глава 13
ГЛАВА 13
Влад за Машей не смог заехать. Позвонил, предупредил, но сразу уточнил, что по её прибытию, он уже будет в комплексе и встретит её.
Маша не знала радоваться или печалиться.
Всё двояко.
Зато обрадовалась мама, когда узнала, где проведет последующие дни дочь.
— В правильном направлении двигаетесь.
У Маши не было секретов от мамы. Сегодня же она смотрела на родительницу, а у самой сердце разрывалось. Маша считала себя сильным человеком, не слабачкой точно.
Что же пережила её мама? Она же противостояла влиятельным ублюдкам, которые прессовали её. Сначала насилие. Потом беременность.
У Марии возникли десятки вопросов, которые она никогда не задаст.
Потому что мама решила, что дочь не должна знать. Никогда.
Прошлое — это прошлое. Ошибки, разочарование, борьба. Слезы в подушку и страх. Вере же было меньше, чем ей сейчас, когда она осталась одна с маленькой дочкой на руках.
Поэтому были переезды. Города, чужие дома.
Чтобы уроды, возомнившие себя королями жизни, не смогли выследить, найти, предъявить.
Они, конечно, находили. До поры до времени. Терроризировали маму.
А когда прекратили? Правильно, когда Влад оборвал их жизни.
Маша старалась об этом не думать.
Пока она никак не могла принять подобную правду. Машу эмоционально штормило. Ей не удавалось принять окончательное решение, свести воедино ту информацию, которую довольно скупо поведал Влад.
Просто слова…
Просто рассказ…
А сколько боли и отчаяния за ним скрывается.
Крови…
Если бы Влад не решил, что ему нанесли смертельное оскорбление и не начал мстить, оставили бы Веру в покое? Или случилось бы нечто куда более страшное? Непоправимое.
Маша смотрела на маму и глотала слезы.
Мамочка, родная…любимая…
Сердце разрывалось от глухой тоски.
— Доча, всё хорошо?
— Нет. Ты в больнице…
Мама хмыкнула.
— Покурить бы.
— Мама!
— Ладно, шучу. Езжай отдыхай и не вздумай хандрить, — взгляд Веры посерьезнел. — Ты меня слышишь, Маш? Я хочу, чтобы ты отдохнула. Багровский тот ещё…но в нем что-то есть…
Последние слова матери преследовали Машу всю дорогу до загородного комплекса. Влад заранее уточнил, когда ей удобнее будет выехать. Сама любезность, черт его побери! Ни давления, ни приказного тона.
Маша мысленно всё послала куда подальше. Хватит. Если она не притормозит, не выдохнет, то никуда её ПА не денутся, только усилятся. Кошмары тоже продолжат терзать. Она же хотела спать спокойно. Уснула и проснулась утром отдохнувшей. Улыбнулась, приготовила завтрак, сварила кофе и прожила день счастливой. Без постоянного внутреннего давления, ощущения надвигающейся вины.
Откинувшись на кожаную спинку сиденья, Маша решилась — она отдыхает. Эти дни. Да. Отбросит все предрассудки, прошлое. Сколько можно тонуть в трясине и вспоминать.
«— Ты шлюха! Прирожденная!
— Сереж…
Она протягивала к нему руки. Пальцы дрожали. Тремор усиливался с каждой секундой.
Маша отказывалась принимать действительность. Верить в происходящее.
Это же её Сережа.
Её любимый.
Мужчину, которого она выбрала. Которому доверилась. С которым мечтала строить будущее.
Он пришел не по звонку. Они сегодня не планировали встречаться. У Маши с утра болела голова, она съездила на тренировку, отстреляла плохо, за что получила нагоняй от Степана Сергеевича. Расстроенная вернулась домой и хотела прилечь. Звонок в дверь её заставил подняться с уже разобранного дивана. В квартире было жарко, и Маша переоделась в любимые шорты с «вываливающимися полупопиями» и майку. Лифчик сняла. Всё-таки спать собиралась.
На пороге стоял Сергей. Заметно выпивший.
— Сережа?
— Где шлялась? Хотя…Какая мне разница? Как там мама Вера про тебя говорит? Что ты у неё особенная? — он прошел в коридор и только тогда Маша увидела у него в руке полупустую бутылку с пивом. — Конечно, особенная! Шалавишься, стоит отвернуться! Что глазами хлопаешь, а?
— Ты с ума сошел? — Маша даже не успела разозлиться, настолько он её удивил.
Она не видела Сергея пьяным. Он мог выпить того же пива вечером. Не днем точно.
— Да, сошел! Связавшись с тобой! А ведь меня предупреждали! Что ты ни одного не пропускаешь…. Нет же, мне надо было!
— Замолчи.
Маша не собиралась выслушивать весь бред, который парень ещё ночью шептавший ей слова любви, собирался вывалить на неё. А он именно такой целью и задался! Пришел выяснять отношения будучи нетрезвым. Вел себя агрессивно, в его глазах пылала ненависть.
Девушка могла что-то сказать, наверное, даже объяснить.
Но зачем?
Человек, которому она доверилась.
Её первый мужчина.
И такое…
— Рот мне затыкаешь? С чего бы это, Машенька? А не с того ли, Машуля, что я тебя сегодня видел? Как тебя лапал мужик на «бэхе»? Что скажешь, такого не было?
— Пошёл вон отсюда, щенок!
Мама появилась из ниоткуда. Её не было дома, когда Маша вернулась.
— Тетя Вера…
— Вали отсюда, утырок!
— Да я…
Мама вышвырнула его. В прямом смысле.
Маша пошатнулась, уперлась в стену и сползла на пол, закрыв лицо руками.
С лестничной площадки всё ещё доносились обидные прозвища.
— Доча…
— Я шла из тира…У меня голова закружилась…Я споткнулась. Рядом шел или стоял мужчина… Я не помню, мам…Он поддержал и только…
Мама опустилась рядом, открыла бумажный пакет с продуктами, достала питьевой йогурт и протянула его дочери.
— Я не буду говорить: «Я же говорила»…
— Мам…
— Что «мам»? Доча, твой Сережа — обычный. О-быч-ный! Не может он априори воспринимать тебя адекватно! Увидел, напридумывал, пошёл напился, напридумывал ещё больше, заявился к тебе с претензиями. И ты, дурочка, стоишь, слушаешь этого придурка. Захерачила бы ему сразу! Нечего и слушать, — мама посмотрела, как Маша открывает бутылочку. — Тебе нужен другой. Сильный. Хищник. Да, хищник, и нечего мне тут! Пей аккуратно, не подавись. Когда мужчина сильный, с повадками самца, он и реагировать будет иначе. Разберется или, по крайней мере, накостыляет тем, кто хамит, кто в твой адрес шуточки отпускает…Защитит. Потому что ты его. И всё тут».
Маша грустно улыбнулась, смотря на мимо проносящиеся городские пейзажи.
Мама, а если ты неправа? Если хищник сорвется?
Маша так и услышала чуть ехидный голос матери в ответ: «Так приручи, доча, хищника. Сделай так, чтобы он ел с твоих рук. Дышать без тебя не мог».
Нет-нет-нет!
Маша даже мотнула головой, прогоняя наваждение.
Или всё же «да?»
***
При подъезде к комплексу Маша невесело хмыкнула. Нехило. Простым смертным сюда вход заказан. Охрана, причем достаточно беглого взгляда на них, чтобы понять, парни серьезные. Завернут без лишних слов, при этом не обратят внимание на угрозы и прочего рода выкрики тех, кто приехал без приглашения. Высокий железный забор, автоматизированные ворота.
Внутри всё, как и полагается для того, чтобы провести время без суеты и для пользы организма. Один большой коттедж, наверное, для тех, кто предпочитал номера по типу гостиничных. И штук десять поменьше. Все из оциллиндрованных бревен с красивыми тонированными окнами. У некоторых небольшой забор, но достаточно высокий, чтобы скрыть от человеческого взгляда всё то, что требуется.
Её подвезли к главному. Водитель учтиво открыл дверь и сказал:
— Сейчас Влад Дмитриевич спустится.
— Подождите… А почему Влад? Это же сокращенное от какого-то другого имени?
Водитель смущенно ответил, пожав плечами:
— По документам Владислав Дмитриевич.
— О как.
Значит, Владислав. Ещё одна тайна или Влад посерьезнее звучит?
Водитель отошел от неё на шаг, но в машину не сел. Маша же начала подниматься по ступеням. Широкие двери были выполнены из стекла, и она сразу же увидела за ними Влада. Он стоял неподалеку и беседовал с мужчиной лет пятидесяти. Маша немного стушевалась. Всё-таки она бы предпочла, чтобы Влад вышел навстречу. Он и собирался, видимо, его задержали по пути.
Девушка подошла к двери, они автоматически разъехались в сторону. На мгновение на неё нашел некий ступор. Такое бывало, когда она одна входила в незнакомое помещение. Казалось бы, должна уже привыкнуть. Последние годы она часто забирала маму то из кафе, то из байкер-клубов, то из ночных. И всё же не научилась нормально реагировать.
Даже в клубе у Влада выделилась. Знатно накосячила. А как иначе? Её едва не изнасиловали. В очередной раз…
За какие-то секунды, что она входила, тем самым привлекая внимание, в голове прокручивался разговор с матерью и Владом. Может, она на самом деле чего не понимает? Может, уже привыкла, что мужчины слишком навязчивы? Тогда есть большая вероятность, что она где-то оступится, совершит ошибку.
Хватит на их семью ошибок.
Багровский, увидев её, сразу же развернулся, сделав шаг навстречу.
— Привет.
Маша даже не успела в ответ поздороваться, как оказалась в его руках. Он ловко обнял её за талию, прижимая к себе.
— Привет, — выдавила она из себя, немного дезориентированная столь стремительным напором.
— Как доехала?
— Нормально.
Со стороны они казались обычной парой. Мужчина, обнимающий молодую девушку. Что странного? Особенно на территории загородного комплекса. Лишь диссонанс в душе Маши противоречил очевидному. Ей безусловно понравилось, что Влад встретил, что вышел, а не распорядился водителю проводить её до апартаментов. В душе всколыхнулись некие дремлющие бабочки, когда она увидела, как на его лице на мгновение, всего на несколько секунд проявилась человеческая эмоция — радость. Она, конечно, быстро ушла, уступив место привычному сдержанному тону. Маленькая девочка, что жила в душе Маши, потянулась к нему. Всё-таки приятно, когда оберегают, заботятся.
Мужчина, с которым беседовал Влад, тоже обернулся.
Маша мельком отметила, что вполне привлекательный для своего возраста. Циник в голове сразу же ехидно заметил, что вот такие импозантные и интересные мужчины пятьдесят плюс и приезжают отдыхать с девочками восемнадцать плюс. Двадцать пять — возрастной лимит.
В подтверждение её мыслей взгляд мужчины заинтересованно заскользил по лицу Марии, затерялся на шее и обжег грудь в футболке. Девушка снова выбрала самую обычную одежду, в которой удобно передвигаться в машине. Зато за те пару минут, что находилась в фойе, успела боковым зрением отметить, как важно дефилируют на высоченных каблуках другие представительницы прекрасного пола.
Красивую обувь Маша тоже любила. И двенадцатисантиметровую шпильку очень уважала. Но всему надо знать меру.
Лично она приехала отдыхать. Поэтому кроссовки, балетки и кеды первоочередно стояли в её списке. Красивые туфли тоже взяла. Одну пару.
Влад ей обещал время, проведенное с пользой для души. Шпильки, вечерние платья и яркий макияж в эту картину не вписывались.
— Влад, у тебя новая спутница? Очаровательная малышка.
От «малышки» Машу внутренне покоробило.
Судя то по тому, как напрягся Влад, не только её.
— Марат, она со мной, — не повышая голоса и не делая наигранных тонов, ответил Влад. Ответил так, что даже Маша невольно прониклась и зауважала его. Есть интонации, которые говорят намного больше и глубже любых слов.
Особенно касаемо мужчин.
У них свои понятия. Взгляды. Жесты. Их мир — их правила. Жестокие. Зачастую непонятные и недоступные женщинам.
Знакомый Влада его отлично понял. Потому что уголок губ чуть дернулся кверху в саркастической усмешке.
Маше же впервые в жизни нравилось, что её обнимают. Совершенно странные ощущения. Не приходится отбиваться, настораживаться, ждать подвоха от незнакомца.
Даже с Сережей в их лучшие времена не было подобных ощущений. Она не чувствовала себя защищенной. Было немного иное — знание, что есть парень, который должен…Да, должен оберегать, защищать, быть рядом. Уже потом Маша поняла, что попала под категорию: придумала — полюбила. Она нафантазировала того, чего не было. Сергей занимался в том же клубе, что и она. Она в тире, он увлекался футболом. Общий интерес к спорту она приняла за начало чего-то более серьезного.
С Багровским всё иначе. С первых минут. Он вызывал отторжение властными повадками, принятыми за неё решениями, ограничением свободы. Она даже про работу с ним так и не поговорила. Можно сказать, и финансово зависела от него.
Самое страшное для Маши оказалось другое. И не то, что она кончила от его ласк на полигоне. Не тот вихрь вожделения, куда её затаскивало каждый раз от его прикосновений. Иное.
Он рядом — и всё, появлялся некий щит от других. То самое пресловутое детское «а я в домике». Когда тебя не тронут, не выдернут из зоны комфорта. Когда ураган, что бушует снаружи, тебя даже не заденет.
— Приятного времяпрепровождения, молодые люди. Завтра пересечемся, Влад.
— Да.
Мужчина ещё раз посмотрел на Машу. Та постаралась выдавить из себя дежурную улыбку.
— Кто это? — вопрос с её губ сорвался самопроизвольно, как только мужчина отошёл от них на достаточно дальнее расстояние. Они тоже не стояли на месте, Влад ненавязчиво направил её в сторону лифта.
— Слышала присказку про то, что друзей надо держать близко, а врагов ещё ближе?
— Слышала, конечно. То есть…
— Нет, Особенная. Мы не враги. Не друзья. Но мы должны общаться.
Маша ничего не поняла. Решила, что и не надо. Вдаваться в чужое не стоит. Лишнее.
— Если тебе не понравятся апартаменты, переедем в дом. Мой стоит особняком от других, рядом с озером.
Влад удивлял Машу. Честно.
И это настораживало, пугало до чертиков.
Нет, чтобы расслабиться…она постоянно ждала подвоха.
Вот и сейчас. Мужчина предлагает ей альтернативу. Да ещё какую! А она что? Куксится?
Маша предполагала, что апартаменты Влада удивят её. Но даже не представляла, насколько.
Одно дело видеть подобную красоту по телевизору, другое — в реальности.
— Здесь, наверное, невероятно красиво зимой.
— Да. Мне нравится.
Маше показалось или в голосе Влада проскользнула теплота? Девушка с трудом сдержала порыв, чтобы не оглянуться и не удостовериться. Ей хватило и в фойе.
Его рук на талии.
Его запаха.
Маша прошла вперед и огляделась.
Огромная гостиная в сдержанных серо-коричневых тонах, окна в полный рост, немного тонированные, не позволяющие увидеть, что творится за ними. Уюта добавляли напольные вазы и интересного исполнения торшеры. Пара небольших диванов, кресла, столики. Огромная плазма. И это только одна комната.
— Пойдем, я тебе покажу место, где люблю больше всего проводить время.
Сердце Маши пропустило удар. Да когда же она адекватно начнет воспринимать Влада? Даже он и то сбавил тон.
Она по-прежнему не могла расслабиться.
Маша, выдохнув, пошла за Владом. Тот соблюдал дистанцию. Сменил тактику? Затеял новую игру?
Они прошли через коридор, Влад толкнул рукой белую деревянную дверь. Та распахнулась, и Маша ахнула.
— Господи, невероятно….
Она понимала Влада. Почему он привел сюда.
Первое, что увидела Маша, был бассейн. Это она могла вполне предположить, всё-таки Влад обустраивал апартаменты под себя. К чему она не была готова, это к стеклянным стенам и такому же потолку. Создавалась иллюзия, что они находятся прямо в лесу. В глуши. И никто, ни одна душа их не потревожит. Архитекторы постарались на славу.
— Нас же не видно с улицы?
— Это закрытая территория. Даже посетителям комплекса вход запрещен. Стекла сделаны из особого материала. По типу, как у следаков в шпионских фильмах.
— Поняла, — Маша улыбнулась, не переставая изучать открывшийся завораживающийся вид. — Мы видим, нас нет.
— Совершенно верно. Нравится?
— Очень. Не зря я сразу же подумала про зиму. Так и представляю, как крупные хлопья кружат за окном…
Несмотря на то что Маша знала, что Влад стоит чуть за её спиной, его прикосновение к плечам оказались неожиданностью.
Она готовилась.
Честно.
И всё равно…
— Особенная, всё осуществимо. Ты говоришь о сущей малости.
Она поняла намёк.
Стоило Владу прикоснуться к ней, и снова ось восприятия сместилась. Маша, наблюдавшая последние годы за жизнью мамы, как та меняла мужчин, иногда признаваясь, что у неё внутри сломан некий механизм, и иначе она не может, опасалась обнаружить и в себе нечто подобное. Маша даже изучала вопрос нимфомании. А вдруг она такая же? Прислушивалась к себе и четко понимала, что нет.
Первый раз она смалодушничала с Сергеем. Там были чувства, как она думала. Обманывалась и была тому рада. Второй, ошеломляющий, не поддающийся никаким логическим вразумлениям — она чувствовала Влада очень остро. Ещё тогда…в первый день у него в клубе. Он вошёл в «глухую» комнату, и у Маши екнуло в груди. Она сопротивлялась из чистого упрямства.
Не могут они быть вместе.
Где она и где Багровский? Маша мечтала о тихой жизни, без эмоциональных штормов. Влад же ходил по острию ножа. Нет, он сам, как смертельно опасное оружие.
Она не скинула его руки. Они не давили, оглаживали, разнося миллиарды восхитительно покалывающих невидимых частиц по коже, приподнимая едва заметные волоски. Мужские руки несли тепло. Будоражили. Иначе и быть не могло.
Маша ничего не ответила. Если ответит, подтвердит, что согласна.
На всё.
И чуть больше.
На власть Влада над собой.
На его право.
Маша не была готова обсуждать ничего подобного. Она приехала отдыхать.
Сейчас постоит ещё чуть-чуть, вот так, не двигаясь, впитывая в себя чужое тепло и веря, что у неё всё будет хорошо.
Влад склонил голову и дотронулся губами до шеи Марии, обжигая и заставляя девушку затрепетать. Он прикасался осторожно, словно она была птахой, и не хотел её спугнуть. А усадить к себе на ладонь, обогреть. Именно такие ассоциации у неё вызывали действия Багровского. Маша не узнавала себя. Она ли это?
Мужские губы скользили по коже, оставляя за собой приятный, слегка влажный след.
— Расслабься, девочка. Если бы ты только знала, как я хочу тебя. До одури. Сам себе удивляюсь.
Последние слова пробрали Машу до основания. Ком встал в горле. Багровский вслух озвучил едва ли не её мысли.
— А мама хочет внука.
Ей думалось, что после подобного заявления Влад отринется от неё, отойдет. Это же табу — разговоры про детей.
Его смех вызвал целый табун маленьких мурашек по коже. Потому что Влад засмеялся, почти не отрываясь от неё. Смеялся тихо, по-настоящему.
— Вера — феномен. А ты, Особенная, если рассчитывала, что подобным заявлением испугаешь меня, сильно заблуждаешься. Я умею брать ответственность на себя. Мне тридцать пять лет. Против детей я не возражаю. Родишь — будем воспитывать.
У Маши перехватило дыхание, и она всё же сделала шаг вперед.
Влад её отпустил, не стал удерживать, хотя она ожидала, что руки железным обручем сомкнутся на талии.
— Почему же раньше не рожал?
— Так я и не могу, — усмехнулся Влад, оставаясь на месте.
Маша обернулась к нему.
— Ты понимаешь о чем я, зачем паясничаешь?
— Ты спросила. Я ответил.
— Влад…
— Что, Особенная?
Он смотрел на неё, продолжая немного кривить губы.
Красивый взрослый мужчина.
Тот самый хищник.
— Ничего.
— Боишься, что я окажусь безответственным отцом?
— Влад! 1439f7c
— А ну не кричи, тихо.
— Мы не о том говорим.
— Ты первая начала.
— Это мама…
— Так послушай свою маму. Роди нам ребеночка.
Маша обняла себя на плечи.
— Сумасшествие какое-то.
— Это тебе только так кажется. Я тебе даже больше скажу. У меня есть младший брат, ты, наверное, про него тоже слышала, — дождавшись, пока она кивнет, Влад продолжил: — Он влюбился в дочь нашего кровного врага. В малолетку. Чтобы не совратить её раньше времени, дождаться её совершеннолетия, он сел в тюрьму. На пять лет. Все эти годы за Виталиной присматривали. Когда Ромыч вышел, они поженились. Конечно, многое остается за кадром. Вита тоже непростая девочка, с характером. Но очень милая. Помотала нервы брату. Радует то, что в конечном итоге они разобрались. Два месяца назад я стал дядей, по совместительству и крестным. Я отдаю отчет своим словам.