Глава 4
— Сашенька… — удивительно, но сегодня Катя чувствовала себя куда лучше, чем вчера, хотя заснуть опять получилось далеко не сразу. До первого урока было еще пятнадцать минут, но Вера ждать не хотела, как только подруга появилась в дверном проеме, сразу начала делать «знаки глазами» в сторону Бархина…
Катя не упиралась, раз уж согласилась вчера — нужно помогать…
— Самойлова… — Саша сидел на своем привычном месте сзади, шпиля в какую-то очередную игрушку на телефоне, даже взгляд не отодрал от гаджета, когда к нему обратились… — Ты мне матешу принесла для списывания? Вот это сервис! Вот это я понимаю! Бросай тетрадь, я на первом уроке перепишу, и передам тебе…
Катя ничего не ответила, но и указания не исполнила, продолжала стоять над одноклассником, мило улыбаться и ждать, когда он на нее внимание обратит.
Стояла с минуту, не меньше, в какой-то момент Бархин понял, что просто так он не отделается, даже занервничал, кажется… Сначала зыркать начал в ее сторону, а потом не выдержал-таки — телефон заблокировал, на парту положил, выпрямился, с сомнением на девушку глядя…
— Что надо?
— Можешь и сегодня на первой вместо меня посидеть?
— Ты совсем офигела, Самойлова? С какого перепугу? Ты думаешь, я себе такое кошерное стратегически правильное место выбирал, чтобы потом с тобой им меняться каждый день? Нет уж, дорогая, иди к своей подружке чекнутой, и с ней сиди… Мне вчера хватило…
Услышавшая о «чекнутой подружке» Вера охнула, а потом отвернулась, моментально надуваясь из-за обиды…
Видать, она ожидала, что Саша тут же рванет к ней, а тут вон оно как…
— Ну Саш… Ну пожалуйста…
— Слушай, Кать, я тебя не понимаю, если решила в двоечники скатиться, то как-то поздно, да и алгебру зачем делала тогда? А если так понравилось сзади сидеть, то вон дождись, когда наш новенький придет, и его пересади на первую. Ему положено всяческие неудобства претерпевать, он-то у нас салага, а я как бы с первого класса тут учусь, право имею, знаешь ли… Хотя подожди…
Бахрина явно осенила какая-то догадка… Аж глаза увеличились…
— Тебе что, новенький наш понравился? — он вроде как сбавил тон, но те, кто «висел на ушном» в это погожее весеннее утро, все прекрасно услышали.
Катя застыла на мгновение — такого развития событий явно не ожидала, а потом… Краской залилась, на сгорбленную спину подруги зыркнула зло, выпалила…
— Тебе сложно что ли?
Давая Бахрину повод тут же заржать.
Чего только ради любимой подруги не сделаешь. Даже в несуществующей симпатии признаешься… Эх, Верка-Верка… Как земля колхозу ты теперь висишь…
Продолжая похрюкивать со смеху, Бахрин начал собирать свое барахло, чтобы таки переползти на первую парту…
— Тетрадь давай-то, я сейчас перепишу, а то на первой парте на уроке не очень и получится…
Тут уж жадничать Катя не стала — вручила Саше тетрадь с домашкой, бросила свою сумку на его место, а потом подошла к подруге, за локоть ее схватила и из класса вытянула, шипя на ухо:
— Если твой Сашка свои догадки кому-то дальше рассказывать пойдет — сама будешь придумывать, как последствия катастрофы локализировать, ясненько?
— Он не пойдет, Коть, я его попрошу… — Вера, чувствуя свою вину, даже сопротивляться не пыталась, ее тянут — она тянется, ее взглядом испепеляют — она голову в шею вжимает…
— Только так попроси, чтобы он, не дожидаясь перемены, в школьную «Сплетницу» анонимку не закинул, ок?
Вера кивнула, Катя ее отпустила.
Оставшееся до урока время они провели возле больших окон с видом на стадион, на котором ученики младшей школы с разной степенью лени делали зарядку…
— Ты реально так злишься из-за этого? — вернуться к изначальной теме разговора Вера рискнула далеко не сразу. Дала Кате время чуть переключиться, подуспокоиться.
— Нет. Все норм, не парься. В конце концов, кому какое дело до меня и тем более до новенького?
— Но я все равно с Сашкой поговорю, не переживай.
Катя кивнула, следя взглядом за тем, как от калитки к школьному порогу движется фигура. Тот самый Андрей… Идет пружинистым шагом, на голове большие наушники, думает о чем-то своем и даже не подозревает, что из-за них во второй день своей учебы может стать участником рубрики «горячие школьные новости»… Хотя, с другой стороны, он ведь все равно рано или поздно им станет, еще пара дней — и кто-то непременно пронюхает о причинах его перехода. С учениками физ-мата у них многие общаются, так что это все дело времени…
— Поговори…
* * *
— Привет, — Катя была в классе со звонком, а вот Андрей немного опоздал. Благо, учитель тоже задерживался, поэтому явно пробежавшийся по лестнице парень успел стянуть куртку, закинуть ее на спинку стула, рюкзак под ноги бросить… Катю всегда эта манера обращения со своими вещами у парней раздражала. Эй, чувак, а для кого крючок сделали на парте-то? Место под партой зачем? Спинка стула, в конце концов? Но замечаний вслух делать она не собиралась. Тем более новенькому. Может, тому же Сашке сделала бы, ведь они действительно с первого класса знакомы. Или Никите Разумовскому, если бы они таки встречаться начали, или Питеру… Хотя Питер вряд ли так делает, он вообще производит впечатление довольно аккуратного человека, хотя и Андрей на неряху не похож… Вот наушники, к примеру, снял аккуратно, шнур сложил, под парту определил… Под курткой оказался совсем даже не мятый, свежий свитер приятного цвета, ботинки начищены… Так зачем рюкзак-то бросать?
— Привет, — девушка не ожидала, что одноклассник ответит, но он удивил. Видимо, все дело в том, что поймал на себе ее оценивающий взгляд, больно пристальный. — Что-то не так? — волосы пригладил, ища причину такого внимания к своей персоне. Вчера-то она вообще на него внимания не обратила практически…
— В смысле? — Катя же только после вопроса осознала, что нельзя на посторонних так внимательно смотреть, головой мотнула, уставилась на пустую еще доску…
— Ну ты смотрела так, будто я в луже повалялся, а потом рядом присесть решил, вот я и спрашиваю…
Катя залилась краской. Обидеть парня она точно не хотела, а взгляд получился, кажется, излишне красноречивым. Хотя и в этом есть плюс — девушка, смотрящая на соседа так, вряд ли может быть заподозрена в нежных чувствах к нему.
— Нет, прости, ты просто рюкзак бросил под ноги, а я этого не люблю…
Когда не знаешь, что сказать — говори правду.
Андрей глянул на него — валяющегося, будто впервые увидел. Видать, в его мире особой разницы, валяются ли рюкзаки, нет…
— Могу повесить…
Сказал, но поднимать тут же не рванул, перевел взгляд на девушку, ожидая какой-то реакции, а у Кати с реакциями сегодня было как-то туго — она только еще сильнее покраснела, сама же на себя разозлившись.
— Как считаешь нужным…
Андрей кивнул, явно приняв решение, что нужным он считает оставить все как есть…
— Но я бы повесила…
А потом хмыкнул. Женщины, однако…
Наклонился, поднял рюкзак, зацепил за крючок.
Как и у Кати, у него сегодня настроение было на порядок лучше, чем вчера. Он и сам бы не объяснил, с чем это связано, видимых причин для таких изменений не было, даже наоборот — вчера вон узнал, что «любовь всей жизни», которую теперь даже непонятно — больше любит или ненавидит — замутила с другим, а все равно сегодня было лучше…
И от этой девочки… Кати, кажется… не веяло пренебрежительным холодком, как вчера. А если ее бесит, когда рюкзак валяется, то почему бы не повесить? В конце концов, надо же социализироваться потихоньку, раз уж так жизнь сложилась.
— Так лучше?
Катя фыркнула, мол, ей только не хватало оценивать качество висения рюкзаков одноклассников, но потом все же глянула, кивнула.
— Отлично…
И только когда рюкзачные проблемы были окончательно решены, в класс вошел учитель, чтобы начать урок…
* * *
Первых три урока прошли спокойно. Конечно, каждый преподаватель считал своим святым долгом узнать, с чем связана такая перестановка в рассадке, но никто поменяться назад не требовал, что вполне устраивало Веру с Сашей (хотя они сами в этом никогда бы не признались)… И Катю с Андреем тоже.
Им нравилось молчаливое соседство, оно не требовало дополнительных усилий помимо тех, которые приходилось прилагать во время ответов. С Верой Катя общалась на переменах, а если уж совсем было невтерпёж — можно было рискнуть и отправить сообщение в Мессенджере. Андрею и это не нужно было. Что на уроках, что на переменах, он жил своей, абсолютно автономной жизнью. Ни к кому не подходил, ни о чем сам не спрашивал, когда к нему обращались — отвечал довольно приветливо, но лаконично…
На шушуканья девочек реагировал спокойно — игнорил, хотя не мог не понимать, что его обсуждают. Катя такому спокойствию даже слегка восхищалась. Ее нервировало, что такое пристальное, неприкрытое внимание приковано к человеку, сидящему рядом. Она чувствовала себя будто на иголках, то и дело задерживая дыхание при мысли «а вдруг они обсуждают его историю?», как он мог оставаться безучастным — загадка…
Но делать с этим Катя ничего не собиралась, решила для себя, что просто не будет участвовать в перемывании косточек парня, но и в защиту бросаться нет оснований.
Да и вообще, у нее есть дела поважней — на прошлом уроке пришло сообщение от Питера…
П: «Привет, Кэтти, как твои дела? Извини, что пропал, мы готовили важный проект, вчера была презентация, моя команда получила «А», можешь поздравить J. А как твои дела? Все хорошо? Ты поговорила с отцом о том, что тебя волнует?»
Расстояние, разделяющее Катю и Питера, позволило девушке стать с ним более откровенной, чем с родными или самой близкой подругой. Питер был для нее будто интерактивным советчиком, с которыми они вживую никогда не виделись, но явно были на одной волне.
И если первую часть ответа Катя написала очень быстро, то о второй думала долго…
К: «Привет! От души поздравляю тебя и твою команду! Правда я и не сомневалась, что будет «А», ты слишком большой перфекционист, чтобы наработать на оценку ниже (смайлик с высунутым языком)… Мои дела хорошо, полным ходом идет подготовка к выпускному, я тебе о ней рассказывала, Марина в шоке, конечно, но я не сомневаюсь, что все будет хорошо. А что касается разговора с папой… Нет. Пока не было подходящего момента, к сожалению».
Катя отправила, а потом задумалась… Это ведь оправдание. На самом деле, любой момент подходящий, было бы желание, а у нее его недостает. Девушка боялась обидеть отца, а еще получить ответ, который получить не хотелось бы…
Обычно Питер не отвечает сразу, но тут, видимо, был свободен, поэтому телефон почти в ту же секунду отозвался трелью.
П: «О, выпускной — это один из самых крутых дней в жизни! Не помню, рассказывал ли тебе о своем, но нам было… весело! Надеюсь, у вас будет не хуже, только веди себя прилично, ты же хорошая девочка)))! А мы собираемся поехать на пару дней в Национальный парк, но ждем погоды, у нас еще холодно. А что касается разговора с отцом — не думай, что я давлю на тебя, наоборот, я за то, чтобы ты сама решала, когда поговорить и стоит ли. Помни, все в твоих руках, котенок, целую тебя…»
Питер отправил три поцелуйчика, а само сообщение разлилось на душе Кати теплом. Она даже не заметила, как сзади к ней подошла Вера, уткнулась подбородком в макушку, а потом стала бесцеремонно читать переписку с другом.
— «Китэн»? Он называет тебя «Китэн»? Как мииииило, — Катя заблочила телефон, выдернула голову, посмотрела на подругу «страшными глазами». Самойловой почему-то казалось, что норма по раскрытию подробностей личной жизни на сегодня уже исполнена, но куда там?
Вера сказала достаточно громко, чтобы услышали сидевшие как минимум на двух соседних партах.
Причем даже Андрей, как назло, на сей раз из класса на перемене не вышел, и наушники свои любимые не надел. Только зыркнул на нее мимолетно, увидел, что она снова краской заливается, хмыкнул, а потом уставился в свой телефон, продолжая изображать дышащую мебель…
— Верка, ну вот чего ты орешь? — Катя прошипела, продолжая «пугать» подругу глазами.
— Ой, прости, я не хотела…
Извинилась-то она, наверняка, искренне, но вот какой в этом уже толк? Хотя пофиг…
— А ты передавала ему мои приветы? — дальше Вера говорила уже тише, присев рядом со стулом Кати на подоконник. Теперь их если кто-то и слышал, то этот кто-то усилено пытался не хмыкать.
— Передаю…
— И он мне передает?
— Передает…
— А почему ты не передаешь, если он передает?
— Вера…
— Ладно, прости, я не претендую, он твой, просто он такой милаш…
— Вера…
— Что Вера? Я же правду говорю. Милаш и умница. И дети у вас будут красивые!
— Вера…
Иногда у Кати просто заканчивался словарный запас, когда приходилось говорить с подругой о том, в чем она была свято уверена… и у чего абсолютно не было обоснования…
— Жалко, конечно, что ты Никитоса продинамила, но я тебя понимаю… Я бы тоже Питера предпочла, а особенно с тем, как Сашка себя ведет… Ни такта, ни культуры, ни уважения к женщине нет у наших мужиков…
Андрей пытался. Крест на пузе, что пытался, но невозможно не прислушиваться, когда две блонды так отчаянно тихо шепчутся. И он не выдержал. Если честно, особо не понял, о чем речь шла, но последняя фраза заставила бы любого как-то отреагировать. Он старался не прыснуть, но получилось не слишком хорошо. То ли кашлянул, то ли хрюкнул, это значения уже не имело — две по-сестрински похожие мордашки разом обернулись к нему.
— Что смешного? Я же говорю — нет в вас такта. Нехорошо чужие разговоры подслушивать… — вычитывать Андрея взялась Вера, Катя же сидела с таким выражением лица, что становилось очевидно — ей хочется под землю провалиться. И Андрей ее понимал, даже жалел. Но это же не его подруга так себя ведет, в конце концов, а мы в ответе за тех, кого приручили, как известно… — Меня, кстати, Вера зовут. Мы не знакомились, кажется.
Вера протянула руку практически перед самим Катиным носом, заставив подругу отпрянуть, это развеселило Андрея еще больше, но он старался на сей раз свое веселье не выдать.
— Андрей, очень приятно, — пожал тонкую девичью руку, отпустил, вернулся к игре на телефоне.
— Я знаю, что ты Андрей. А почему такой тихий? Стесняешься что ли? Так это ты зря. У нас класс хороший, дружелюбный, всегда готов помочь, ты только обращайся…
— Спасибо, — парень ответил, не отрываясь от игры…
— А ты танцуешь, кстати?
— Все, я в туалет.
Не выдержала, как ни странно, Катя. Отодвинула свой стул, протиснулась между стулом Андрея и шкафом, стоявшем в углу классной комнаты, бросила на Веру взгляд, который должен был призвать ее остановиться, а потом ушла туда, где уши ее этого слышать не будут…
Вера, конечно, человек очень хороший, но когда ее пробивает на общение — спокойно переносить это сложно…
* * *
Четвертый и пятый урок они с Андреем провели в привычной, любимой обоими, тишине. Шестого сегодня не было, поэтому Катя ожидала, что сосед повторит вчерашний рекорд — соберется за полминуты и тут же смоется, а он отчего-то затормозил, замялся что-то…
— Екатерина… — обратился, и видно было, что человеку неудобно. Видать, еще думал, как лучше назвать.
— Мм? — собирая ручки в пенал, чтобы потом бросить в сумку, Катя зыркнула на парня.
— Мне бы с домашкой разобраться…
— В смысле?
— Ну что задавали там, есть ли какие-то долгосрочные задание, вообще, как у вас тут все…
— Аааа… И?
— И я спросить хотел, можно я вечером тебе напишу? У меня, как видишь, пока друзей среди ваших особо нет…
— Пиши, не проблема…
— Спасибо…
Добро получил, а потом смотал удочки еще быстрей, чем вчера. Идет на мировой, не иначе…
Катя пожала плечами, продолжая собираться. Помочь «однопартийцу» ей действительно было не сложно. Тем более, она отчего-то не сомневалась, что вскоре он таки адаптируется, и найдет себе дружбанов по интересам.
Вон, в танчики как рубился на переменах — уже только на этой почве может с половиной пацанов сойтись. А с другой половиной — на том, что в математике шарит сходу не хуже, чем олимпиадники. Все же, неспроста физ-мат стал физ-матом…
— Ты сегодня куда? — Вера поймала Катю на выходе из класса. Подруге надо было остаться — они с Сашей дежурили, чему последний был неприятно удивлен…
— На два репетитор, а потом хочу дома побыть. А ты?
Вера задумалась, на Сашу глянула, который в этот самый момент смотрел на доску, как на зло, исписанную от верха до низу…
— Тоже тогда чем-то займусь…
Распрощавшись с подругой, Катя вышла из школы, пошла к калитке, глядя по сторонам… Так странно — осталось всего несколько месяцев, и эта школа станет для нее чередой воспоминаний, а начнется совсем другая — новая — жизнь… Будет ли она скучать? Конечно. Быстро ли сможет адаптироваться? Сложно предсказать, но хотелось бы быстро… Эх…
Сегодня Марина ее не забирала, до репетитора дойти можно было и пешком, чем Катя и занялась. Вот только проходя мимо той лавки, на которой вчера Андрея увидела, почему-то взглядом на ней задержалась… между досок были засунуты обрывки бумаги, стоило сощуриться и присмотреться, Катя поняла — фотографии. Глянув по сторонам, девушка подошла, словно воришка, вытянула эти обрывки, в карман спрятала.
Сама бы толком не сказала, зачем это сделала, но даже понимая, что глупостями занимается, выбросить не решилась.
Может это и не его фотография вовсе, а если его — то ей какое дело? Катя не знала. Вообще не знала, почему история этого парня ее вдруг зацепила, но зацепила ведь… Поэтому к фото она собиралась вернуться вечером.
* * *
— Спасибо, Снеж, я у себя буду, уроки…
— Ок…
Быстро заглотив, как утка, приготовленный мачехой обед, Катя отправила тарелку в посудомойку, вернулась в коридор, почему-то затаив дыхание, нырнула рукой в карман своего же пальто, чтобы достать оттуда те самые загадочные клочки…
Ощущение, что она делает что-то неправильное, сохранялось. И даже усиливалось каждый раз, когда, идя домой после занятия с репетитором, на горизонте появлялась очередная урна…
Но выбросить фотку она так и не решилась. Интерес победил. Вот только Катя знала, что рвани она после прихода домой сразу в свою комнату и запрись там — Снежа будет удивлена и нужно будет придумывать какую-то отмазку, поэтому пришлось потомиться в ожидании еще с полчаса прежде, чем абсолютно легально отправиться исследовать находку.
— Я сосредоточиться хочу, поэтому закроюсь, — Катя крикнула уже из своей комнаты, и даже особо не заботилась о том, чтобы получить еще одно «ок».
Замок щелкнул, она подошла к столу, высыпая обрывки.
Сначала перевернула их все, как паззлы, а потом начала собирать.
Это было фото девушки. Осознав это, у Кати даже руки затряслись почему-то и похолодели. Она и сама бы себе не объяснила, почему процесс вызывает в ней такую реакцию, но справиться с собой не могла — руки продолжали мелко содрогаться, а Самойлова кусочек за кусочком собирала портрет жестокой возлюбленной Андрея Веселова…
* * *
Сегодня Андрей закончил все свои домашние дела намного раньше, чем вчера, уроки делать отчаянно не хотелось, хотя бы потому, что для этого надо было первым делом заставить себя написать той самой Кате в Мессенджере…
Нет, против самой девочки он ничего не имел, даже наоборот — она ему по-человечески нравилась. Спокойная, немногословная, задумчивая. Идеальная соседка. Вот только с некоторых пор у него в целом отношение к девушкам-ровесницам испортилось. Андрей понимал, что это временно, и скоро все вернется если не в норму, то хотя бы около того, что не все женщины — стервы, как Алиса, и не каждая спит и видит, как бы заставить его валяться у своих ног, а потом потребовать «доказать свою любовь»…
Поэтому пацану, конечно, написать было бы проще, но с пацанами он пока не заобщался. Правда он и с Коляном-то в последнее время почти не контачил, а они ведь с первого класса не разлей вода были…
В общем, Андрей испытывал некие сложности в общении, который сам считал элементами глобального переживаемого им «отходняка», и с которыми, в принципе, вполне можно было жить, но иногда пересиливать себя все же приходилось.
В комнате снова играла музыка, Андрей крутился на кресле, держа в руках телефон… на столе лежал открытый дневник, к сожалению, не содержащий нужной ему информации…
— Ладно, что ты как маленький, ей богу, — отругав себя же, парень открыл приложение FB, ввел в строке поиска «Екатерина Самойлова», и пока система работала, определяя всех пользователей с таким именем, мысленно хмыкнул: а может она не Екатерина вовсе, а та самая «Китэн», как ее кто-то там называет?
Но нет, третьей в поиске была та самая Катя.
Андрей зашел на страничку, зацепился взглядом по фото…
Красивая… И фотка, и сама Катя. Он никогда особо на блондинок не засматривался (да и сейчас тоже), но не оценить не мог — фото было черно-белым, явно профессиональным, собравшим море лайков, и там было, за что их ставить…
Большие, ясные, немного грустные глаза, полуоткрытые губы, тонкая шея и такие же кисти рук, длинные волосы, голова в пол оборота…
Андрей далеко не сразу понял, что уже с минуту пялится на фото… Моргнул, тут же пролистывая дальше. Сам от себя не ожидал, что так залипнет.
Щелкнул на кнопку «отправить запрос дружбы», и тут же вышел.
Теперь надо дождаться, когда подтвердит, а уж потом писать…
* * *
Собранное фото на девяносто девять процентов подтвердило теорию Кати о том, что принадлежало оно Андрею, и изображена на нем скорее всего та самая неудачная влюбленность парня, но узнать ее Катя не смогла.
У Самойловой была парочка знакомых в физ-мате, но довольно шапочных — здоровались при встрече, могли парой слов переброситься, написать, если что-то узнать надо было по поступлению, но дружбы ни с кем из «математиков» Катя не водила.
На фотографии была изображена темноволосая девушка, обворожительно улыбающаяся, глядя прямо в объектив. Не проживи Екатерина полжизни с таким шикарным фотографом, специализирующемся на портретниках, как Снежа, посчитала бы фотку очень крутой, но «с высоты» своего опыта девушка научилась различать искусство и любительство. И это было второе.
Вот только качество фото не скрадывало красоту модели. Девушка была очень эффектной, и глядя на нее Катя прекрасно понимала Андрея, там было во что влюбляться. Если бы Самойловой дали право всего на одно слово, чтобы описать модель, она остановилась бы на «манящей». Девушка манила взглядом, улыбкой пухлых губ, наклоном головы, движением рук…
В какой-то момент Кате даже горько стало от того, что такая внешность досталась такой ничтожной личности… А иначе, как отрицательно, думать об этой кукле она отчего-то не могла. Считала худшим грехом игру чужими чувствами. А она ведь играла…
Вот только на склейке фотографии ее небольшое расследование не закончилось — теперь эту «куклу» надо было найти где-то, узнать, как зовут, чем живет, о чем думает…
Зачем? Катя понятия не имела, но знала, что надо.
Стоило девушке включить ноут, открыть вкладку браузера на своей страничке FB, как тут же пришло оповещение о том, что «Андрей Веселов отправил запрос на добавление в друзья», Катя щелкнула на «добавить», даже не глянув на фото парня, а щеки тут же начали предательски покрываться румянцем, стоило на секунду представить, что он подумал бы, застань за занятием минутной давности.
Вот только этот запрос оказался как нельзя кстати. Вероятность, что "кукла" будет у него в друзьях — низка, но другие одноклассники, у которых она есть, в списке контактов Андрея точно быть должны…
Пытаясь все так же не смотреть на фото парня, чувствуя жгучий стыд, Катя пролистала его страничку до перечня друзей, открыла… У них была пара-тройка общих (и из ее школы, и из его), вот с них-то она и начала свой поиск.
Повезло практически сразу. В профиле Алисы Филимоновой было установлено другое фото, но взгляд, улыбка и эффект «манящести» будто под копирку были переведены с одного изображения на другое.
О Филимоновой Катя слышала. Лично знакомы они не были, но слухи о ней доходили и до их школы. Алиса считалась чуть ли не самой большой красоткой, по которой сох не только Андрей, но и половина их школы, стартуя с седьмого класса и заканчивая теми, кто уже учится в университетах.
Староста класса, не глупая (стоит полистать ее ленту и на тебя тут же «высыпается» груда публикаций, на которых девушка с дипломами, с наградами, с медалями), любит себя (ведь эти посты чередуются с многочисленными фотосессиями, отчетами из всевозможных заграничных поездок, спортивных и танцевальных залов), амбициозная…
Если бы Катя «изучала» ее до того, как услышала историю Андрея, пожалуй, даже в чем-то могла бы по-доброму позавидовать, но теперь… У нее в голове сложился образ девушки, готовой в семнадцать отправлять на смерть человека ради своих развлечений, а потом жить себе дальше, сомневаясь в выборе между «Баленсьягой» и «Шанелью», не чувствую и намека на угрызения совести…
Катя не заметила даже, как «залипла», спускаясь все ниже и ниже в ленте постов Филимоновой, она могла бы крутить колесико мышки еще долго, не верни ее в реальность трель нового сообщения.
Писал Андрей.
Увидев, как на экране само собой открывается окошко с отсутствующим на данный момент диалогом с Андреем Веселовым, Катя почувствовала, как ее снова бросило в жар. Будто на горячем поймали…
Девушка тут же перескочила со странички «новой знакомой» на свою, как бы заметая следы, и только потом, пытаясь успокоить сердце и не чувствовать себя совсем уж глупо, приступила к чтению.
* * *
А: «Привет! Извини, что отвлекаю (если отвлекаю, конечно), можешь мне скинуть задания на завтра? Не заморачивайся, можно просто фотку дневника, я разберу»
Еще секунда и снова сообщение:
А: «Заранее спасибо)»
Катя видела, что Андрей написал, и практически моментально вышел из сети. Надеялась лишь на то, что он так реагирует не потому, что что-то параллельно на нее вынюхивает, как она сама. Хотя откуда такие мысли? Вряд ли в нем родился такой нездоровый интерес, какой отчего-то появился у нее…
К: «Привет) Нет, не отвлекаешь, сейчас скину»
Убедившись, что на фото не будут видны «кусочки Алисы», Катя засняла дневник, бросила однокласснику.
Что делать с рваным изображением его несбывшейся любви Самойлова не знала. С одной стороны, он ведь и сам их выбросил, так зачем ей хранить? А с другой…
Она была достаточно наблюдательной, чтобы понять: это фото значило много для прежнего владельца — оно было кое-где затерто, видны были места сгибов, перед девичьим взглядом тут же возникла картина, как Андрей смотрит на нее, изучает… Представляет, что этот взгляд — не натренированный перед зеркалом прием, чтобы фоточка вышла удачной, а искреннее обращение к нему…
Вот только ей-то, Кате, что с этого? И что с этим делать?
А: «Спасибо! С меня шоколадка!»
Катя улыбнулась.
К: «Не за что) Не надо шоколадку, мне не сложно)»
Андрей отправил смайлик и снова пропал из сети.
Видимо, пошел делать домашку, и Кате стоило бы взять с него пример…
Закрыв диалог, захлопнув крышку ноутбуку, Катя сгребла рваное фото в ладонь, открыла один из шкафчиков стола, бросила туда. Не знала пока, что будет делать со своей находкой, но выбросить ее рука не поднялась.
— Ну все, великий сыщик Екатерина, давай теперь займемся чем-то реально важным.
* * *
Катя не вспомнила бы, когда с ней такое в последний раз происходило (наверное, классе в седьмом), но сегодняшний вечер грозил стать максимально мучительным — она битый час сидела над элементарной, казалось бы, задачей по геометрии… и не могла ее решить.
Катя злилась, немного на задачу, много на себя. Считала, что это ей кармическая кара за некрасивый поступок — нефиг шариться по подробностям чужой личной жизни, если своей нет. Но легче от самобичевания не становилось.
Девушку бесила сама ситуация. Во-первых, она не привыкла сдаваться, а поэтому пыталась подойти к задаче со всех сторон, но рано или поздно упиралась в одну и ту же проблему. Во-вторых, она не могла позволить себе отмахнуться от задачи еще и потому, что по-прежнему оставалась должницей Саши, а значит завтра утром он потребует тетрадь для списывания, а там подстава… В-третьих… В Америке никто уже не будет снисходительно относиться к твоему «не получилось». И к этому привыкать нужно сейчас.
Задача вынула из Самойловой всю душу, довела до ручки, и стоило ей услышать, как дверь в коридоре открылась, впуская в дом Марка, она тут же была готова рвануть к нему, как в детстве, чтобы сидя рядом и внимательно слушая, а потом отвечая на наводящие вопросы, они вместе разобрались с ней…
И Катя даже не сдержалась, открыла дверь комнаты, открыла рот, чтобы обратиться к отцу, вот только…
На него уже налетела Поля, повисла на шее и что-то отчаянно шептала, из гостиной вышла Снежана, держа на руках Лёнечку, который тоже очень радовался приходу папы с работы… Его внимания требовали родные дети. Дети, имеющие куда больше прав, а она…
— Привет, Котенок, — Марк увидел ее, улыбнулся. — Учишься?
— Привет, ага, — Катя тоже улыбнулась, пытаясь скрыть свои горькие мысли, а потом вернулась в комнату, вновь закрываясь и пытаясь абстрагироваться.
Задача… Ей надо решить задачу, а не жалеть себя…
Помощь пришла тут же, и оттуда, откуда ожидать было бы странно…
А: «Слушай, я тут ошибку нашел в условии задачи, ты ее решала уже? Если нет, могу скинуть свой вариант с обоснованием, где ошибка. А то там можно долго сидеть, колупаться…»
Пауза, а потом еще одно сообщение вдогонку пиликнуло на телефоне.
А: «Будем считать это моей тебе шоколадкой)».
Катя застыла на секунду, не сразу поняв, кто такой Андрей Веселов и почему он ей пишет, а потом почувствовала, как губы в улыбке расплываются…
От какой шоколадки отказываются только дуры.
К: «Блин, а я-то думаю… Бьюсь с ней, бьюсь, а все никак(((».
К: «Буду очень благодарна за подсказку)».
К: «Физмат рулит)».
Андрей отправил три смеющихся смайла, а потом фото тетради.
А: «Почерк похуже твоего будет, конечно, но если что-то не поймешь — скажи».
Катя все поняла. Поняла, и чуть не долбанула себя по лбу — как могла не догадаться, где автор задачи дал в штангу — неясно…
Вот только совсем жульничать не стала — попыталась по-своему со всем разобраться, учитывая опыт Андрея, а потом еще раз с ним сверилась. Это заняло минут двадцать, он в это время молчал…
К: «Мне кажется, теперь шоколадка с меня)»
Закончив же, Катя почувствовала такую эйфорию, что не могла сдержаться, чтобы с кем-то ею не поделиться. Но почему-то не к папе пошла, чтобы он тоже возмутился тому, «какие дураки вам эти книги пишут?», а Андрею написала.
А: «))) Меняю шоколадку на краткое введение в жизнь вашей школы. Расскажи лучше в двух словах, кто что из себя представляет среди преподов»
Катя рассказала. Если на математическую задачу потратила полтора часа, то на общение с Андреем после — добрых два, но разговор шел так легко, что время пролетело незаметно.
Если быть честной, девушка не ожидала, что сосед-молчун может оказаться таким легким собеседником в переписке.
— Катюнь, ты что-то хотела? — Марк заглянул к ней как раз ближе к девяти…
Она посмотрела на отца, продолжая улыбаться так, как улыбалась, переписываясь с одноклассником, пришлось в голове прокручивать сказанные мужчиной слова, чтобы смысл воспроизвести…
— А? Я? Да нет. Я уже разобралась.
Хорошо зная папины привычки, Катя свернула окошко диалога.
— Ужинать пойдешь?
— Ага, сейчас…
Выпроводив отца, написала Андрею, что вроде как самое важное рассказала, а если еще что-то вспомнит, позже добавит, а потом действительно пошла ужинать.
Удивительно, но за разговорами даже не заметила, что проголодалась…
* * *
— Андрюш, спрашиваю, почему улыбаешься? — поужинав и отдохнув после работы, Наталья, как всегда, постучалась в комнату сына, не услышав протестов — зашла, окликнула — но он не отреагировал. Сидел на стуле в своих любимых наушниках, вертясь вокруг оси, и периодически усмехаясь.
Женщина поймала себя на том, что испытывает смешанные чувства. С одной стороны, и самой хочется улыбнуться — ведь это первая улыбка сына за довольно долгое время, а с другой… Вдруг это та змея ему пишет? Глеб, конечно, поговорил с ее отцом, тот вроде как должен был вправить малолетней самовлюбленной дурочке мозги, но… Кто знает, что по поводу этой всей ситуации думал и сам отец, и как далеко готова пойти дочь?
Задержавшись на пару секунд, Наталья все же подошла к сыну, аккуратно коснулась плеча, пользуясь тем, что он затормозил, что-то строча на телефоне, дождалась, пока наушники снимет, задала вопрос…
— Улыбаюсь? — он посмотрел на нее с таким непониманием, что стало понятно — происходит это непроизвольно. — Да так, обсуждаем с Коляном игру новую, ничего интересного.
А потом почему-то соврал. Не надо маме сейчас рассказывать, что с одноклассницей переписывается. Ей нервы, да и ему самому непонятно — почему лыбу давит-то, вроде ж ничего особенного не обсуждают. Так, по мелочи…
Парень глянул на время и даже офигел слегка. По мелочи… уж два часа…
— Ты сам-то покушал?
— Да.
И снова соврал. Потому что за этими мелочами забыл «заправиться». Сначала геометрия увлекла (решая ту задачу, он на какое-то время почувствовал себя будто снова в седле после длительной травмы), потом разговор с Екатериной этой.
— Что-то я сомневаюсь… — но в некоторых вещах матерей не проведешь… — Давай я тебе разогрею, а ты пока поставь своего Коляна на зарядку, ничего с ним за полчаса не случится, а ты мне хоть в двух словах расскажешь, как новая школа.
Андрей застыл на секунду, а потом кивнул, чем осчастливил маму. Пожалуй, впервые с тех самых пор, как чуть не покончил с собой, ну или калекой чуть не стал, по глупости.
А ведь для того, чтобы осчастливить, даже не пришлось усилий особых прилагать. Настроение было настолько хорошим, что и есть хотелось с аппетитом, и даже говорить.
Магия.
Осталось только в причинах разобраться. И может психотерапевту посоветовать применять в практике…
Слушаясь маму, Андрей таки поставил телефон на зарядку, прочитал последнее сообщение от Екатерины, снова улыбнулся… почему-то… и отправился исполнять мамину мечту о нормальном сыне хотя бы на вечер.
* * *
Уже лежа в кровати, отсчитывая секунды до прихода первых снов, Катя думала о событиях сегодняшнего дня и планах на завтра.
Питер написал, что все ее руках, и ей решать… А она все никак не решится.
Скоро уезжать и перед отъездом хотелось бы… Это даже в мыслях сложно сформулировать, не то что на деле.
С мамой увидеться? На маму посмотреть? С мамой поговорить?
Катя закрыла глаза, делая глубокий вдох.
О Лене ей всегда было сложно рассуждать. Когда-то с ней было сложно жить, но вот уже пять лет, как та жизнь осталась в прошлом и началась другая. Более… адекватная. Но с ней пришли и новые проблемы. В частности, живя с мамой-наркоманшей, детская психика как-то все раскладывала по полочкам более рационально. Было ясно, что добро — это Марк, Леонид и Марина. Они — это защищенность, любовь и опека, а Лена — это зло. Безразличие, опасность и ложь. А теперь… Шли годы, Лена то лечилась, то бросала, постоянно куда-то пропадала, даже не пыталась выйти на связь с дочерью. Обо всем этом Катя узнавала из обрывков разговоров взрослых, которые прекращались, стоило ей оказаться в комнате.
Напрямую спросить у Марка, где сейчас Лена и что с ней, и что он скажет, если Катя захочет встретиться с матерью, девочка не решалась.
Боялась ранить, ведь он для нее столько сделал, Снежа ни слова кривого не сказала по поводу того, что он отнимает время, по праву принадлежащее родным детям, ради приемыша, Марина с Леонидом окружили любовью… А это ведь звучит неблагодарно — мы тебе все, а тебя тянет к матери…
Но ее тянуло, и ничего с этим не сделать. Страшно было уже повзрослевшим мозгом еще раз понять то, с чем жила все детство, что не нужна ты ей… А еще страшно свое сходство с ней найти… Но ведь всегда есть шанс… один маленький шанс на то, что человек исправится, осознает?
Еще раз вздохнув, Катя открыла глаза.
Она не знала, есть ли такой шанс в истории с Леной. Не знала, что спросила бы, встреться с матерью. Не знала, сделает ли ей эта встреча больно. Но перед отъездом в страну, из которой она может уже и не вернется вовсе, чувство незаконченного дела давило знатно…
У поставленного на беззвучный режим телефона загорелся экран.
А: «Фото классное…»
К: «?»
А: «У тебя в профайле»
…
К: «Спасибо»
А: «)»
Андрей сразу отключился, Катя тоже…
Но мысли тут же спутались. И Лена как-то забылась… И заснуть снова было сложно, но уже по-другому…