ГЛАВА 17. ПОЧТИ СЕМЬЯ
ДИН
Седьмой месяц после ухода Лизы
Мари научилась водить машину на парковке у офиса Дина.
Виктория отказалась учить её после второго заглохшего двигателя и одного бордюра.
— У меня одна дочь, — заявила она. — Я хотела бы сохранить её и машину.
Дин согласился.
Поэтому воскресным утром Мари сидела за рулём его старого внедорожника и смотрела вперёд с выражением человека, которому доверили запуск ракеты.
— Медленнее сцепление, — сказал Дин.
— Я медленно.
Машина дёрнулась.
— Это было агрессивно.
— Машина меня ненавидит.
— Она тебя не знает.
— Уже достаточно.
Дин рассмеялся.
Через час Мари смогла проехать круг без остановки.
Она сияла так, что Дин неожиданно почувствовал тёплую гордость.
Не отцовскую. Он не присваивал себе это место.
Но близкую.
Виктория ждала их у кафе.
— Живы?
— Я великолепна, — сказала Мари.
— Она выехала на разметку четыре раза, — уточнил Дин.
— Предатель.
Они обедали втроём.
Легко.
Без фотографов, хотя один прохожий всё-таки узнал Дина.
Виктория была умной, спокойной и красивой женщиной. С ней не приходилось угадывать. Если злилась — говорила. Если хотела остаться — оставалась. Если ей было что-то нужно — спрашивала.
Дин ценил это сильнее, чем думал.
И всё же вечером, оставшись один, он открыл старый чат с Лизой.
Последнее сообщение всё ещё было непрочитанным.
«Я понял достаточно. Не буду ломать то, ради чего ты ушла. Но однажды мы поговорим».
Он не писал восемь месяцев.
Почти восемь.
Виктория знала, что где-то в его прошлом существует женщина, о которой он не говорит.
Однажды спросила:
— Ты её всё ещё любишь?
Дин ответил честно:
— Не знаю, как перестать.
Виктория тогда кивнула.
— Только не лги мне, если однажды поймёшь, что не хочешь переставать.
Он обещал.
Пока ему казалось, что жизнь действительно может быть другой.
Не той, которую он хотел когда-то.
Но хорошей.
Он не знал, что в нескольких километрах от него Лиза складывает в ящик крошечные детские вещи.
И что его дочь уже умеет толкаться пяткой так сильно, что её мать ночью просыпается и ругается шёпотом.