глава 16

ГЛАВА 16

— Может, в бассейн? Я помню, он тебе понравился.

— Нет. В нем плавать надо… Не хочу никаких лишних телодвижений.

— Придется, Особенная, их всё же сделать.

От ироничного тона Влада, Маша внутренне приготовилась.

Не зря.

Она ахнула и распахнула ранее прикрытые глаза, когда пальцы Багровского нагло сжали сосок и слегка его потеребили.

— Влад.

— Что?

Он дунул ей на шею, отчего мурашки побежали по всему телу.

— Что ты делаешь?

— Трогаю тебя.

Она бы покраснела. Непременно. Если бы уже не сидела вся раскрасневшаяся, распарившаяся от горячей воды.

После секса они оказались в ванной. Влад сразу же пресек все попытки Маши выпроводить его и остаться одной.

— Ты сдалась, Минни. Привыкай к моему обществу.

Спорить она не стала.

Сдалась или нет…Тут всё двояко.

Сожалела ли она о том, что они переспали?

Однозначно, нет.

Она получила оглушающе прекрасные эмоции.

Она заслужила небольшой кусочек счастья. Пусть он и продлится всего пару дней, пока они будут отдыхать. Пока они позволят себе быть просто мужчиной и молодой девушкой.

Маша ни о чем не будет думать.

Ни о чем.

Лишь наслаждаться происходящим. Запечатлевать в памяти прекрасные моменты.

Кто знает, что их ждет по возвращению.

Ванная, естественно, была огромной. Вместила их обоих. Маша с удовольствием позволила себя уложить спиной на мужскую грудь.

— Не дай мне уснуть, Багровский.

— Не дам, не переживай. Рано ещё. Я не насытился.

— Хммм….

Она сделала вид, что не поняла, о чем он говорит.

Ей бы отдышаться.

А по поводу продолжения…Она не имела никаких возражений.

Сейчас только чуть-чуть придет в себя. Переведет дыхание.

Обнаженная близость Влада не позволяла до конца расслабиться. Не привыкла Маша к подобному. Пусть она и не относила себя к стеснительным барышням, разгуливать голой перед мужчиной сложно. Вода прикрывала лишь немного. Пену Влад добавил, но, как она поняла, пена его раздражала, и он угнал её им в ноги.

Например, Маша видела свои соски. Их видел и Влад.

Она сидела между его раздвинутых ног.

Ближе некуда…

А хотелось.

ВЛАД

Хотелось врастись в эту девочку. Впечатать её в себя.

Не-е-ет. Хуже. Больше.

Заклеймить собой.

Он и заклеймил, оставил на ней след, но недостаточный.

Влад Багровский, прожжённый циник, холодный и черствый в отношении женщин, предпочитающий их держать на дистанции, не спешивший кого-либо пускать в своё личное пространство, влюбился.

То, что он испытывал к Особенной, не имело смысла отрицать. Не мальчишка какой-то, чтобы бежать от чувств. Напротив, в очередной раз отшвыривая долбаную пену, мешающую любоваться стройными очертаниями Маши, понял, что никуда и никому её не отдаст.

Любого переломает, кто на неё хотя бы косо посмотрит.

Лично.

Грудь раздирало огнем. Жгло более чем реально. Фантомные ощущения? Да по хер.

Особенная рядом. Вот здесь. С ним плещется. Довольная.

И счастливая.

Последнее — главное.

Всё иное перекрывает.

Владу этот момент казался принципиальным. Знать, что Минни счастлива рядом с ним. Пусть наивно полагает, что только на время отдыха она отпустила внутренние тормоза, позволила себе расслабиться.

Ему хотелось рычать. Как зверю. Оскалиться даже.

Странная реакция на крышесносный секс. Должен был расслабиться, ведь получил своё. По факту…Ему было мало.

Всего.

Маши. Его в ней.

В эти минуты, когда он включал воду, наливал чертову душистую пену, он отлично понял тех мужиков, которые надевали обручальное кольцо на безымянный палец своим избранницам.

Ромыча тоже вспомнил. Как тот сидел за столом в «особой» комнате свиданий на зоне, скрестив пальцы в замок, положив руки на столешницу. Напряженный весь. Злой. На скуле синяк. В очередной раз с кем-то подрался.

— Брат, пообещай, что до Губастой и пальцем никто не дотронется!

— Ты к ней парней своих уже приставил.

— Мало, Влад, этого тоже мало! Понимаешь… — он замолчал, сглотнул, а у самого глаза безумные. Бешеные. — Я мысли не могу допустить, чтобы она, понимаешь, ОНА на кого-то посмотрела. Заинтересовалась, пока я тут… На нарах. Меня корежит…Я… Влад, пообещай.

Тогда Влад воспринимал увлечение Романа, как временное помешательство.

— Обещаю.

Сейчас взглянул иначе.

Понял, почему брата корежило и ломало. Почему он ввязывался в конфликты, чтобы выпустить пар. Иначе наломал бы дров.

И взгляд его Влад только сейчас догнал.

Голодный. Одержимый. Готовый уничтожать.

Его Особенная с ним. Только физически. Через пару часов они выйдут из комнаты, и Влад заметит, как на его девочку будут пялиться. Снова и снова. Потому что она по факту свободная. И может выбирать.

А она с ним!

Что не ясного? Что не понятного?!

Влад сжал руку в кулак. Хорошо, что она свисала, и Маша ничего не заметила. Она лежала, прикрыв глазки. Устала, маленькая. Ничего…отдыхай…ещё чуть-чуть.

Он же бурю в душе попытается успокоить. Пока хреново получается.

Точнее — никак.

Она кружилась в нем, только усиливаясь. Контроль трещал по швам. Хотелось сразу же расставить точки над «и». Разъяснить Маше, как дальше они будут жить. И наблюдать, как та сверкает голой попой и пятками, выбираясь из ванной и убегая от него с криком: «Придурок».

Он усмехнулся. Обзываться она навряд ли будет. Но её глаза скажут больше, чем губы.

Влад никак не ожидал, что его накроет с подобной силой. Вспомнишь тут, пожалуй, Веру. Предвидела ли та, что он полюбит Марию? Вполне возможно.

Маша особенная…

Совершенно верно.

Ни одна другая никогда не затрагивала его сердце. Тело — бывало. И то на несколько раз. Его устраивала постоянность, когда не лезли на его территорию. Шаг ближе — и он рвал, не сожалея.

Его рука дотронулась до груди Маши. Красивая. Упругая. Идеальная. Он нырнул ниже, накрыл то местечко, где билось сердце. Ритм учащен, значит, переживает по-прежнему. Волнуется.

Ему вроде бы и нравилось, что она неспокойна в его обществе. Но тут палка о двух концах. Это другое — её волнение.

Второй рукой он нашёл её правую руку и переплел их пальцы.

Да, определенно, на безымянном не хватает обручального кольца.

Скоро будет.

Влад склонил голову и поцеловал шею Маши.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Нигде ничего не болит?

— Почему мне кажется, что этот вопрос с подковыркой?

— Особенная…

— ТАМ не болит.

Он не видел её лица, но готов был поспорить, что она покраснела сильнее.

— Ты понимаешь меня с полуслова, милая, — он слегка прикусил кожу, заставив девушку ахнуть.

— Приходится.

Язвочка маленькая. Хорохорится, дерзит.

А сама ластится.

И как же ему нравилась она такая! Покорная, ласковая.

Когда доверчиво прижималась к нему.

Его…

Собственник внутри продолжал бушевать, не желая успокаиваться. Влад его сдерживал из последних сил. Если он сейчас всё испортит, Маша ему будет недоступна долгое время.

Тут впору засмеяться. Вместо того, чтобы наслаждаться близостью дорогой женщины, Влад сидел и размышлял, как бы её запереть в комнате или облачить в паранжу и никуда никогда не выпускать.

К черту всё!!

Он сжал её грудь, пробуя на тяжесть. Дотронулся до соска, поиграл с ним. Маша задышала чаще.

— Сдерживаешь себя, да, Особенная? — прохрипел он.

Возбуждение не отпускало его.

Не смотря на то, что кончил недавно, член стоял, как каменный.

— Не понимаю, о чем ты…

— Врунишка.

Он хотел сказать, что девочек, которые врут, наказывают, но вовремя вспомнил печальный опыт с наказанием. Реакция Маши резанула похлеще ножа. Он сделал ей больно. Это недопустимо.

Влад всегда считал, что мужчина для своей женщины должен служить опорой. Чтобы она ни в коем случае не таила проблемы, не решала их сама. Для этого есть он — глава семьи. Возникает задача — он её ликвидирует. Всё. Никаких тайн, переживаний, действий за спиной. Феминизм остается за порогом спальни, а то и дома.

Отчасти из-за его взглядов и жизненных принципов, которым Влад не уступал ни при каких обстоятельствах, после смерти родителей дяди отдали ему бразды правления кланом и компаниями. Были, конечно, мелкие разборки, косые взгляды, небольшие интриги. Удалось всё уладить без кровопролития. В итоге все остались довольны.

Он брал ответственность на себя. Умел.

Маша не доверяла ему. Отдалась — да. Немного пооткровенничала, но в целом оставалась за стеной.

Он не будет Владом Багровским, если эту стену не разрушит!

— Маша, девочка, запомни — если тебе хочется кричать или стонать рядом со мной, делай это! — яростно прошептал он ей на ухо.

Маша отреагировала — задрожала.

Чтобы как-то скрыть собственную реакцию, потянулась за гелем.

Влад перехватил её руку.

— Чуть позже.

— Что? — она обернулась, и он сразу же поймал её губы.

Аккуратно взял за подбородок, чтобы она не попыталась увернуться.

Она и не собиралась…

От осознания того, что Маша открылась, приняла его поцелуй, новая волна накрыла Влада. Агрессивное возбуждение с нарастающей нежностью в груди создавали полнейший диссонанс в восприятии происходящего. Он терялся в эмоциях. Когда тело хотело одного, разум твердил иное.

Он целовал жестко, жадно. И сразу же нежно. Лизнул по нижней губе, прикусил её, потянул на себя. Маша глухо застонала и развернула корпус к нему. Её рука легла ему на грудь. Правильно, девочка, давай, исследуй его. Потрогай! Он, черт побери, даже был согласен на царапины!

Потому что тогда он бы тоже оставил следы…

Он гладил то грудь, то спину. Спускался ниже, под воду. Трогал живот, слегка задевая небольшой островок аккуратно постриженных волос. Игрался с ними и снова возвращался к груди.

В какой-то момент Влад сорвался.

— А, ну-ка, давай так.

— Ты что…

Он не позволил ей договорить, подался вперед, подхватил Машу за талию, вынуждая девушку встать.

— Хочу тебя видеть. Ножку вот сюда ставь.

— Влад!

— Ставь, я сказал! — уже открыто зарычал он, не в силах сдерживать рвущуюся наружу похоть и жажду завладеть Особенной полностью.

Маша охнула, уперевшись рукой в стену.

Теперь напротив лица Влада находились бедра Особенной.

— Влад…

Её голос приобрел хриплые нотки, сел.

Влад удобнее поставил ногу Маши на широкий край ванны. Если соскользнет, поймает. Но он свою Особенную будет крепко держать. Его подмывало спросить, трогал ли губами тот упырь, которому она отдала свою девственность, между сладких складок, но в последний момент Влад решил воздержаться. И так ревность хлещет, не щадя. Услышит что-то, что ему не понравится, и крышу окончательно снесет. Разворотит ванную к херам собачьим. И не только её.

Поэтому…потом. Придет время. Когда требовалось, Влад умел проявлять терпение.

Он свободной рукой почерпнул воду и смыл пену с бедер Маши. С лона. Открыл взгляду розовую плоть.

Манящую.

Немного припухшую после недавнего вторжения.

Влад приблизил своё лицо к бедрам Маши и задрал голову, чтобы посмотреть девушке в лицо. Та, не мигая, смотрела на него.

Не-е, ни хера никто её не трогал. Глаза сказали всё.

Удивление смешалось с желанием. Скромность с огнем.

Влад улыбнулся, как довольный кошак, и начал действовать. Прикоснулся губами к лобку. Чуть ниже…и ещё ниже… Он не спешил. Думал, что будет трогать её нетерпеливо, интенсивно вылизывая.

Нет.

Он пробовал. Аккуратно. Нежно.

Трогал.

Раздвигал языком. Проникал внутрь.

Играл с клитором, задевая его. Даже не посасывая. Если только чуть-чуть.

Отклик пошёл сразу же. Маша вцепилась ему в плечо дрожащей рукой. Сначала были стоны. Робкие, едва различимые. Потом с её губ сорвался первый крик наслаждения. За ним второй. Только тогда Влад и отпустил себя. Его с новой силой скрутило, он искренне кайфовал, лаская Машу, слизывая её соки, исследуя.

Он не ошибся — она оказалась безумно сладкой. Бутон едва раскрывшейся розы, которую надлежит холить и лелеять.

Маша вцепилась ему в волосы, сильнее вдавливая в себя.

— Пожалуйста…пожалуйста…

Она была на грани. Он языком ощущал, как набухли её складки, как она дрожит в его руках, несмело вдавливая бедра в него.

Влад глухо застонал и…оторвал себя от неё. Резко откинулся на спинку ванны и потянул Машу на себя. Та сразу же без лишних слов поняла, что от неё хотят. Она и сама хотела того же…

Насадила себя на него и плавно задвигалась, откинув голову назад.

Прекрасна…

Невероятна…

Влад поймал губами её сосок, втянул в себя, сжимая сильнее бедра Марии.

Да, милая…вот так…вот так…