Глава 18

На восьмом этаже девятиэтажного кирпичного дома в районе Новоизмайловского проспекта творился абсолютный хаос. Чета Игнатьевых спешно собирала вещи. По дому бегали все — хозяева, две овчарки, одна болонка, а на жердочке в большой клетке громко и очень взволнованно кричал желтохохлый какаду. В этой питерской квартире не так давно был сделан ремонт. Эдуард Адрианович занимался им лично и сам, своими руками клеил обои, белил потолки, выравнивал стены. Помощники подсобили только постелить паркет и обновить ванную комнату, установив туда вместо старенького душа, новую ванную, о которой так давно мечтала хозяйка. Квартира досталась Эдуарду по наследству от родителей, коренных жителей Санкт-Петербурга, не так давно переехавших на юг, в деревню Лазоревку на море, где им помог устроится Эдик в обмен на небольшой домик, получив таким образом раньше времени эту жилплощадь с видом на Новоизмайловский проспект. Жили они с Ириной Артуровной здесь далеко не все время, а часто ютились в собственном загородном домике в сто пятьдесят квадратных метров. Дети, сын двадцати одного года и совершеннолетняя дочь, уже успели перебраться каждый в свою небольшою однушку в районе Пулковского парка, где Игнатьевым старшим, в свое время, удалось приобрести наследство для своих собственных детей по очень выгодной цене.

— Эдик! Эдик!

— Чего, Ирочка?

— Ты чайник электрический положил? А плитку? А вдруг, там электричества не будет?! Эти дачные поселки вечно с проблемами!

Ирина Артуровна была все еще в махровом халате цвета первой весенней травы и мягких домашних тапочках, подаренных матери любимой дочкой на недавний юбилей. Женщина сложила в большую сумку несколько контейнеров с готовой едой, две пачки с черным чаем, килограммовую упаковку кофе и пачку сахара. Игнатьевы не тяготели к современным веяньям в моде на здоровый образ жизни. Здоровым они считали трехразовое питание из трех и более блюд, частые прогулки, путешествия и выгул собак. Не мало времени посвящалось организации «БезВести», ставшей в последние годы настоящим увлечением семьи.

— Не будет электричества, вскипятим воду на костре! — подойдя к супруге и запихнув незаметно в сумку фляжку с крепким алкоголем, крякнул Игнатьев. — Зато в нашем «Ниссане» полный багажник оружия!

— Кстати! Давай быстрее собирайся! Машина на улице, а вдруг что случится?

— Что с ней может случиться? Она у нас прямо под окнами, я сегодня хорошо припарковался. Спасибо Веньке, с первого этажа, придержал местечко для старого знакомого!

— Ты Оле позвонил? Сообщил, что мы уезжаем? Чтобы она Кешу приходила покормить! Птица с голоду помрет, пока нас не будет!

— Похудеет, может. Ты его вечно закармливаешь! Попугай питается лучше меня!

— Эдик, — хозяйка дома уперла руки в боки и погрозила мужу пальцем, — не выводи меня! Я видела, что ты там в сумку прятал!

— Что я прятал?

— Не притворяйся! То, чем ты там перед сном горло смачиваешь и для здоровья пьешь!

— Ирочка, грамулечку! Мы же на свежий воздух едем, шашлычок зажарим.

— Какой, к черту, шашлычок?! Эдик! Ты забыл, куда мы едем и зачем?! Мы едем ловить маньяка и защищать тех, кто приедет в поселок. Ты с шашлычком намерен в засаде сидеть?!

— Ха! А ты хочешь сказать, что наша свора собак и мы с тобой никогошеньки там не заставим себя подозревать? Чико девочек за собой потащит, и ты вместе с ним, всех ворон на уши поднимите.

— Я без собак, Игнатьев, не поеду! Ты с ружьем, а я с собаками!

К Ирине Артуровне подбежала одна из дородных овчарок, уткнулась большим кожаным носом хозяйке между ног.

— Да, Голди? — погладила верную псину Игнатьева. — Видишь, собаки все чувствуют и не дадут мне с тобой одной ехать!

Эдуард Адрианович тоже погладил подставившую под руку большую голову овчарку.

— Твои собаки ни от кого тебя не спасут. Разве что залижут до смерти! Говорил же тебе, надо было их на дрессировку отдавать. А ты, все для «БезВести»! Что толку от того, что они привыкли к чужим людям и научились искать пропажу? В плане охраны от сковородки твоей больше толку будет.

— От них очень много толку! Во всяком случае, гораздо больше, чем от тебя иногда! Это кто же додумался в общий чат наши с тобой фотографии отправлять?! На общее обозрение? Как тебе не стыдно-то, а еще отец двоих взрослых детей! Уважаемый человек! Фу, как вспомню, что ты устроил!

Мужчина добродушно приобнял жену, поцеловал ее в кончик носа и, легонько оттолкнув ногой болонку, сказал:

— Кто старое помянет… И не строй из себя скромницу, мать. Ты на той фотографии просто бомба!

Лишь глубокой ночью Игнатьевы прибыли в неживой поселок Киселево. Ни в одном из домов не горел свет, хотя электричество в поселке было. Игнатьева открыла ворота, а Эдуард Адрианович въехал во двор аккуратной дачи на громоздком «Ниссан Патфайндер». Как только ворота были закрыты, Игнатьевы выпустили из автомобиля собак — две крупные овчарки и одна болонка мигом разбежались по двору обнюхивать каждый его угол.

— Я надеюсь, там нет нигде дыр в заборе, — опасливо сказала Ирина Артуровна, подойдя к мужу, уже успевшему открыть багажник. — Не хотелось бы бегать ночью по лесу и искать наших бестолочей.

— А чего? Испугалась? — хмыкнул Игнатьев, в эту минуту смахивавший на генерала.

Мужчина с головы до ног облачился в армейское обмундирование и даже на макушке его красовалась кепка цвета хаки с российским гербом над козырьком.

— С таким арсеналом…

— Тише! — шикнула на него супруга, с опаской оглянувшись по сторонам.

В поселке царила мертвенная тишина и темнота. Лес, окружавший дома, как будто окутал их непроницаемой стеной ото всех благ цивилизации.

Игнатьев тоже перешел на шепот:

— А чего ты боишься? Мы здесь одни.

— Не дури, мало ли! — махнула женщина на него рукой. — Я всю дорогу переживала, чтобы нас не остановили и не начали багажник досматривать! Вот веселье бы началось!

— А что? Нам сам Горовиц это дал! А его Терехов прикрывает. Ему все можно, кто же откажет знаменитому писателю?

— На твоей сумке этого не написано и сертификата у тебя нет. Представляешь, сколько бы волокиты вызвало одно только выяснение, откуда мы взяли целую сумку заряженного боевого оружия?

— Ага! Мне нельзя, а сама болтаешь! — пожурил ее супруг.

— Ладно, все, вытаскивай сумки и пойдем в дом, еще неизвестно, что нас там ждет!

Эдуард Адрианович взялся за ручки багажа.

— Ты хоть понимаешь, мать, что здесь удобства все на улице? А там, вон, домик. В кустах. Видишь?

— А? Где? — женщина всмотрелась в темноту. — Ни черта не вижу.

— Банька, наверное, проверю потом. Ты, это, помоги хоть, у меня на все рук не хватит!

Отперев замок, переданным им писателем ключом, двое вошли в холодное помещение. Женщина нащупала возле двери выключатель. Вспыхнул яркий свет от новой лампочки.

— О, а здесь не так плохо, как я думала! Смотри, и ремонт недавно делали!

— Домик добротный, согласен, — прогремел мужчина, втащив тяжелую поклажу внутрь и положив ее на пол. Тут же за ними в помещение ворвались три собаки. — Холодно, но это дело поправимое! Гарри обещал, что дрова у них есть. Там, возле туалета.

— Что? Он для тебя уже Гарри? — усмехнулась Ирина Артуровна, снисходительно посмотрев на мужа.

— А что? — выпучил глаза супруг. — Гарри, нормальный же мужик. Не знаю, как кто, а я с ним подружился!

— Прямо-таки подружился?

— Да! Подружился! А ты не завидуй, иди лучше ужином займись, женщина!

Уже через несколько часов в избушке стало тепло благодаря стараниям Игнатьева и запахло горячей, вкусной едой. Муж и жена устроились за столом в комнате на первом этаже и приготовились к длительному ожиданию.