глава 12

ГЛАВА 12

Они уехали. Влад не повез её на квартиру, приказал отвезти их к себе в дом.

Сразу провел в малую гостиную, где усадил на софу.

— Рассказывай.

Маша поджала ноги и посмотрела на него исподлобья.

— Мне нечего тебе рассказывать.

Влад подошёл к столу, взял графин, налил себе воды и жадными глотками выпил.

— Маш, рассказывай.

— Не хочу.

— Я узнаю. Всё.

— Не узнаешь.

— Мать твою… Особенная, ты ведешь себя, как ребенок!

— Мне двадцать один год! Багровский, я почти ребенок, я… Я устала быть взрослой, принимать решения и…

Она оборвала себя, осознав, что на эмоциях начала говорить.

Влад поставил стакан на стол, развернулся и направился в её сторону. Остановился, задумавшись на мгновение, где сесть. Рядом с Машей на софе? Места хватит. Ему и хотелось бы рядом. Но после порки близость с ним Машей может восприниматься неадекватно.

Черт! Он сглупил. Ошибся. Не просчитал.

Большинство взрослых женщин от его порки возбудились бы и выгнулись, приглашая для более активных действий. Он бы и продолжил играть.

Маша же Особенная… А он позабыл, едва ли не довел девочку до панической атаки. А, может, это она и была? Надо будет уточнить.

Выругавшись, Влад решил остановиться на кресле. Сдвинул его, поставив напротив софы. Таким образом, у Маши не должно возникнуть мыслей, что он посягается на её личное пространство. При необходимости, Влад всегда сможет пересадить Машу к себе.

На колени.

Ему этого очень хотелось.

Очень.

Ему чертовски понравилось держать её на коленях. Если бы ещё другая причина…

— Я впервые познакомился с твоей матерью, когда мне было тринадцать, ей, соответственно, четырнадцать, — начал он говорить. Маша от удивления даже приоткрыла ротик, Владу же пришлось сильнее сжать челюсть. Черт! Да закрой рот, Особенная! Не провоцируй! — Не скажу, что влюбился. Запал. Красивая она была. Дерзкая. Училась в соседней школе, что рядом с нашим колледжем. Рассказывать дальше?

Маша замерла, притихла. Оно и понятно. Вера скрывала от неё прошлое. Это тоже, кстати, понятно.

Он — не скрывал.

Такое не скроешь.

Предпочитал не говорить.

Он выжидающе смотрел на девушку. Тоже откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу, всем видом показывая расслабленность и непринуждённость. Хотя у самого происходил чертов диссонанс.

Багровский, сука ты такая, что с тобой? Куда несет? Всегда же расчетлив, сдержан. Эмоций минимум. Потому что эмоции остались там, в далеком прошлом.

Даже сейчас, собираясь рассказать Маше их историю с Верой, он рассчитывал лишь на одно — что последует ответка Марии. Что она немного отойдет. Если и не начнет ему доверять, то, по крайней мере, перестанет блуждать в темноте, как новорожденный котенок.

Устала…

Маленькая…

— Да.

Она поджала губы, пытаясь взять себя в руки.

— Что ж… Продолжу. Ты не помнишь свою бабушку с дедушкой, не знаю, говорила ли тебе о них Вера. Они были учителями. Приехали в город по приглашению. Твоего дед в наш колледж. Элитный. Вот для таких богатеньких мальчиков и девочек, каким был я и мои друзья. Твой дед пытался пристроить Веру к нам, безрезультатно. Насколько я помню, ему сказали проработать год. Да и ценник за обучение зашкаливал. Вера же бредила нашим колледжем. Это было её ошибкой. Попить хочешь?

— Нет.

Маша говорила очень тихо, очевидно опасалась, что он передумает и прекратит рассказ.

— Она всегда была бедовой. Ходила перед парнями в юбке по самое не балуй, задницей вертела. Естественно, привлекла внимание. Моё в том числе. Я тоже был борзым. Оно и понятно… Вера дразнила меня. Постоянно. Я был младше её. Ей же хотелось, чтобы на неё обратили внимание старшеклассники. Они и обратили, как выяснилось позже.

Влад выдавал информацию скупо. Лишь факты. И то внимательно следя за реакцией Маши. Он готов был прекратить рассказ в любой момент.

— Дальше?

— У нас была своя тусовка. Детки богатых родителей. Мы собирались периодически у кого-то дома. Или за городом… Так было и в тот вечер. Я не знаю, да мне сейчас и неинтересно, откуда узнала Вера об очередной вечеринке. Её и вечеринкой — то не назвать. Собиралась узкая компания. Я и ещё трое парней. Они не были моими друзьями, но мы общались. Каждый из них старше меня на три года. Общались со мной, потому что я Багровский. Вера сама подошла. Кокетничала. Добилась того, что я позвал её с собой. Маш, она мне нравилась. Очень. И я не предусмотрел многих моментов. Поэтому и считаю себя её должником. Вернее, считал. Долг я вернул.

Маша зажала рот рукой, уже начиная догадываться, что дальше будет.

Влад сменил позу, подавшись вперед, сложил руки в «замок».

— Ты заметила, что я остро реагирую на алкоголь. Не пью двадцать два года уже. Да, с того дня. Мы приехали… Разместились… Достали алкоголь… Вере дали вино. Я был против, чтобы она пила. Девочка всё-таки. Сам выпил пиво. Одну бутылку. В него была подмешана наркота. Я вырубился. А проснулся связанным. По рукам и ногам. Мои «друзья» решили позабавиться таким образом. Одному из их тоже Вера нравилась. Он взбесился, что она со мной. Решил проучить и меня, и её. Маша?

— Они насиловали её. Да? Втроем.

— Да.

— А я результат того вечера…

— Да.

— Я догадывалась, что в жизни мамы имеет место быть трагедия…потому что потом…Стой, Влад. Нет, всё же дай попить.

Особенная и его удивила. Он ожидал, что она более эмоционально отреагирует. В слезы кинется. Нет, его девочка держалась. Видимо, в голове прокручивала и такой вариант.

Когда Маша брала стакан, её руки дрожали.

— Особенная?

— У меня иногда случаются панические атаки. Это отголоски, — она натянуто улыбнулась, возвращая стакан. — Мне стало плохо после твоего ухода. Начала задыхаться. Не знаю… Не могу назвать причину.

Услышав о ПА, Влад напрягся. Получается, он сорвался из-за того, что девочке стало элементарно плохо и она вышла из кабинета.

А он…

Ладно, разберутся.

— Расскажешь, что было дальше.

— Уверена?

— Влад, — Маша сделала паузу, нахмурилась, пытаясь совладать с накатывающими эмоциями. — Я сотню раз спрашивала маму, что с ней случилось в прошлом. Понятное дело, когда девушка рожает в пятнадцать лет, это не от хорошей жизни. Сама же ребенок, а тут… Влад, пожалуйста. Я хочу знать. Вернее, мне жизненно необходимо знать, — она посмотрела на него хмуро и одновременно с долей смущения, — чтобы избавиться от своих кошмаров.

Влад вернулся в кресло, снова подавшись вперед. Ему необходимо было быть как можно ближе к Маше. Чувствовать её запах. Быть рядом.

На всякий случай…

— Дальше началась зачистка. Если бы твой дед не поднял бучу, всё бы обошлось, Маш. В каком плане обошлось… Никто бы их не тронул. Твоих бабушку и дедушку. Но они начали угрожать. Шантажировать. Всё понеслось по накатанной.

— Они погибли в аварии. Значит…подстроена?

— Да.

— Ты так уверенно говоришь об этом…

— Потому что знаю.

— Влад…

— Я к смерти твоих родных не имею никакого отношения.

— Стой… Пожалуйста, стой. А почему ты говоришь, что должен маме? Был.

— Особенная, я не прощаю нанесенных мне оскорблений. Я пригласил Веру, не смог её защитить. «Друзья» решили повеселиться за мой счет.

***

Сначала Маша до конца не поняла, о чем он.

Тому было несколько причин.

Во-первых, она до сих пор ещё не отошла от своего выпада. Для чего было поднимать платье и позволять себя шлепать? Чтобы ещё больше погрузиться в пучину темноты? Глупо. На самом деле.

Маше не подходила роль жертвы. Никак. Допустила, а для чего? Чтобы потом сказать — ах ты негодяй, ты унизил, тронул меня. По попе отпорол. Да наверняка более взрослые женщины его шлепки расценили бы, как прелюдию к сексу.

Господи, о чем она думает…

Во-вторых, Владу Багровскому не просто удалось удивить её. Он шокировал. Она и надеяться не смела, что когда-то услышит историю мамы. Тем более, от него.

Дальше — больше.

Мама несколько раз говорила, что Багровский ей должен. Услышав, что произошло в ту роковую ночь, Маша всё равно не сразу поняла. Он же получается маму не трогал.

Но смотрел.

Опьяненный не по своей воле.

И не мог помочь.

Тринадцатилетний мальчик.

В голове Маши одновременно взорвалось несколько петард. В висках застучало, в горле встал проклятый ком, во рту, несмотря на то что попила, снова образовалась сухость. Выжженная Сахара. Воображение, всегда щедрое с ней, подкидывало одну картинку за другой, вызывая тошноту и холод по спине. Она никак не могла собрать мысли вместе. Сконцентрироваться. Машу не отпускало чувство, что она упускает что-то важное.

Она посмотрела на Влада. Тот смотрел на неё. Спокойный. Уравновешенный. Холодным бы она его сейчас не назвала.

— Они…живы? — тихо, не размыкая губ, спросила Мария.

Она не могла не задать вопрос.

Она не уточняла, кто именно.

И так понятно.

— Нет.

Ответил просто, словно говорил об обыденном.

По законам человечности и уголовного кодекса она должна бы его осудить. Должна бы испытать отвращение. Полное отторжение.

Ничего подобного.

Абсолютно.

Наоборот, она почувствовала некое удовлетворение. Злое, агрессивное. Наказать…Сделать так же больно…Поломать.

Какой бы не была её мама в прошлом — бедовой, куражной — она не заслужила то, что с ней сделали. А бабушка с дедушкой? Их же зачистили! Потому что они хотели добиться справедливости от родителей тех уродов.

Машу так и подмывало спросить, как Влад мстил.

Он именно мстил. Его она отлично понимала. Даже больше, чем хотела! Потому что понимать Влада Багровского страшно.

Если понимаешь человека, значит, принимаешь. Появляется нечто общее, связующее.

Маша не хотела иметь ничего общего с Владом.

Или она уже опоздала? На двадцать один год?

Девушка устало провела рукой по волосам.

Мужчина за ней наблюдал. Считывал её эмоции.

— Спасибо, — наконец проговорила она.

— Я приезжал к вам, Маша. Тебе было около трех. Может, чуть больше. Ты играла в песочнице.

Маша шумно вздохнула и плотнее подтянула ноги к груди.

Его взгляд приказывал. Правду говорят, что порой слова и не нужны, достаточно одного взгляда — и понимаешь человека без лишних слов.

— Нет.

Влад нахмурился.

— Что «нет»? Не понял.

— Меня не били. Никогда. Мама даже по попе меня не ударила ни разу.

— В отличие от некоторых?

— Да.

Место ударов горело. Было не то что больно, терпимо. И очень обидно. Всё-таки Маша, эксцентрично задирая подол, не ожидала, что настолько провалится. Чем руководствовался Багровский, не сложно догадаться.

— Но били маму, — она отвела взгляд, не в силах смотреть на Влада. — Я не помню подробностей. Мне, наверное, как раз и было около трех… К маме же приезжал не только ты.

Маша видела, как напрягся Влад. Как его плечи окаменели, как глаза затянулись льдом. Ей стало не по себе. Повеяло могильным холодом, другой ассоциации у Маши не возникло.

— Предполагаемо, — тянуче проговорил он, чуть заметно прищурившись. — Отсюда кошмары, да? Подсознательное запомнило увиденное?

— Думаю, да.

— А к психологу почему не обратишься?

— Ты сейчас шутишь, Влад?

— Абсолютно серьезен.

Маша покачала головой и обхватила колени руками. Иногда мужчины поражали её своей простотой.

— Влад, моя мама мало изменилась со времен твоего общения с ней. Я думаю, что насилие и мое рождение ещё больше усугубило некоторые её качества. Те… — Маша замолчала, не в состоянии не то, что говорить, даже думать о ублюдках, что испоганили маме жизнь, — кто покалечил её, расшатали по самое не балуй её внутренний маятник. Но! Она была и остается очень хорошей матерью. Кто бы что про неё не говорил.

— Вы часто переезжали.

Это не было вопросом.

— Да. Она не хотела оставаться на одном месте. Обычно наш переезд связывался с какой-то неприглядной любовной историей мамы. Она умеет встревать в передряги.

— Сложно поверить, что она хорошая мать.

— Хорошая, — спокойно ответила Маша, осознавая, что не хочет даже голоса повышать.

Их разговор перешел в другую фазу общения. Даже странно. Маша, знакомясь с Багровским и будучи наслышана про его личность и криминальное прошлое семьи, относилась к нему крайне настороженно. Не добавляло ему плюсов и её личное восприятие мужчины. Не считая Сергея… Маша мысленно поперхнулась, вспомнив предателя. Про него она точно сейчас думать не будет! Только его не хватало. Да даже и Сергей! И что? Откровенность с собой была принципиальная черта Маши. Сергей по сравнению с Владом — никчемная тень мужчины. Не в плане того, что кто может и какими возможностями обладает, а в плане реакции Маши на них.

Маша снова посмотрела на Влада. Неправильно она на него реагировала. Бежать ей от него надо. Со всех ног.

Он в ней пробуждал то, чего она порой стеснялась, насмотревшись на пьяные слезы матери.

«Сломанная я, Машуль, понимаешь? Сломанная. Мне секса надо. И много. Нимфоманка я чертова…»

Откровение между ними тоже было. Маша бы без секундного колебания назвала маму лучшей подругой. Они много беседовали, о сексе тоже.

Единственное табу — прошлое Веры. И результат его — Маша. Родить в пятнадцать лет, оставить ребенка, не отказаться от него — дорогого стоит. Маша и представить не могла, с чем сталкивалась Вера. Как выживала с маленьким ребенком на руках. Сама недалеко от ребенка уйдя.

И тут Машу полоснула новая мысль.

Получается, её отцом был кто-то из насильников.

Нет-нет-нет…

Не думать!

Нет у неё отца!

И не было никогда.

Есть только мама. Больная. Несчастная. Боец, что никогда не сдавалась, находя отдушину в череде мужчин и алкоголе. При этом Вера не скатывалась в алкогольную зависимость, умела вовремя остановиться. Потому что у неё была Маша.

— Значит, я ошибся.

Негромкий голос Влада вытащил её из мыслей, вернул к действительности. К их тяжелому разговору.

— Да. Влад…ещё раз спасибо, что рассказал.

— Ты тоже откровенна. Я удивлен.

Маша грустно улыбнулась и покачала головой.

— Ты лукавишь. Ни за что не поверю, что ты начал рассказ, не рассчитывая получить от меня откровений в ответ.

— Рассчитывал.

Ещё одна характерная черта Багровского — всегда четко отвечать на поставленный вопрос. Он честен с ней. Это подкупало.

И это тоже плохо.

Маша не хотела видеть в нем никаких положительных черт.

— Особенная.

Как же ей не нравится, когда он её так называет! Да ещё и с легким придыханием.

— Что, Влад?

Ей хотелось домой. Не в квартиру Влада, а туда, где тепло и уютно. Где нет посторонних.

Хотя собственного дома у них с мамой никогда и не было. Всегда жили в съемном жилье.

— Ты говоришь, что устала. Я тоже это вижу. Предлагаю небольшое перемирие. У меня есть загородный комплекс. Поехали со мной туда на пару — тройку дней. Стой, не спеши вскакивать и гордо заявлять «нет». Я не буду на тебя давить. Мне самому не помешает немного развеяться. У меня апартаменты, места хватит обоим. Соглашайся. Развеемся немного. А комплексе и тир есть, да и вообще много чего интересного.

Предложение прозвучало заманчиво.

В другой ситуации Маша бы однозначно ответила отказом. Никаких поездок с мужчинами за город. Чревато последствиями.

Но она и так уже под присмотром Багровского. Живет в его квартире. Куда хуже… Свежий воздух и отсутствие шума ей пойдет на пользу. Наберется сил.

— Я поеду…Но учти, Багровский, если ты ещё раз поднимешь на меня руку, я тебя убью.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

— Договорились.