Глава 24

Пока я натягивала на вялое тело чистые штаны и свитер, в коридоре все мои домашние вывалились поздороваться со знаменитым писателем. Первым выкатился Олежек, как потом увидела, он тоже был еще в пижаме. И с Матильдой на коленках.

— Привет, богатырь!

— Привет, Гарри! Как дела? — мой племяшка поздоровался совсем по-взрослому. Слишком, я бы сказала. — Ты за Евой?

И когда они-то успели перейти на «ты»?!

— Ага, за ней.

— Она проспала?

— Доброе утро, Гарри! — а это Ленкин голос. — Как там Гордон? — и вопрос.

— Дрыхнет еще, привет тебе передавал.

— Гарри, кофейку? — мамин крик с кухни.

Да они все с ума посходили!

— Огромное спасибо, Арина Арнольдовна! Я уже! Мы очень спешим. Но после, я бы не отказался.

После?! Какое еще «после»?

Выскочила из комнаты, на ходу натягивая второй носок.

— Так, разбежались все, нечего толпиться на проходе! Где мои сапоги?

— Матильда возле них вчера терлась, ты проверь, не написала ли, — хихикнула моя добрая дочура.

— Если написала — я поеду в твоих, — отомстила дочке, улыбка сползла с ее милого личика.

— Эй…

— Шучу, нашла я свои сапоги, и никто в них не написал. Не наговаривай на кошку, она у нас приличная. В отличие от некоторых!

Застегнув второй сапог, выпрямилась, зацепила куртку с вешалки и вытолкала противного писателя за дверь.

— Горовиц, позвонить нельзя было? Обязательно весь мой дом на уши ставить?! — ворчала, пока мы быстро спускались по лестнице.

Самое интересное, спать хотелось безумно, но я торопилась далеко не потому, что он за мной заехал. Во мне проснулся какой-то бешенный азарт, схожий, наверное, с охотничьим. Я спускалась по лестнице так резво, что писателю пришлось за мной почти бежать. А плюхнувшись на сиденье в его машину, ставшую за вчера почти родной, даже скомандовала:

— Поехали! Вы знаете адрес?

Писатель уселся за руль:

— Не вы, а ты. Данилова, с памятью плохо? Адрес знаю, но прежде мы поедем, держи.

Он потянулся куда-то на заднее сиденье и взял оттуда пластиковую коробку. Потянулся еще раз и достал несколько салфеток, все это всучил мне.

— Твой завтрак, во-первых. Твой кофе, — показал на многоразовый термостакан под горячие напитки. — Твоя задача с этим справиться, пока я расскажу то, что удалось узнать.

— Тебе еще и узнать что-то удалось?

— Ты ешь, а я пока расскажу. Потом вместе подумаем.

Открыла коробку, в которой оказался невероятно ароматный сэндвич. Свежий хлеб обжарен с двух сторон, золотистая корочка так и тянет похрустеть. Из-под хлеба торчит зеленый салат, хвостик сыра и помидор. Покосившись с недоверием на водителя, все же вцепилась зубами в это чудо и на мгновение забыла обо всем. Я ничего не хочу сказать, но жена у него — дура. Или… что же такого он натворил, чтобы женщина ушла от такой кухни…

Горовиц удовлетворенно хмыкнул. Слова здесь были излишни — все написано на моем лице.

— Данилова, ты в состоянии слушать? Сексом займемся позже.

Я подавилась и закашлялась. Все, я поняла! Больше объяснять не надо. Жена молодец, знала, что сделала. Писатель с силой потер ладонью по моей спине.

— Ну, вот. И проснулась заодно. Тогда я рассказываю.

Я сделала большой глоток кофе, чтобы смыть кашель и с ненавистью посмотрела на него. Автору это нисколько не помешало. Он начал говорить:

— Пока ты спала, я успел выяснить, у кого из подозреваемых есть похожий автомобиль. Выяснил настолько быстро, что это сразу же перестало казаться интересным. Белый «Форд Фокус» принадлежал покойной Ольге Бриль. Если судить по описанию телосложения и роста — приезжал вчера в Киселево ее супруг. Марк Лаврентьевич.

— Отлично! Надо сообщить об этом Терехову!

— Данилова, ты все-таки не проснулась, — покачал головой автор и поправил очки на носу. — Какой в этом смысл?

— Так он…

— Он, что? В лес приезжал погулять? Это уголовно не наказуемо.

— Убегал…

— А ты бы не убегала, реши ты погулять в лесу, а за тобой увяжись какие-то люди, да еще с собаками? Я уже думал об этом, Данилова. К сожалению, из этой погони мы не сможем вытянуть ничего. Мало ли, зачем он приехал на дачу. У мужика вполне может быть стресс, депрессия, легкое помешательство на почве потери супруги. Приезжал на дачу, доставшуюся ему по наследству. Короче говоря, Данилова, имел полное право погулять по лесу и не быть наказанным за это. Нам не повезло, Игнатьевы не стали его жертвой и не застали его вешающим четвертую жертву на одинокой березке.

— Логично, — прожевывая остатки бутерброда, кивнула в знак своего согласия. — Так что теперь? Мы его спугнули, выдали себя.

— Ну, для начала не факт, что он виноват. Мужик и в самом деле мог немного свихнуться.

— А моги и не мог…

— Мои и не мог. Мы этого не узнаем до тех пор, пока он не совершит новую вылазку.

— А он ее совершит?

— Обязательно. Зачем-то же он приезжал в поселок. Мы его спугнули, при этом, он не знает — кто его спугнул. Это явно была не полиция, никто не стрелял, арестом не угрожал. Игнатьев кричал уже тогда, когда Бриль был в машине — так что, он не мог этого слышать. Это были какие-то люди с собаками, вполне могли оказаться обычными перепуганными дачниками. Собаки, кстати, оказались очень к месту. Логично оправдывают ранний весенний приезд дачников — животных часто вывозят в сельскую местность для прогулок, тренировок и отдыха. Так что, сложилось для нас все вполне удачно. Пока. Терехову сообщать о наших с тобой ночных приключениях нельзя ни в коем случае — если он начнет задавать Брилю вопросы, а он начнет, мы его спугнем окончательно.

— Так, ты же говоришь, что у Бриля могло не быть особого мотива для приезда в поселок.

— Мотив был.

— Откуда ты знаешь?

— А заляпанные грязью номера? Данилова, просыпайся уже. Приехал ночью, номера заляпал. Вот ты пробовала когда-нибудь специально заляпать грязью номера так, чтобы ни цифры и буквы видно не было? С обеих сторон? А? То-то. Это достаточное основание продолжать наблюдать за ним, но не арестовывать или допрашивать.

— Я смотрю, у тебя богатый опыт, — даже несколько обиженно хмыкнула я.

— А книжки свои, ты думаешь, я с неба взял? Пристегивайся, едем в колледж!

Я невольно опустила взгляд туда, куда он так насмешливо посмотрел — в коробке было пусто, на моем свитере крошки. Я настолько заслушалась тем, что автор рассказывал, что слопала все, чуть не облизав миску!