Глава 3

— Привет, — Наталья Веселова была дома чуть позже обычного — пробки, но тут ее ждал прием, который заставлял то ли радоваться, то ли пугаться… На столе в кухне комплексный ужин, свет горит, а в остальной квартире — мрак… И музыка, как всегда, во всю из Андреевой спальни…

Он не ответил, когда она постучала. Но не спал — лежал просто, глядя будто сквозь пространство…

— Привет, — звук убавил, сел, глянул вопросительно…

— Ты уже покушал? Не хочешь со мной посидеть?

— Поел, уроки сделать надо, я еще не успел…

Наталья кивнула. Они уже давно не ужинали вместе, да и вообще давно по душам не говорили. Это, наверное, нормально, когда твой ребенок — подросток, но когда из-за отсутствия общения ты упускаешь момент, в который этот подросток готов броситься с вышки во имя своей великой любви… самое время задуматься.

— Как первый день в новой школе?

Психолог советовала пытаться наладить коммуникацию, при этом не давя на сына, Наталья старалась прилежно исполнять инструкции.

— Нормально…

— Класс хороший?

— Я еще не разобрался, но вроде бы норм…

— Учителя?

— Тоже норм…

— Ясно… Много уроков?

— Не особо. За час справлюсь, потом думаю выйти, пройтись…

— Ну давай…

Наталья не была уверена, что сын оценит ее порыв, но и сдержаться не смогла, подошла к нему, поцеловала в макушку, как делала в детстве, когда он еще позволял, а потом аккуратно прикрыла дверь в его спальню, отправилась на кухню, пробовать приготовленный им ужин.

Андрей услышал, что в кухне заработал телевизор, отключил музыку от колонок, включил в наушниках, возвращаясь к своему привычному занятию — лежать и ни о чем не думать.

Уроки делать он не собирался, что на завтра — понятия не имел, и у новых однокашников естественно не спрашивал, да и вряд ли кто-то так сходу будет лепить новенькому двояк… Неделя для адаптации должна даваться, иначе негуманно…

Но вообще хоть с кем-то заобщаться, наверное, все же надо. Он ведь не совсем чекнутый, школу как-то закончить нужно, внешнее оценивание сдать, поступить… Да и вообще в себя прийти было бы неплохо, встряхнуться… Но это завтра. Все завтра, а сегодня…

Закрыть глаза, отогнать лицо этой стервы, и дышать… просто дышать, слушая любимую музыку.

* * *

Прошло полчаса после прихода домой, а Наталья все никак не могла заставить себя сосредоточиться — мысли отчего-то разбегались по углам.

Женщина пыталась вникнуть в новостной выпуск, который поймала на одном из каналов, но ни один из сюжетов не удавалось понять до конца.

Мысли плясали — то к Андрею, то к сообщению, на которое ответить надо бы, наверное.

Женщина снова телефон разблокировала, во входящие зашла… Писал абонент «Валентин (психолог)»…

«Наталья, вы извините меня за настойчивость, но я все же думаю, что мужчина должен быть таким. Вы мне понравились очень, в душу запали, считайте. Я бы очень хотел нашу встречу повторить. Это возможно?».

Веселова перечитала, вздохнула.

Возможно ли? Нет, конечно.

Куда ей какие-то встречи с посторонними мужчинами, когда с сыном такое происходит? А с другой стороны… Там, под дверью психолога, когда она ждала Андрея, а Валентин своей очереди на прием, мужчина так ей помог.

Подбодрил, поддержал, будто сам психологом был, а не клиентом…

— У меня нестандартная проблема, пожалуй. Хотя откуда мне знать-то? — хмыкнул тогда мужчина. — Жены уже больше десяти лет нет, дети выросли, сын с семьей заграницей живет, дочь в другом городе… Они приезжают, но редко, а я… Скучаю по ним. По жене скучаю, и не знаю, что с этим делать. Боюсь одиночества и как это — жить без него — не знаю. Поэтому и пришел…

Наталья ему тоже свою историю рассказала, он посочувствовал. Видно было, что искренне. Телефонами они обменялись чисто из вежливости (как тогда Наталье показалось), разошлись, а потом…

Он это сообщение еще утром написал, а Веселова до сих пор не знала, что ответить.

Пожалуй, лучше других понимала его тоску. Пожалуй, не случись беда с Андреем, думала бы, что и сама живет той же жизнью, что Валентин, но…

Володи уже больше десяти лет нет, а она его любит по-прежнему, и разве имеет право вот так… когда мужа нет, а сыну плохо, на свидание с каким-то… пусть и близким по духу, но посторонним мужчиной?

Свекровь посмеялась бы, конечно… Вспомнить хотя бы историю с Настей и Глебом… Они ведь всегда на мир по-разному смотрели. Но тогда именно она — Антонина — права оказалась. Сейчас вот дети счастливы, сына растят, без которого и сама Наталья жизни не представляет, а поступи дочь так, как считала правильным она, что было бы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Боль и слезы…

Наталья не знала, что делать. К свекрови за советом не пошла бы — стыдно, к дочери тоже, что скажут подруги и так знала… Они ей вечно кого-то сватали, тем самым раздражая только, а Валентин…

Закусив губу, женщина взяла в руки телефон, набрала ответ, пока не передумала…

«Добрый вечер, извините, что не сразу отвечаю — на работе замоталась. Мы можем встретиться, я не против, только как друзья, на большее не рассчитывайте».

Отправила, зажмурилась, отчего-то стыд испытывая, потом телефон отложила… Минут пять сидела вся на иголках. Будто так важно, ответит ли он, и что…

Но, видимо, важно. Ведь стоило телефону подребезжать, она тут же его в руки схватила.

«Спасибо большое, как скажете — друзья, значит друзья, я буду очень рад… Что вы делаете в пятницу вечером?».

— Батюшки… Что же я творю?

На это сообщение ответить Наталья собиралась уже завтра, сегодня никаких нервов не хватило бы, сердце и так из груди выскакивало и щеки розовели…

Как у девочки… От стыда…

Ну и куда ей это все? Зачем? Особенно сейчас…

* * *

— Мама, Котя плисла! — Полина выбежала навстречу Кате, обнимая сводную сестру за ноги, стоило той оказаться в квартире.

— Привет, — Катю это приветствие умилило, она потрепала малышку по золотым волосам, достала из кармана специально заготовленный леденец, освобождая тем самым ноги, — беги к маме…

И лишь проводив пухляша взглядом, начала расстегивать ботинки и стягивать с шеи шарф…

— Ты голодная, Кать? — из кухни выглянула Снежана, подмигнула, — я рыбу поставила, но она еще с полчаса печься будет, могу суп разогреть.

— Мы с Мариной в кафе были, я дождусь, не парься, — Катя улыбнулась, ответила, вновь взяла в руки сумку, направляясь в ванную.

— Почему Марина не зашла? Боится, что отравлю? — Снежана шутила. С Мариной у них были нормальные, даже местами хорошие отношения. Но, прожив в семье Самойловых долгих шесть лет, уже и сама привыкла к тому, что шутить тут привыкли жестко, если не сказать жестоко.

— К дедушке спешит. Ты ж ее знаешь. «Как он там без меня один… на даче… скучает, наверное…»

— Боюсь, реальность ее удивила бы…

Снежа бросила ответ, а потом вновь скрылась на кухне, позволяя Кате спокойно помыть руки, глядя на свое улыбающееся лицо в зеркальном отражении.

Она очень любила свой дом и его обитателей.

— Папа сегодня поздно будет? — крикнула уже из своей комнаты, переодеваясь в домашнее.

— Нет, обещал к ужину быть. А что?

— Просто интересно…

Часы показывали пять вечера, Катя включила ноутбук, проверяя соцсети.

Вера что-то написала.

«Ну что там, Марина поговорит с моей мамой?»

«Да, обещала, что поговорит» — Катя ответила, параллельно доставая из сумки дневник. Домашку делать было лень, но теперь-то у нее моральный долг — не только перед собой, но и перед Шуриком…

В: «Уррраааа! У меня будет самое лучшее платье!!!»

Катя улыбнулась.

К: «Не спеши, пусть сначала разговор-то состоится, а потом уж радоваться будем. Ты матешу еще не делала?»

В: «Нет…»

К: «Жаль…»

Несколько минут Вера ничего не писала, а Катя смирялась с неизбежностью работы над домашкой, а потом снова пропиликал ноутбук…

В: «Катюнь…»

В: «Ты же мне друг?»

Наученная долгими годами дружбы и провокаций, Катя не реагировала, только хмыкнула.

В: «Ты же меня любишь, правда?»

В: «И ругаться не будешь?»

К: «Яшина, рожай…»

В: «Все, не злись, я рожаю»

И снова замолчала… Долго что-то набирала… Видать слова подбирала… Аж интересно стало.

В: «Можно ты и завтра на задней побудешь? Только Шурику не говори, что это я тебя попросила, давай вместе предлог какой-то придумаем? Мне, правда, оооочень нужно! Мы сегодня уже почти нормально разговаривали. Я его даже грохнуть не хотела. Очень надо, Катюнь… Нам вальс скоро репетировать…».

Катя прыснула со смеху. Нельзя сказать, что развитие сегодняшней истории было для нее неожиданным, но она почему-то думала, что инициатором очередного потепления в рамках холодной Веро-Сашиной войны на сей раз будет парень.



К: «Йогурт мне черничный купишь, а то я из-за тебя зрение портить должна…»

В: «Спасибо»

Вера сбросила множество поцелуйчиков, а потом пропала куда-то из сети. Правда, ненадолго. Появилась снова через полчаса, когда Катя успела уже частично расправиться с алгеброй, услышать от Снежи, что «рыба готова», и от прибежавшей Поли, что «вкуснее, цем у мамы абицна палуцаеца»…

В: «Как твой сосед, кстати? Не успела спросить толком…»

Катя задумалась. Образ этого парня периодически всплывал у нее в голове, и она никак не могла разобраться, какие чувства вызывает — с одной стороны, интерес, с другой, жалость, с третьей, слегка раздражает, даже толком непонятно, почему…

К: «Нормально, молчит все время, меня устраивает)»

В: «)))»

В: «Он симпотный вообще. Мне понравился. Интересно, а если он вальс согласится танцевать, кому достанется?»

Вот ведь дальновидные мысли… Катя закатила глаза, возвращаясь к алгебре. Что тут отвечать-то? Какая разница? Может вообще не будет танцевать. Может и на выпускной не придет. Она, наверное, не шла бы. Ведь что это за праздник? С людьми знаком три месяца, школа чужая… да и история та скорей всего еще будет воспоминаниями отзываться…

В: «Чего молчишь?»

К: «Алгебру делаю»

В: «Зануда»

Вера ответила, и снова из онлайна вышла, а Катя поколупалась еще минут с десять в задаче, а потом отложила ручку, глядя задумчиво на монитор ноутбуку.

Отчего-то стало очень любопытно найти страничку нового одноклассника, а еще, может, той его девушки, из-за которой он чуть ли не прыгнул откуда-то…

— Коть, иди к нам, мы скуцаем…

Но ее плану не суждено было сбыться. В дверном проеме снова появилась Поля, глядя на сестру своими большими зелеными глазами. Ей отказать Катя не могла, поэтому оставив мысли о новичке, подхватила ребенка на руки, понесла в столовую, где Снежа все пыталась накормить вредного белобрысого Леонида Марковича детским питанием, а рыба источала поистине божественный аромат…

* * *

— Екатерина Марковна, — папа показался в двери ее спальни около восьми, подошел, поцеловал в макушку, бесцеремонно заглядывая через плечо дочери на экран ноутбука. Там ничего интересного обнаружено не было. Всего лишь видеоблог о «наших заграницей».

— Марк Леонидович, — Катя улыбнулась отцу, целуя в подставленную щеку.

— Ты поужинала?

— Да.

— Сорок минут прошло?

— Папа!

— Что папа? И пошутить уже нельзя?

— Иди Снеже так пошути, я на тебя посмотрю…

— Так я ж не идиот клинический, Коть, чтобы ей так шутить, я тихонечко, тебе…

— Всегда знала, что мой отец — воплощение смелости!

Марк попытался взъерошить дочери волосы, но она увернулась…

— Ну пап, потом не расчешу!

Он вздохнул, но смирился. Дети растут. Уже ни волосы не взъерошишь, ни на спине не потаскаешь, хотя попробовать можно, но грыжа вряд ли будет в радость…

— Мне Марина звонила, говорила, ты на сон жаловалась…

Катя закатила глаза, жалея, что ляпнула об этом Марине. Позволила себе забыть, что у этой лучшей в мире женщины в режиме нон-стоп работает функция «гиперопека»…

— Все хорошо, просто заснуть не могла долго, с кем не бывает?

— О чем думала?

— О всяком…

— А конкретней?

— Пап…

— Я не давлю, просто… если тебя что-то волнует, ты знаешь…

— Да, я знаю, все хорошо, иди к мелким…

Марк не стал настаивать, вышел из спальни старшей дочери, отправился на кухню «рисковать жизнью», а Катя…

Поставила на паузу видео, на котором больше не могла сосредоточиться…

Она ведь в детстве могла доверить Марку все. Да и то, что волновало ее, понять может он один, и помочь тоже, но почему-то обратиться к нему с этим было выше ее сил.

Вот только и бессонница ее подчас доводила до белого каления. Сейчас даже страшно было, что ляжешь в постель, а потом мучаешься, мучаешься, думаешь, думаешь… И о чем? О человеке, который вряд ли думал о тебе за всю жизнь столько, сколько ты о нем за ночь. Который вряд ли слезинку пролил из-за того, что по тебе тоскует, который… Матери ведь должны безоговорочно любить своих детей, правда? Но Катя которую ночь не могла понять — почему ей попалась бракованная? Или бракованная она сама?

* * *

— Читаешь, да?

— Читаю…

Марина с Леонидом полулежали в кровати. Мужчина читал книгу, а женщина распределяла по рукам до самых плеч крем.

— Интересно?

— Да… Иначе не читал бы…

Леонид усмехнулся, скосив взгляд на жену. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать — ее вопросы не случайны, и книгу совсем скоро придется отложить — у дамы есть разговор…

— Хорошо… Читай…

— Спасибо…

Тишину Марина сохраняла не больше минуты.

— Я тут подумала, Лень…

— О чем?

Понимая, что пришло время говорить, мужчина отложил книгу, снял очки для чтения, повернулся к жене…

Она у него была красавицей. Еще тогда, в двадцать пять, когда только пришла работать в фирму, была невероятно красивой, и до сих пор, когда скоро сорокапятилетний юбилей, остается лучшей во всем. Самой красивой, самой умной, самой любящей…

Леонид за все эти долгие годы так и не смог толком разобраться, за что ему на голову свалилось такое счастье, но раз уж так произошло — готов был наслаждаться этим счастьем столько, сколько отведено.

— Мы с тобой обсуждали возможность младенца взять… из дома малютки… помнишь?

Леонид кивнул. Вот только… возможность эту они обсуждали давно, с тех пор они моложе не стали, он так точно. Шестьдесят на носу…

— Думаю, мы для этого уже староваты, а вот если ребенка постарше…

Леонид слушал жену, не выражая ни протестов, ни явных одобрений. Первым делом хотел понять, чего хочет она, а уж потом согласиться, если идея окажется не слишком травматичной, как для нее, так и для возможного ребенка. За себя он не боялся. Был опыт Марка, был опыт Кати, был опыт внуков, был опыт Марины. Леонид вообще почти ничего в жизни не боялся, только за них… И готов был пополнить этот список еще как минимум одним человечком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но ты понимаешь, что в этом тоже есть свои сложности, тут ты уже получишь человека с характером, с повадками, со взглядами…

Теперь кивнула Марина. Она понимала, вот только… Недавно ехала мимо детского дома, в который они с Леней уже когда-то приходили, не сдержалась, зашла… Заведующая ее помнила. Еще бы… Они ведь тогда уже почти обо всем договорились, почти все оформили, а потом получили отказ…

На сей раз они просто остались с заведующей в кабинете, Марина о чем-то спрашивала, слушала советы, честное мнение о перспективах…

— Вы понимаете, в приоритете молодые родители… А вам, насколько я помню, уже сорок есть, да и мужу…

— А еще у нас есть деньги, силы и возможности для того, чтобы обеспечить, воспитать и дать образование, это в расчет не берется?

Заведующая понимала, почему Марина реагирует так эмоционально, даже тон, пожалуй, слишком резкий, стерпела… Будь ее воля, она еще тогда отдала бы ребеночка этой семье. Чувствовала в них те самые силы, и любовь нерастраченную видела в глазах женщины, а в глазах мужчины — готовность создать условия, чтобы тратить эту любовь она могла в уюте и спокойствии. Вот только есть ее опыт и интуиция, а есть государственная политика и представления о том, что хорошо, что плохо, переданные сверху.

— Подумайте о старшеньких, Марина…

Это — единственный совет, который она дала Самойловой.

И Марина подумала. Подумала и решила…

— Там мальчик есть, Лёнь… Ты его не видел просто, он такой…

Она вдруг запнулась, вздыхая прерывисто, а потом по щеке слеза потекла, Марина ее смахнула, горло прочистила, продолжила…

— Мне кажется, он даже на тебя похож, представляешь?

Леонид улыбнулся, а потом обнял Марину, к себе прижимая. Кто бы знал, какой сентиментальной она может быть — не поверил бы. Она ведь окружающим себя показывает с той стороны, что блестит властностью, где-то стервозностью, строгостью, а тут — ревет, как девочка…

— Ты уже узнала, что от нас нужно?

Кивнула.

— И документы собирать начала?

Снова кивнула.

— Так а что я тогда сказать должен? Знаешь же, что я за.

— Это и должен… Его Сережа зовут…

— А лет-то сколько?

— Шесть…

— Вот и славно. До тридцати точно дотянем, а там уж может сам справится, да?

Думал, что кивнет, а она наоборот — головой мотнула.

— До сорока хотя бы, Лёнь, ребенок все же…

Леонид рассмеялся, Марина тоже улыбнулась. Она готова была продлевать жизнь мужу любыми доступными ей способами. В частности, и шантажом.

— Главное, чтобы дали… — в ее голосе слышен был страх. И Леонида прекрасно понимал, откуда он. Слишком много в ее жизни было попыток обрести ребенка, которому можно будет подарить безусловную любовь, и каждый раз они срывались, оставляя на ее сердце разной глубины раны.

— Мы очень постараемся.

И, если быть честным, он тоже боялся. Не видел еще этого Сережу, но раз она ради него готова еще раз сознательно пойти на то, что обычно заканчивается для нее трагично, значит, и он готов…

Ох, дети-дети… В молодости их заводить действительно было как-то проще… Но что поделать? Он ведь не зря и сына своего учил, и внучку, что Самойловы делают все, что могут, и не опускают руки раньше времени? Ну вот, теперь пришло время отвоевать Сережу, а потом и его научить. Главное, до сорока успеть, а потом уж можно и на покой…

