Мы как будто находимся в коконе, в который никому, кроме нас, нет доступа. Он закрывает нас от остального мира, оставляя нам уголок уединения, в котором только мы вдвоем и бурлящие между нами чувства.

Я укладываю Веру на стол и любуюсь ею. Хватаю за бедра, подтягивая на самый край, закидываю ее ноги себе на плечи и, не сводя с нее взгляда, продолжаю трахать так, как нам обоим нравится. Пару раз сбиваюсь с ритма, потому что засматриваюсь на своего Порочного Ангела, которая, раскинувшись на столешнице, смотрит на меня с такой же жадностью. Она периодически прикрывает глаза и кусает губы, когда ощущения становятся особенно острыми, и есть в этом нечто особенное. Когда женщина выглядит, как самое невинное создание, но стоит ей раздеться, – и в ней просыпается фурия, которая не оставляет мужчине и шанса на выживание. Но я готов умереть прямо сейчас, не выходя из Веры, и знаю, что это будет самый счастливый конец на свете.

– Красивая, – хрипло произношу я, ловя каждое движение Ангела. – Какая же ты красивая.

Щеки и шея Веры краснеют, глаза закатываются, и она выгибает спину, снова кончая. Я чувствую нарастающую внутри нее пульсацию, ловлю пальцами дрожь и мурашки, которые стремительно разбегаются по телу Ангела, а уже через минуту догоняю и свое собственное удовольствие, крепко вжавшись в тело Веры.

Моя голова лежит на плече Ангела, пока она рассеянно гладит меня по волосам. Мы пытаемся отдышаться, но пока безуспешно. Этот забег нас немного вымотал.

– Хочу так каждый день, – севшим голосом произношу я.

Вера усмехается.

– Ты замечательный любовник.

– Давай проведем урок голыми, – предлагаю я, поднимая голову.

Вера смеется.

– Совсем?

– Совсем. Давай, соглашайся. Наверняка у тебя такого еще не было.

Она качает головой, слегка царапая зубами губу.

– Такого точно не было.

Я выпрямляюсь, поднимаю Ангела на руки и несу к дивану в дальней части кабинета. Усаживаю на мягкую бархатную обивку и возвращаюсь к нашим брошенным вещам.

– Ты не мог бы развесить мою одежду?

Останавливаюсь у стола, выбросив презерватив в мусорную корзину.

– А разве твое платье помнется?

– Просто развесь, пожалуйста, – просит она, обнимая колени.

Я быстро расправляюсь с нашей одеждой, аккуратно развесив ее на спинке кресла, беру книгу и иду к Вере. Сажусь, облокотившись о широкий подлокотник и, широко разведя ноги, притягиваю Ангела спиной к себе. Открываю перед нами книгу и медленно начинаю читать. Вера смеется.

– Когда ты успел купить эту книгу?

– Пока ты болела. Я решил, что должен поразить тебя своими знаниями.

– У тебя хорошо получается. Вот здесь ударение неправильное. Давай еще раз с начала предложения.

Я читаю, а Вера периодически поправляет меня, подсказывает. И мне хорошо. Так хорошо, как не было уже давно. Кажется, что слова запоминаются быстрее и все проблемы, которые были в моей жизни, отошли на второй, а то и третий план, и теперь все, что меня заботит, – это…

– Ты голодна?

– Съела бы что-нибудь.

– Подождешь меня здесь? Я быстро.

– Прямо в таком виде?

– Нет, надену носки.

Вера заливисто смеется, пока я пытаюсь запрыгнуть в джинсы без боксеров. Хрен я их сегодня надену, тот раунд точно не был последним, ведь я чертовски изголодался по Вере. Укрываю ее тонким пледом и бегу на кухню за едой. Таня любезно складывает на поднос закуски, ставит стаканы с компотом, и я несусь назад. Открываю дверь в кабинет и застываю. Вера сидит на диване, сжавшись и так плотно обмотавшись пледом, что я могу видеть, как ее пальцы впиваются в ткань. Немного поодаль от нее стоит мой отец и хмуро смотрит на меня.

– Ты что здесь делаешь? – резко спрашиваю я, проходя мимо него.

Ставлю поднос на стол и перемещаюсь так, чтобы закрыть собой Веру.

– Вот зашел проверить, как проходят уроки. Как посмотрю, довольно плодотворно. – Он пытается выглянуть из-за моего плеча, но я делаю шаг в сторону, чтобы перекрыть отцу обзор. – Вера Архиповна, надеюсь, мы с вами поняли друг друга?

– О чем ты? – нахмурившись, спрашиваю отца.

– О твоих занятиях. Вера Архиповна больше с нами не сотрудничает, – поясняет он на английском.

– Какого хера?! – рычу я.

– Я предупреждал тебя. Точнее, пытался, но ты меня не услышал. Конец разговора. Ты идешь на курсы, а то с преподавателями у тебя не складывается. Точнее, складывается, но не в ту сторону.

Отец разворачивается и сваливает из кабинета. Я заряжаю кулаком в стол, а потом резко разворачиваюсь, когда Вера, прошмыгнув мимо меня, кидается к своим вещам на кресле. Она хватает бюстгальтер, а я – Ангела за руку.

– Эй, эй, – произношу успокаивающим голосом. – Ну что ты сразу так реагируешь? Он – придурок, и не ему решать, когда закончатся эти занятия.

Я пытаюсь притянуть Веру к себе, но она выворачивается и натягивает бюстгальтер, а за ним и трусики.

– Ангел, остановись, – прошу я, но она снова выдергивает руку из моей хватки.

Ее щеки горят красным, а руки трясутся.

– Я не выпущу тебя, – безапелляционно заявляю я.

Вера хватает платье со спинки кресла и быстро его надевает. Дрожащими пальцами поправляет поясок, а потом – прическу.

– Это правда, Тимур?

– Что?

– То, что сказал твой отец. Что я уже третий преподаватель.

– Вера…

– Правда или нет? – практически выкрикивает она.

– Откуда мне было знать, что появишься ты? – я тоже повышаю голос, вся эта ситуация раздражает меня. Я злюсь на отца, готов лютовать, но никак не могу остановиться, чтобы не выплеснуть эту ярость на Веру. – И вообще, тебе ли предъявлять мне претензии?! Ты вообще-то замужем!

Она вскидывает на меня взгляд, полный то ли ненависти, то ли сомнения. Не ожидала, что из моего рта вырвется такое. Что уж говорить, я и сам себя застал врасплох.

– Вера, – спокойнее зову я, протягивая руку, но она отскакивает.

– Ты прав, – шепчет она. – Ты во всем прав. А я дура.

– Ты не дура, и я неправ, – подскакиваю к ней и, схватив за плечи, прижимаю к себе, преодолевая ее сопротивление. Целую в макушку, заставляя перестать трепыхаться в моих руках и наконец остановиться. – Ты не дура, – повторяю снова. – Прости за эти слова. Чтобы не было недомолвок, да, я спал с предыдущими, но только для того, чтобы выжить их отсюда, потому что хотел позлить отца. А потом появилась ты. Совсем другая. Ты мне нравишься, Вера. По-настоящему.

Я произношу признание короткими предложениями, потому что подбираю слова на русском. Ломаю язык, но продираюсь сквозь эти дебри. Мне хочется тараторить на шведском, чтобы высказать все, что я сейчас чувствую, но ведь тогда Вера не поймет. А я хочу, чтобы смысл каждого произнесенного мной слова достиг ее ушей и разума. Чтобы она услышала то, что я хочу сказать, осознала это и поверила мне, а не моему мудаку отцу.

– Не уходи.

– Я должна, – тише и спокойнее произносит Вера. Я заключаю ее лицо в ладони и поднимаю голову, заставляя посмотреть на меня. В глазах Ангела стоят слезы. – Это такой позор, Тимур. Я еще никогда…

Я наклоняюсь и шепчу в ее губы:

– Знаю, я такой единственный в твоей жизни.

Медленно и нежно целую Веру, не давая ей опомниться. Хочу, чтобы она забыла все, что произошло после того, как я вышел из кабинета. Чуть позже я разберусь с отцом, а сейчас надо убедить моего Ангела, что для нас ничего не поменялось. Наоборот, все только начинается.