ГЛАВА 32. НЕ ЗАБУДЕШЬ?

ДИН

Пятый день после рождения Эммы

Мари приехала с Викторией вечером.

Сначала она стояла в коридоре с руками в карманах толстовки и делала вид, что больница её совершенно не впечатляет.

Потом увидела Эмму.

— Она крошечная.

— Это временно, — сказал Дин.

— Ты теперь специалист?

— Четыре дня интенсивного обучения.

Мари подошла к стеклу.

— У неё твои уши.

Дин повернулся к Лизе.

— Вот.

Лиза закатила глаза.

— У неё обычные детские уши.

— Два независимых эксперта уже подтвердили.

Мари улыбнулась, но быстро стала серьёзной.

Лиза почувствовала напряжение и сказала:

— Я схожу за водой.

Дин понял, что это подарок.

Когда дверь закрылась, Мари спросила:

— Мы теперь тебе не нужны?

Дин замер.

Виктория тихо произнесла:

— Мари.

— Что? Я хочу знать.

Она смотрела прямо на него. Семнадцать лет — странный возраст. Достаточно взрослая, чтобы понимать, что отношения заканчиваются, и ещё слишком юная, чтобы не принять чужой разрыв на свой счёт.

Дин сел рядом.

— Появление одного человека не стирает другого.

— У тебя теперь настоящая дочь.

Слово «настоящая» резануло.

— А ты была ненастоящей?

Мари отвернулась.

— Я тебе вообще никто.

— Неправда.

— Кто тогда?

Хороший вопрос.

Дин не был её отцом. Не имел права присваивать этот титул. Но за последние месяцы он учил её водить, проверял эссе для поступления, однажды ехал через весь город, потому что она поругалась с подругой и не хотела звонить матери.

— Ты Мари, — сказал он. — Этого достаточно.

Она посмотрела на него.

— И если через пять лет ты позвонишь мне в три ночи и скажешь, что пробила колесо, я сначала скажу, что ты безнадёжна, а потом приеду.

Мари всхлипнула и тут же рассердилась на себя.

— Ненавижу тебя.

— Сэм говорит то же самое.

— Кстати о Сэме…

Виктория кашлянула.

Дин впервые за два дня рассмеялся по-настоящему.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала!

— Именно это и пугает.

Мари обняла его резко и крепко.

Дин прижал её к себе.

Он был счастлив из-за Эммы.

И одновременно ему было больно от того, что счастье пришло в жизнь через дверь, из которой другие люди теперь выходили.

Одно не отменяло другого.

Это тоже приходилось учиться принимать.