Глава 12

Саундтрек к главе: Светлана Сурганова – О ней

Глушу двигатель и поворачиваюсь к Вере. Глажу контур ее ушка и, наклонившись, нежно касаюсь губ.

– Завтра в то же время?

– Тимур, может, и правда не стоит это продолжать? – неуверенно произносит она, и я, вздохнув, качаю головой.

– Ох, Ангел… Я не знаю, к чему ты привыкла, но прошу немного довериться мне. Я решу все проблемы, и завтра у нас будет занятие в привычное время. – Беру ее ладошку и, сжав ее между своими двумя, подношу к губам. – Ты только приходи, ладно?

Верин вздох такой же тяжелый, как и мой, но она коротко кивает.

– Хорошо.

– Я заберу тебя завтра с этого же места. В полдень, как обычно.

– Тимур, только, пожалуйста… не звони и не пиши.

– У тебя проблемы из-за этого? – слегка нахмурившись, спрашиваю я. Вера утыкается мне взглядом куда-то в шею, а потом кивает. – Эй, посмотри на меня. – Приподнимаю ее лицо, поддев указательным пальцем за подбородок. – Мы решим все проблемы. Ты мне веришь?

Ангел смотрит так внимательно, как будто пытается прочитать мои мысли.

– Странно, но верю.

– Почему странно? – спрашиваю с улыбкой.

– Ты только не обижайся, ладно? Но ты очень молод, амбициозен, импульсивен. Завтра тебе может приглянуться другая девушка. Или, например, ты не придумаешь, как решить проблему, и просто махнешь на нее рукой. А мою проблему так просто не решить, Тимур.

Я наклоняюсь и шепчу в губы своему Ангелу:

– Вера, если я принял какое-то решение, то иду к цели, ни перед чем не останавливаясь. И сейчас моя цель – ты. Я сделаю все, что будет нужно, только помоги мне.

– Как?

– Не отталкивай. Не отказывайся от нас.

– Ты так говоришь, как будто…

Я прикасаюсь кончиком указательного пальца к ее губам, и она выпячивает их, целуя мою кожу.

– Не навешивай ярлыков, ладно? Просто плыви по течению. Я держу тебя.

– О, господи, – выдыхает она и повисает у меня на шее. Я отстегиваю ремень Веры и прижимаю ее ближе к себе, полной грудью вдыхая этот дурманящий запах. Если еще вчера я задумывался, нужны ли мне эти отношения, то сегодня уже на сто процентов уверен, что не отпущу своего Ангела. Да, мне придется побороться за нее – причем в первую очередь с ней самой, – но я готов к этой борьбе.

Вера отрывается от меня и нежно целует в губы.

– Не забудь забрать меня завтра.

– Я буду здесь без десяти двенадцать.

– Почему без десяти? – с улыбкой спрашивает она.

– Чтобы, когда ты выйдешь из метро, могла сразу прыгнуть в мою машину и поцеловать меня.

Вера хихикает, как девчонка, а потом, коротко чмокнув меня в губы, выскакивает из машины. Захлопывает дверцу, пробегает несколько метров и возвращается. Снова открывает дверцу, снимает часы и кладет их на пассажирское сиденье.

– Покатай их вместо меня.

Я улыбаюсь.

– Сделаю все в лучшем виде. Прокачу с ветерком.

Вера слегка хмурится.

– Сильно не разгоняйся, ладно? – прикусив губу, она смотрит на меня так, будто не решается сказать что-то еще, а потом все же открывает рот и произносит то, что хотел бы услышать каждый мужчина от понравившейся ему женщины:

– Ты еще нужен мне живым.

А потом эта негодяйка просто захлопывает дверцу и спешит в сторону метро, а я с дебильной улыбкой глазею на то, как покачиваются ее бедра при ходьбе. Ангел еще раз оборачивается, прежде чем скрыться в толпе. Завожу машину и смотрю на лежащие на сиденье часы.

– Экскурсия откладывается, – произношу вслух, – у нас есть дела поважнее.

До дома отца я доезжаю в рекордно короткие сроки, всего раз постояв в пробке на проспекте. Паркую машину и, стараясь подавить всю скопившуюся ярость, выхожу из машины. Мне приходится тормозить себя, чтобы не ворваться в кабинет отца и не наорать на него за то, что устроил цирк при Вере, тем самым поставив ее в неудобное положение. Персонал, который крутится в доме, замечает мое настроение и старается слиться со стенами или предметами мебели, пока я решительным шагом преодолеваю коридор. Перед кабинетом отца прикрываю глаза и делаю три глубоких вдоха, сжимаю и разжимаю кулаки, вспоминая наставления мамы попытаться найти общий язык с этим донором спермы. Коротко стучу и после скупого «войди» толкаю дверь кабинета. Захожу и закрываю ее за собой, нарочито стараясь действовать медленно, потому что, стоит мне только допустить хоть одно резкое движение – и я сорвусь. Вибрация внутри моего тела уже достигла критической отметки.

– Отвез Веру? – спрашивает отец, чем бесит меня еще сильнее, потому что тон, каким он задает вопрос, издевательский, с налетом стеба.

– Чем она тебе не угодила? – отвечаю вопросом на вопрос и сажусь в кресло напротив.

– Тебе, Тимур, сейчас не нужны отвлечения в виде глубоких чувств. – Отец складывает ладони домиком, и это раздражает. Пытается показать свое превосходство? Ну-ну. Мама вложила в меня столько уверенности, что этот придурок может пытаться сколько угодно. – В твоей жизни начинается новый период. Ты пойдешь учиться, будешь перенимать азы управления бизнесом. Когда ты собираешься строить еще и отношения?

– Ты не считаешь, что это не твое дело? То, что происходит между мной и Верой…

– Вера замужняя женщина! – выкрикивает он, хлопая ладонью по столу.

– Я и сам это прекрасно знаю, – отвечаю настолько спокойно, насколько могу. – А ты не лезь не в свое дело. Я же не лезу в ваши отношения со шл… Жанной.

– Это тебя не касается, – цедит он сквозь зубы.

– Как и тебя не касаются мои отношения с Верой.

– Не зарывайся, Тимур.

Вот теперь я вижу того самого нечистого на руку бизнесмена. Впервые отец разговаривает со мной таким тоном, словно, если я ослушаюсь, мои ноги поставят в таз, зальют бетоном и кинут в воду посередине реки. Но меня это не пугает, нет. Может, у меня просто отсутствует инстинкт самосохранения, или я так сильно хочу Ангела, что готов идти по головам. Или по одной. Даже если она принадлежит моему собственному отцу.

Встаю с кресла и поправляю карманы джинсов, засовываю в них руки и смотрю на предка со снисхождением.

– Ты привык ставить мне условия, – произношу спокойно. – Говоришь, что я твой сын. Сложи два и два, и поймешь, к чему я веду. И вот мое условие. Остается Вера – остаюсь я. Если ты начнешь играть против меня, не обессудь, я также не буду стоять в стороне.

Отец тоже поднимается и упирается кулаками в столешницу, нависая над ней.

– Ты еще щенок, Тимур, чтобы угрожать мне. Не смей даже рта раскрывать без моего разрешения.

Я прищуриваюсь.

– Уверен, что хочешь начать эту войну? – спрашиваю севшим голосом.

– Мне бы очень не хотелось противостоять своему сыну. Но если это единственный способ воззвать к твоему благоразумию, я сделаю для этого все необходимое.

– Договорились. Прости, руку пожимать не буду, противно.

Разворачиваюсь и, хлопнув дверью, вылетаю из кабинета. Поднимаюсь в свою комнату, запираюсь и начинаю мерить шагами пространство. В голове рой мыслей, они скачут от конфликта с отцом – к Вере, от бизнеса – к чувствам. Перемешиваются, и я пытаюсь структурировать их так, чтобы понимать, что делать дальше. Но я точно не собираюсь сдаваться и отказываться от своего Порочного Ангела, я же только-только распробовал ее. Даже нет, я всего лишь пригубил, распробовать мне не дал мудак, которого я вынужден звать отцом.

Набираю маму, разговор с ней всегда успокаивает. Около часа мы болтаем ни о чем. Она рассказывает о поездке, как Хуго помогал ей искупаться в море и сколько удовольствия это ей доставило. Врач говорит, что ее показатели улучшились, чему я невероятно рад. Предлагаю ей переехать ближе к морю, если она его так любит, но мама отказывается, потому что Хуго не бросит бизнес, а без него она не хочет. Вообще у них довольно странные отношения. Официально они не вместе, но то, что больше, чем друзья, понимаю даже я. Хуго влюблен в мою маму, как, похоже, и она в него. Они стали бы потрясающей парой. Хотя они уже пара, только не афишируют это. Мне кажется, они еще даже не признались друг другу в чувствах. Но это их дела, и я в них не лезу. Если мама захочет поделиться, я выслушаю, однако насильно лезть не буду.

– Мам, у меня появилась женщина, – произношу я. Хочу, чтобы она все узнала от меня, неизвестно, в каком виде преподнесет ей новости отец.

– Женщина? Или девушка?

– Ей тридцать два.

Между нами повисает тишина. Я даже могу себе представить выражение маминого лица, которое появляется всякий раз, когда она испытывает шок, выступая против того, что бы я ни сказал, но пытается подобрать слова так, чтобы деликатно донести до меня свою точку зрения.

– Тимур, – наконец произносит она, и я морально готовлюсь к материнской выволочке, – не слишком ли на взрослая для тебя? Разве нельзя было найти девочку по возрасту?

– Я не искал. Она сама пришла.

– Соблазнила тебя? Сын…

Я смеюсь.

– Нет, мам, это я ее соблазнил, она упиралась. Была очень стойкой.

– Сынок, взрослая женщина – не самый лучший для тебя выбор. Я знаю, что ты у меня мудр и умен не по годам, но это слишком. Двенадцать лет разницы не в твою пользу.

– Мам, и она замужем.

Слышу, как мама давится воздухом, прокашливается, а потом тяжело вздыхает.

– Тим…

– Мам, не надо. Я трезво смотрю на вещи. На все, кроме нее.

– Ты влюбился?

Я усмехаюсь.

– Это вряд ли. Слишком мало мы знаем друг друга. Здесь скорее страсть.

– Ох, сынок, не нравится мне все это.

– Да брось, отцу это не нравится сильнее.

– Пообещай, что будешь думать головой, а не тем, чем обычно думают молодые парни. Не забывай о том, что у тебя еще вся жизнь впереди. И помни, своими желаниями можешь загубить жизнь женщине, у которой, возможно, все стабильно и упорядоченно.

– С чего вдруг мне ее губить?

– Тимур, ты молодой, все поступки совершаешь под действием импульсов, гормонов, которые сейчас управляют тобой. Позже, когда станешь взрослым мужчиной, обязательно поймешь, о чем я говорю.

– Вы сговорились, что ли? – рявкаю я не совсем почтительно по отношению к маме.

– Успокойся, Тим, не пыли. Я лишь высказала свое мнение. Я знаю, ты у меня умный парень и, когда немного остынешь, обязательно сделаешь правильные выводы. Как с папой?

– Не хочу сейчас говорить об этом.

– Хорошо, – выдыхает мама, – расскажешь, когда будешь готов. Хорошего дня, сынок.

– Пока, мам.

Откладываю телефон на столик у кровати и, сложив руки на груди, пялюсь за окно. Я надеялся, что разговор с мамой облегчит мне принятие решения, но он все лишь усложнил. А что, если я и правда думаю членом, потому что во мне идет война гормонов и разума? Нет, быть того не может. Я же не просто хочу Веру. Я хочу быть с ней. В смысле все время, в настоящих отношениях. Набираю маминого друга и после короткого приветствия и обмена любезностями озвучиваю то, о чем думаю последние три дня:

– Помоги мне продать квартиру в Стокгольме.

– Зачем?

– Хочу снять здесь дом.

– Решил остаться навсегда?

– Если бы решил, то покупал бы, а не снимал, но на это у меня пока мощности не хватает. Да и окончательное решение еще не принято. Все будет зависеть от того, как дальше пойдут дела.

– Хорошо подумал?

– Подумал, взвесил и просчитал.

– Свяжусь со своим риелтором.

– Спасибо, Хуго.

Попрощавшись, я снова откладываю телефон и смотрю в окно. Сказать, что принял твердое решение, я пока не могу. Сомнения одолевают меня с такой силой, что, кажется, от мыслей сейчас треснет череп. Но в чем я точно уверен, так это в том, что не хочу жить с отцом под одной крышей. Я и так выполнил практически все его желания. Приехал, поступил, учу русский, готовлюсь возглавить его бизнес. Пускай терпит некоторые лишения, ему полезно.