Глава 34

Саундтрек к главе: Linkin Park – Faint

Все-таки нам обоим приходится поработать. Когда мы, сидя на кровати, поедали сладкое, позвонил Миша. Потом раздалась трель звонка телефона Веры, и ей пришлось ответить, а после все завертелось. В итоге мы все же оделись и разошлись по своим кабинетам. Закончив дела, я иду в кабинет Веры. Несколько минут стою, прислонившись плечом к дверной коробке, и наблюдаю за ее сосредоточенным лицом. До чего же красивая женщина, и наконец моя! Я в любой момент могу подойти поцеловать, коснуться, обнять, взять наконец! И это чувство греет душу. Внутри очень спокойно и тепло, практически безмятежно.

Ангел наконец отрывается от монитора и смотрит на меня. Несколько секунд обычных гляделок – и вот на ее лице расцветает широкая улыбка. Отрываюсь от дверного косяка и спешу к ней. Приобнимаю со спины, а Вера поднимает голову, встречая мои губы. Как будто мы делаем так постоянно, уже очень долгое время.

– Закончил? – спрашивает она, когда я наконец отрываюсь от Ангела, обхожу стол и сажусь в кресло напротив.

– К счастью. А ты? Долго еще?

– Нет, тоже уже заканчиваю. Но завтра придется уделить работе больше времени.

Киваю.

– Мне тоже. Оставлю тебя, заканчивай. Пойду пока в спортзал. Присоединяйся.

– К сожалению, не могу.

Я уже встаю, чтобы уйти, но поворачиваюсь и вопросительно смотрю на Ангела.

– Почему? Болит что-то?

– Можно и так сказать, – уклончиво отвечает она.

Ла-а-адно. Разворачиваюсь и шагаю к ней. Присаживаюсь на корточки и заставляю повернуться ко мне лицом. Глажу колени Ангела, глядя ей в глаза.

– Выкладывай.

– Тимур, – возмущенно тянет она.

– Вера, – отвечаю таким же тоном.

Ангел прикрывает глаза, слегка краснея, а потом распахивает их и смотрит на меня прожигающим взглядом.

– У меня те самые дни, – произносит негромко, но так поднимает брови и пучит глаза, что я невольно смеюсь.

– Ну да, спорт в таком случае противопоказан, – соглашаюсь спокойно. – А почему сказать боялась?

– Мужчин это не касается.

– Еще как касается, – фыркаю я. – Напрямую. Например, ближайшие – сколько? – пять дней нам предстоит секс только в душе.

– Какой секс?! – возмущается Вера, снова смешно выкатывая глаза.

– Страстный, – усмехаясь, отвечаю я. – В разных позах. Особое разнообразие, конечно, не обещаю, но все равно будет мощно. Уж я постараюсь.

– В этот период нельзя заниматься сексом.

– Кто тебе такое сказал? – теперь уже мои брови ползут вверх.

– Врач.

– Надо его сменить, мне такой врач не нравится.

Вера смеется и гладит меня по щеке.

– Совсем не можешь потерпеть?

– Я терпел восемь лет, Ангел, – поворачиваю голову и целую ее ладонь, а потом снова прижимаюсь к ней щекой. Трусь щетиной, кайфуя от ощущений. – Натерпелся еще на восемь вперед. Теперь ты меня не остановишь.

– А если я скажу, что у меня болит живот?

– А ты знала, что секс лечит множество неприятностей? Например, головную боль, или менструальную.

Вера открыто смеется, в ее глазах пляшут огоньки смешинок.

– Где ты этого набрался?

– Рассказывали.

Ангел немного скисает, а потом я, касаясь ее подбородка, чуть приподнимаю ей голову и смотрю прямо в глаза.

– Ладно, подслушал разговор Лены с Татьяной.

Вера снова улыбается и укоризненно качает головой.

– А я думала, что мальчишка в тебе уже умер.

– Он не умирает ни в одном мужчине.

Внезапно я опускаюсь на колени и утыкаюсь лбом в колени Веры. Дышу, напитываясь нашей близостью. Такой простой, незамысловатой, но в которой нуждаюсь так же, как в следующем глотке воздуха.

– Я люблю тебя, – слова вылетают сами собой. Да, я уже говорил это, но сейчас как будто разговариваю сердцем, а не ртом. Словно душа обрела голос.

Вера гладит меня по голове, снова ничего не отвечая. Я бы соврал, если бы сказал, что не жду взаимности. Каждый, кто признается в любви, рассчитывает услышать в ответ те же слова, но увы, это происходит не всегда. Я знаю, что мой Ангел любит меня, но пока она не готова признаться в этом даже самой себе. Я не стану давить, у нее самой должно возникнуть желание произнести признание вслух.

– Ладно, я в спортзал. – Отрываюсь от коленей Веры и встаю на ноги. В свете последних событий я что-то совсем раскис. Пора брать себя в руки.

Целую Веру в щеку и выхожу из кабинета. Примерно час я таскаю железо в домашнем спортзале, луплю по груше, пока не замечаю стоящую в дверях Веру. Она окидывает жадным взглядом мой голый торс, покрытый каплями пота. Пиздец тебе, Ангел. Теперь никакие «эти» дни меня не остановят. Беру со скамейки пульт, выключаю музыку, а потом буквально сношу Веру с ног, подхватываю ее под попку и забрасываю на плечо, торопясь в душ. Она хихикает и пищит, когда я раз за разом шлепаю ее попку, и она отвечает мне взаимностью.

Изрядно потрепав Веру в душе, я выношу ее, завернутую в полотенце, как в кокон, и укладываю на кровать.

– Мне нужно на пару минут вернуться в ванную, – устало бормочет она.

– Гигиенические штучки?

Вера хихикает, садясь на кровати.

– Как звучит, – смеется она. – Скоро вернусь.

Встает и, крутя попкой, едва прикрытой полотенцем, удаляется в ванную прикрыв за собой дверь. Я забираюсь под одеяло и откидываюсь на подушки, счастливо улыбаясь. С таким количеством секса мне надо больше есть, иначе начну терять вес. Может, это когда-нибудь пройдет, и я перестану набрасываться на Ангела, как голодный пес на кусок мяса. А, может, и нет. Тогда мне точно нужно скорректировать рацион. С мыслями о том, что нужно обсудить это с тренером, я вырубаюсь, так и не дождавшись Ангела из ванной. Как будто кто-то щелкнул рубильник, и вокруг потемнело. Я чувствую, как она забирается в постель, но все, на что меня хватает, – это подтянуть ее поближе к себе, зарыться носом во влажные волосы и, обняв Веру, продолжить спать.

* * *

Вера с опаской смотрит по сторонам, ступая по мраморному полу самого дорогого ресторана в городе. Я уверенно веду ее за руку, наслаждаясь светящимся взглядом.

– Здесь как в музее, – шепчет она, придвинувшись ко мне.

– И кормят словно произведениями искусства. Неоправданно дорого и неприлично красиво. Мы потом поедем поедим в нормальном месте.

– Тогда зачем мы тут?

– Сейчас узнаешь.

Подходим к нужному столику, и мама, заметив нас, тут же откатывается от него, с широкой улыбкой подъезжая к нам. Я наклоняюсь и обнимаю ее.

– Привет, мам.

– Сынок, ты потрясающе выглядишь.

Жму руку Хуго – который наконец женился на маме практически сразу после смерти моего отца – и хлопаю его по плечу. Потом поворачиваюсь и подхожу к ошарашенной Вере. Обнимаю ее за талию и крепко прижимаю к себе. Смотрю на улыбающихся маму с Хуго и произношу на английском:

– Мама, это – мой Ангел.

Внутри что-то содрогается от этого момента. Как будто моя планета со скрипом становится на нужную орбиту, подобрав нужную шестеренку к пазу. Мама улыбается еще шире, если такое возможно, и раскрывает объятия для Веры.

– Наконец-то. Иди сюда, я обниму тебя.

Вера бросает на меня настороженный взгляд, но все же выступает из моих объятий и наклоняется, чтобы обняться с мамой.

– Такая красавица, – говорит мама, когда Вера выпрямляется. – Теперь я понимаю, почему мой сын так на тебе помешан.

– Спасибо, – негромко отвечает Вера.

Да, можно было бы иронизировать по поводу смущения Веры, учитывая, что у них с мамой небольшая разница в возрасте, но я не чувствую, что Ангелу уже сорок. Она совсем не выглядит на этот возраст. Снова обнимаю ее за талию и поглаживаю кожу сквозь ткань платья, чтобы унять ее дрожь. Волнуется моя красавица. Знала бы она, насколько сильно волнуюсь я.

Вера знакомится с Хуго, и мы наконец рассаживаемся за столом. Мама то и дело бросает взгляды на моего Ангела, улыбается и снова опускает взгляд к меню, как будто получив подтверждение своим мыслям. Вера неуверенно листает страницы, и я предлагаю ей свою помощь в выборе блюд. Позже она смущенно смотрит на богатый выбор приборов перед ней, а я ободряюще сжимаю ее руку под столом. Наклоняюсь так, чтобы прошептать ей на ухо:

– Я тебя всему научу. И, черт возьми, получу от этого неземное удовольствие.

Вера смущенно ведет плечами и смотрит на меня растерянно, но в то же время с укоризной.

– Не боишься моей мести за такую подставу? – шепчет она.

– Только если месть будет сладкой, – отвечаю ей, касаясь губами кромки ушка, а потом легонько облизываю и прикусываю мочку. Чувствую на себе чей-то взгляд и поворачиваюсь в сторону, видя женщину, годящуюся мне в бабушки. Нахально подмигиваю ей и возвращаю внимание нашей четверке.

Кое-как мы разделываемся с ужином, на который Ангел посматривает с подозрением, потому что такой порцией можно накормить только муравья, и то не факт. И сколько бы мы ни заказывали здесь блюд, наесться все равно не удастся. Разве что получить эстетическое удовольствие от самого места и красоты блюд. Ну и пофотографироваться для соцсетей, если ты – блогер. Наконец официант уносит пустые тарелки с приборами, и я даю знак, что пришло время десерта. Вера на удивление легко находит общий язык с моей мамой, болтая с ней о книжных новинках и о том, как сейчас тяжело найти достойную книгу, которая поглотит все внимание целиком. Я тоже делаю вид, что увлечен беседой с Хуго, на самом деле постоянно бросая взгляды на Веру и пытаясь убедить себя, что все делаю правильно. Что, если мама была права, и мне не стоит поступать именно так? Что, если это слишком интимный момент и мне… Но не успеваю я додумать мысль до конца, как официанты ставят перед нами витиевато украшенные десерты, опускают на стол бокалы для шампанского и разливают игристый напиток.

– Это в честь знакомства? – спрашивает Вера, приподнимая свой бокал.

– В каком смысле? – погруженный в свои мысли, я не сразу соображаю, о чем она спрашивает.

– В том смысле, что шампанское обычно пьют по праздникам.

– Ну, возможно, у нас есть событие, которое стоит отметить, – произношу слегка севшим голосом, а потом отодвигаю свой стул, достаю из кармана коробочку и опускаюсь на одно колено. – Ангел, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Боковым зрением вижу, как мама едва заметно качает головой, но все мое внимание сосредоточено на испуганном лице Веры. Она смотрит на меня невидящим взглядом, переводит его на кольцо, потом поднимает голову и обводит взглядом всех присутствующих в ресторане людей. Они замерли в ожидании момента, когда можно будет поаплодировать согласию невесты.

– Простите, – выдавливает из себя Вера и, совсем неэлегантно вскочив со стула, уносится прочь.

Я обтекаю. Не знаю, как нужно вести себя в ситуации, когда любимая отказалась выйти за тебя. Молча встаю и поворачиваю голову, глядя в ту сторону, куда убежала Вера. Таким растерянным я не чувствовал себя уже очень давно. Ставлю коробочку на стол и смотрю на маму, на лице которой столько сочувствия, что мне становится еще более тошно.

– Сынок…

– Не надо, мам. Я помню, ты предупреждала, – отрезаю я, не понимая, как вести себя дальше.

– Тимур, сейчас самое время догнать ее, – произносит Хуго.

Забрасываю коробочку назад в карман.

– Да, – отвечаю коротко и спешу на выход из ресторана.