Глава 36

Саундтрек к главе: Skillet – Hero

– Не жалеешь, что выбрала такую скромную роспись? – спрашиваю, целуя пальчики Веры.

Она качает головой и еще крепче прижимается ко мне.

– Нет. А ты?

– Когда прикинул список гостей на торжество, серьезно испугался. У нас получилась бы самая шикарная свадьба. Но я думал, что ты захочешь блистать на празднике в роскошном платье.

– Тимур, все получилось так, как я хотела: тихо и по-семейному.

Все так и вышло. Мы расписались в присутствии только четырех человек: мамы с Хуго и Миши с его женой. Тихо, без апломба, Вера даже отказалась от свадебного платья, отдав предпочтению обычному приталенному, но белого цвета. И я могу сказать, что это был лучший выбор, потому что ткань обтягивала и подчеркивала каждый соблазнительный изгиб тела моего Ангела, а цвет полностью соответствовал ее сущности. Идеальная комбинация. После мы поехали в ресторан, где для нас был закрыт отдельный маленький зал, в котором поместились лишь самые близкие люди. Никаких шумных празднеств, тамады и прочей мишуры. Только тихий праздник, по большому счету, для нас двоих. А после мы летали в свадебное путешествие, где сполна насладились друг другом. Ладно, не сполна, потому что мне всегда будет мало моего Ангела. Наконец наше путешествие закончилось, и мы едем домой. Вера жмется ко мне всем телом, потому что не рассчитывала, что за время нашего отсутствия успеет так похолодать. На островах как-то не сильно нуждаешься в теплой одежде. Я завернул Ангела в свой пиджак поверх ее кардигана и периодически тру спину ладонью, пытаясь согреть. В машине включена печка, но и это не сильно спасает.

Домой мы приезжаем к обеду и практически сразу расходимся по кабинетам, чтобы поработать. Миша уже ждет меня, сидя по другую сторону стола. Мы пожимаем друг другу руки, и я усаживаюсь в свое кресло.

– Какие новости?

– Надо усилить охрану, Тимур. Вольский активизировался.

– О, сыночек вернулся в город?

– Он вернулся сразу после твоей свадьбы, и по моим сведениям, взял на прицел Веру Архиповну.

Я хмурюсь. Внутри меня все бурлит от, мягко говоря, негодования. Если быть до конца честным, я готов рвать эту псину зубами. Если еще восемь лет назад мои помощники связывали ему руки, то теперь я собственной персоной могу резать мудака на ленты, сидя прямо перед самым строгим судьей страны, и точно знаю, что останусь безнаказанным.

– Назначай с ним встречу.

– Сделаем.

Миша не спорит и не отговаривает меня. Он знает, что я только так и решаю дела: сначала знакомлюсь со своим врагом, а потом начинаю действовать. Любой, кто со мной хорошо знаком, понимает, что инициатива людей типа Вольского заканчивается плохо для них самих. Пора вспоминать, из какого теста я сделан. Только с женой я могу позволить себе стать мягким и пушистым, позволять гладить себя по шерстке и в моменты особой расслабленности могу даже начать мурлыкать. Когда вопрос доходит до работы, а тем более, безопасности моего Ангела, я выпускаю клыки и начинаю рычать.

Следующие дни проходят достаточно напряженно. Мы ждем выпада со стороны Аркадия Вольского, почувствовавшего крылья за спиной. Во время знакомства с ним я немного расслабился. Сын депутата, наркоман, который под собой ног не чует. Но надо отдать ему должное – он связался с человеком, с которым у меня идет «сидячая» война. Мы выражаем друг другу почтение, но каждый из нас готов вскочить и броситься в бой при малейшем движении со стороны другого. Мы оба это понимаем и знаем, что битва между нами спровоцирует бойню в городе, в котором воцарился шаткий, но мир. И теперь он снюхался с обдолбанным наркоманом, у которого с рождения отсутствует инстинкт самосохранения.

Я встречаюсь с Игнатовым в большом охотничьем ресторане посреди леса. Присаживаюсь за внушительный стол из цельного дерева, а перед этим Максим Федорович почтительно жмет мне руку. Кто-то мог бы скривиться и сказать, что такому авторитетному человеку, как он, не пристало ручкаться с человеком вроде меня, но Максим Федорович понимает, за каким бизнесом и какими отношениями будущее, а потому не торопится вступать в прямую конфронтацию. Как только мы занимаем свои места, хозяин заведения лично ставит перед нами блюдо со свежеприготовленной олениной, с помощью официантов расставляет салаты и закуски, затем напитки и, пожелав приятного аппетита, в сопровождении нашей охраны покидает просторную комнату, прикрыв за собой дверь.

Мы принимаемся за ужин.

– Как дела с Вольским? – спрашиваю я.

Игнатов смеряет меня пронзительным взглядом. Признаться честно, когда я только принял на себя управление бизнесом отца, я побаивался этого человека. Но сейчас, спустя столько лет, мне уже не страшно, потому что я знаю, в моих руках куда более опасное оружие, чем в его. Если Игнатов валит напрямую и просто пытается убивать людей, то я собираю компромат и держу в кулаке всю судебную систему, пока Федорович располагает только правоохранителями. Можно сказать, мы поделили сферы влияния, но каждый из нас понимает, кто тут главный, хотя старик еще пытается дергаться в предсмертной агонии. Вот будь у него сын, он мог бы управлять империей отца.

– Дела так себе, Тимур. Ты же понимаешь, что он обычный избалованный мажор, лишенный лакомого куска, который папочка собирался подарить ему с барского плеча.

– Да, незадача вышла, кусок-то чужой.

– А когда это останавливало таких как Вольский?

– Вы правы, никогда.

– Ты никогда не будешь обращаться ко мне на «ты», правда? – усмехается Игнатов, и я выдаю ему кривую ухмылку.

– Уважение к возрасту, Максим Федорович.

– Это тоже надо. Научить бы еще этому таких, как зарвавшийся юнец. Но у меня связаны руки, Тимур. Я слишком крепко завязан с его отцом.

– Понимаю, Максим Федорович. Но и вы должны отдавать себе отчет, насколько сильно будет рикошетить, когда вы пойдете в открытое наступление.

– Не будет открытого, Тимур. Я, хоть и старый, но хочу пожить еще немного.

Склоняю голову набок. А вот это уже интересно. Он, конечно, не расскажет мне о своих планах, но даже намек на скрытые боевые действия сам по себе вызывает мое любопытство. Игнатову не свойственны такие методы, и теперь я жажду получить ответ на вопрос, а потянет ли он.

– Хороший повод отказаться от войны.

– Кто сказал, что я откажусь? Я ведь уже донес до тебя, что связан обстоятельствами. Просто хочу предупредить, что удар будет болезненным.

Я сжимаю челюсти и смотрю в мутные глаза старика. Он намекает на Веру, а говорит это все для того, чтобы я успел спрятать ее или защитить. Потому что понимает, насколько болезненной станет для него отдача. И я сейчас я говорю не о его официальной семье. Я говорю о дочерях и женщине, которую он любит всю жизнь. И он прекрасно осознает, что я буду бить именно туда. Знает, я не буду махать шашкой и убивать, нет. Я сделаю так, что вся его семья будет жить долгую, но очень несчастливую жизнь. Игнатов начал бояться меня, и для меня это хорошая новость. Плохая состоит в том, что боится он не настолько, чтобы пойти против Вольского-старшего. Ну что ж, позволим игре начаться, а своего Ангела я защищу.

Киваю на слова Игнатова, и мы, не сговариваясь, начинаем обсуждать обстановку в стране и городе. Не криминальную, а обычную бизнес-тусовку. Кто какой завод купил, у кого новая любовница. Проще говоря, если обыватель подслушает наш разговор, ему покажется, будто два бизнесмена перемывают кости своим знакомым. На самом деле, в этом разговоре мы даем друг другу понять, поменялись ли границы нашего влияния, и я понимаю, что становлюсь могущественнее, чем был еще даже пару дней назад. Игнатова это не радует, что логично, зато радует меня. Картинка вырисовывается такая, при которой мне, по большому счету, просто надо некоторое время не выходить из дома и не выпускать оттуда Ангела, и все разрешится практически само собой.

Удовлетворенный встречей, я пожимаю Игнатову руку и сажусь в машину. Как только Миша располагается рядом, я поднимаю перегородку, и Богдан везет нас домой. Коротко обрисовываю Мише итоги нашей с Игнатовым встречи и отдаю распоряжения. Мы немного спорим о мерах безопасности, но в итоге сходимся на том, что бежать из страны я не буду, и Ангела отправлять тоже. Миша усилит охрану дома, а мы с Верой проведем еще один медовый месяц, только уже в стенах нашего семейного гнездышка.

Я вхожу в спортзал и прижимаюсь плечом к дверному косяку, сложив руки в карманах. Внимательно наблюдаю за Верой, которая качает пресс. Между подходами она подпевает какой-то песенке, которая звучит в воткнутых в уши наушниках. Потом встает со скамейки и, качнув попой, поворачивается вокруг своей оси, подняв руки вверх. А потом, заметив меня, резко тормозит и краснеет. Смущенно улыбнувшись, опускает взгляд и вытаскивает наушники.

– Зря остановилась, зрелище было потрясающее, – с улыбкой говорю я.

– Ты меня смущаешь.

– Знаю, – отвечаю, растягивая слово, пока медленно надвигаюсь на своего Ангела. – Мне просто нравятся твои румяные щечки.

Тянусь к Вере, но она делает шаг от меня, и мои брови подскакиваю вверх.

– Не понял?

– Я вся потная.

– М-м-м, влажная и разгоряченная? – делаю вид, что прикидываю варианты, а потом снова делаю шаг к Вере. – Мне подходит.

– Зато не подходит мне. Тимур! – она снова делает шаг в сторону, но я подхватываю ее и делаю бросок через бедро, аккуратно укладывая Ангела на маты и тут же накрывая своим телом.

– Попалась? – шепчу ей в губы.

– Тимур! – она возмущенно шлепает меня по плечу, а я с улыбкой впиваюсь в ее рот жадным поцелуем.

– Соскучился, сил нет, – бормочу между поцелуями и срываю с Веры одежду. Соскучился и пиздец как боюсь за своего Ангела. Какой бы властью я ни обладал, даже малейшая мысль о том, что ей могут причинить вред, выбивает меня из колеи.