Глава 25

Шагать рядом с Горовицем в общественном месте — то еще развлечение. Как он живет? На него постоянно оборачиваются! Показывают пальцем, шепчутся за спиной. Оказавшись в просторных коридорах элитного колледжа, я очень быстро почувствовала разницу между нами. Здесь писатель был в своей среде, а я, такое ощущение, как вылезла из своего болота, так даже умыться не успела.

С ним здоровались — он улыбался всем. Кому-то даже махал рукой. А кто-то подбегал обниматься. В основном симпатичные девушки. Парни, гордо выпрямив в спину, подходили пожать руку знаменитого автора.

— Куда мы идем? — огрызаться я начала против воли, просто весь этот цирк был слишком сладеньким, как будто мы сюда приехали по ковровой дорожке пройтись перед сотнями фотокамер. Они, кстати, тоже имели место быть. Камеры, в смысле. Нас фотографировали и снимали на видео со всех углов.

— Данилова, — Горовиц остановился и повернулся ко мне, — в кабинет ректора, разумеется. Куда же еще? А вот, — он показал пальцем куда-то за мою спину, — кстати и он!

Обошел меня, постучал костяшками пальцев в дверь и без разрешения переступил через порог. Я протиснулась в кабинет сразу за его внушительной фигурой. Разумеется, кабинет был под стать всему колледжу — величественное помещение от пола до потолка отделанное высококачественным деревом. Посреди комнаты — добротный стол, а за ним фигуристая блондинка в сексуальных очках. Управляющая балаганом в виде колледжа подняла голову, мгновение посмотрела на нас из-под выщипанных бровей и… расплылась в улыбке.

— Боже мой! Скажите мне, что я не сплю!

— Вы не спите, — Горовиц остановился в паре метров от ее стола, который она, вскочив, быстро обошла и почти подбежала к автору, протянула свою маленькую ладошку для рукопожатия. Горовиц не разочаровал фанатку, руку принял и поцеловал. Дамочка стала пунцовой. Приложив пальчики к щеке, поправила очки и изрекла:

— Гарри Горовиц! Собственной персоной! Но меня не предупреждали, что планируется встреча со знаменитостью, лекция… Я бы встретила вас лично!

— Никаких лекций! Тереза Юстусовна, мы к вам по личному делу.

Надо же, он даже успел прочитать ее имя на табличке в коридоре!

— Для вас — просто Тереза, — зарделась ректор.

— Тереза, мы к вам по личному делу. Это, — он наконец показал на меня, — представитель поисковой организации «БезВести». У вас недавно случилось трагическое событие, сначала пропала, а потом и была найдена убитой одна из преподавателей. Ольга Бриль.

— Ольга? Да, да, это очень печальное происшествие! Настоящая трагедия для нас. Студенты скорбят, ее фотография на преподавательской стене помечена черной лентой. Мы провели беседы со студентами. Вы были знакомы с ней?

— Лично не был. Мы ведем расследование ее гибели.

Женщина моментально изменилась в лице. От пунцовости не осталось и следа — тетка превратилась в жесткого управленца. Это же отразилось на ее интонации:

— Полиция занимается этим делом. Мы предоставили всю информацию об Ольге. И, насколько мне известно, убийство произошло на даче у Брилей. Где-то под Питером, в лесу. Почему же вы приехали к нам? И почему… а… я начинаю понимать! Вы ищете сюжет для своего нового романа?

— Можно и так сказать.

— Не забудьте указать в книге, что все, что касается нашего достойного учебного заведения, с вашей стороны является не более, чем фантазией вашего, бесспорно, гениального ума.

— Обязательно. Надеюсь, и вы пойдете мне навстречу, рассказав немного о вашей сотруднице.

— Об Ольге? Она была прекрасным преподавателем. Студенты ее очень любили. Ни с кем из коллег не конфликтовала. Можно сказать — идеальный сотрудник. Не было ни единого нарекания. Вы, пожалуйста, отметьте себе это — со стороны работы искать причины смерти бессмысленно. Я это и полиции сказала и вам повторю. У нас учатся дети уважаемых родителей. У каждого из студентов великое будущее, в стенах колледжа они занимаются исключительно учебой.

— А не в стенах? — вклинилась я.

— Не в стенах? — ее взгляд напомнил мне мое благополучно забытое общение с ректором университета, в котором училась сама. В далеком прошлом я была не лучшим студентом и нередко посещала ректорский кабинет. Все-таки, молодой ректор или старый — лица у них у всех одинаковые. И поведение. Ответы как под копирку.

— Чем студенты занимаются за пределами колледжа — преподавателей не касается. Мы отвечаем лишь за свою часть работы, за вложенные в их головы знания.

— Даже если то, чем они занимаются, касается ваших преподавателей? — поддел ее Горовиц.

— В смысле? — ощерилась ректор. — На что вы намекаете?

— В смысле, даже если у преподавателя есть интимная связь со студентом, ваше уважаемое заведение и здесь ни при чем?

Тереза нервно облизала накрашенные губы.

— Послушайте! Вы бы оставили свои инсинуации при себе. Вы уважаемый автор и человек, но это не позволяет вам отзываться о…

— Тереза Юстусовна, — прервал он ее, — никаких выдумок. У нас есть вполне серьезные подозрения, относительно покойной Ольги Бриль. И в скором времени эти же подозрения появятся и у полиции. Вне всяких сомнений. Вам лучше рассказать все нам, пока следователь докопается до истины — мы уже успеем найти виновника и передать его полиции. По крайней мере, при таком раскладе, у вашего заведения появляется шанс быстро и тихо выйти из скандала.

— Господин Горовиц, не берите меня на понт, — внезапно тон ректора изменился. — Вы слишком много пишете и выдумываете. Мы — официальная организация с достойной репутацией, вы и полиция можете копаться сколько угодно и ничего не найдете. А даже если найдете — мы не будем иметь к этому никакого отношения. Я несу ответственность только за то, что происходит в стенах колледжа, а за это могу ручаться — на нашей территории Ольга Бриль была безупречной работницей. Другая сторона ее жизни нас не касается. Бриль не была судимой, не была замешана в каких-либо скандалах. Социальные сети работников ежедневно проверяются отдельным сотрудником — так что, ей нужно было очень постараться, чтобы где-то напортачить так, чтобы это было достойно хоть мизерного скандала.

Я снова подлила масла в огонь:

— А что касается студентов? Их вы тоже всех до единого отслеживаете?

Нас выставили из кабинета ректора. Прямо вот даже дверь захлопнули!

— Данилова, тебя с собой на ответственные мероприятия брать — все равно, что…

— На себя посмотри, — отбрыкнулась я.

— Я на себя каждый день смотрю и весьма доволен тем, что вижу.

Мой удар по его ноге предотвратило очередное нашествие поклонников писателя. Несколько молодых девушек подскочили к нам и запрыгали вокруг автора.

— Вы у нас лекцию читать будете?!

— А вы — действительно вы?!

— Как называется следующий роман?

Три девчонки, блондинки словно сестры, каждая с блокнотом в руках для автографа писателя.

— Убийство в колледже, — ответил он последней, подписывая ею подставленный блокнот. — Про роман преподавательницы со студентом. Там будет сложная линия, я еще не решил, с кем лучше, со студентом или с коллегой.

У девчонки округлились глаза, она переглянулась с подружками и выпалила:

— Лучше со студентом, как у Ольги с…

— Молчи! — цыкнула на нее одна из подружек.

— Интересный сюжет! Очень будем ждать! — замяла очевидно неудобную тему приятельница.

Девчонок сдуло ветром, вырвавшемся из кабинета ректора. Тереза Юстусовна, подобно злой ведьме, появилась в самый неподходящий момент. В ту же секунду у меня зазвонил телефон. Звонили Игнатьевы. (3303c)

— Ева! Он опять здесь! Та же машина! — прошептал Эдуард Адрианович.

— Едем! — сообщила в трубку и, отведя ее в сторону, Горовицу, — в Киселево опять движение.

— Черт! — выругался писатель, с сожалением посмотрев в сторону убежавших девчонок. — Ладно, поехали!