глава 17

ГЛАВА 17

Маша поправила лямку бюстгальтера, что немного слезла под блузкой и посмотрела на своё отражение.

Легкий макияж, небрежно собранные в «косу» волосы, черные брюки и бирюзовая блузка. Этой блузки у неё в гардеробе не было. Влад подарил. Она отказываться не стала. Красивая и на ощупь просто невероятно приятная.

Они собрались в ресторан. Вот и туфли пригодятся. Маша улыбнулась. Ей захотелось быть красивой.

Чтобы Влад смотрел только на неё.

Кажется, она сходит с ума.

Маша дотронулась ладонями до щек. Что-то происходит. С ней. Вокруг.

Они на базе уже третий день, и она полностью растворилась в отношениях с Владом. Пусть и сексуальных. Маша не представляла, что сексом можно заниматься настолько часто. Утром по пробуждению, когда ещё сонная, а тебя тянут…в тебя проникают… медленно, настойчиво. Растягивая, подстраивая под себя. В течение дня — поцелуи, ласки, перерастающие в более откровенные прикосновения. А ночью — марафон. Долгий, томительный, жесткий.

Маше казалось, что всё, она не сможет ни руку поднять, ни принять Влада. Но каждый раз он пробуждал в ней чувственность, и она сдавалась ему.

Её смущало лишь одно — Влад не использовал презерватив, практиковал прерванный половой акт. У неё даже раз мелькнула мысль, что он как-нибудь кончит в неё. Она забеременеет и ком проблем увеличится. Потом одернула себя — а для чего ему её беременность?

Они отдыхают. Оба. И только.

Вот это «только» и смущало её.

Час назад она разговаривала с мамой. Та пребывала в отличном расположении духа, подтрунивала над ней и снова требовала родить внука.

— Быть молодой мамой — это круто! И молодой бабушкой — тоже! Я нянчиться буду, а вы тусить.

— Мама, какое тусить…

— Ладно, тогда я просто буду нянчиться.

Маша не готова сейчас рожать. Для своего ребенка она хотела другой жизни. Стабильной. Где есть мама и папа, любящие друг друга. Где есть надежность. И счастье.

Маша оторвала руки от лица. Что-то её на философию потянуло. Лишнее это.

Они решили поужинать в общем ресторане. Прошедшие дни питались в апартаментах.

— Иногда и выходить надо, — заметил Влад с серьезным выражением на лице. Маша тогда ещё удивилась. Он пристально смотрел на неё. Слишком…

Ей не понравился его взгляд. Абсолютно. Он ей напомнил того Багровского, жесткого, беспринципного, с которым она впервые столкнулась в «Оазисе». В его темно-синих глазах она видела тьму и решимость. Последняя её особенно настораживала. Она как-то была связана с ней, с Машей. А она терпеть не могла, когда за неё решали.

Влад с момента их знакомства только и делал, что брал решения на себя.

Маша с ним так и не поговорила.

Надеялась, что ещё будет время. Может, за ужином? Есть вероятность, что поругаются и испортят последний день отдыха. Не хотелось портить впечатление.

Ужин проходил в спокойной атмосфере. Небольшая ложа, отделенная от основного зала. Таких лож было несколько. Они предназначались для более тихого времяпрепровождения.

Что нравилось Маше — если Влад выходил куда-то с ней, он был только с ней. Он не прерывался на разговоры, не отвлекался. Он создавал особую атмосферу интимности. Значимости. Уделял внимание лишь ей. И это подкупало. Не могло не подкупать.

Возможно, он таким способом извинялся за тот роковой уход из кабинета казино, когда её накрыло. Маша не знала. Но ей очень импонировало его внимание. Так и хотелось спросить — почему он не всегда такой галантный?

Ведь может же быть…простым. Доступным. Почти понятным.

Нет, Влад Багровский ни в коем случае не превратился в шутника и балагура, рассказывающего забавные истории и травящего анекдоты. Он по-прежнему был собой. Сдержан. Немногословен. Если что-то рассказывал, то негромко. Только для неё. Она смотрела на него и понимала, что тонет. Что ей надо брать себя в руки. Вспомнить, кто этот человек напротив. Что он из себя представляет.

Но как устоять!

Когда он такой.

Он не пытался её очаровать. В нем ничего по сути не изменилось. Маша иногда подмечала, как в его глазах появлялась сталь, а лицо принимало нечитабельное выражение.

На неё он тоже иногда так смотрел. Например, сегодня, когда предлагал поужинать в ресторане.

И всё же…

Маше нравилось быть с ним здесь и сейчас. Она наслаждалась происходящим и благодарила Судьбу за то, что подарила несколько дней счастья.

Что будет по возвращению — Маша знать не желала.

— Мне здесь очень понравилось, — призналась она, делая глоток яблочного сока.

— Рад слышать. Вернемся сюда в конце месяца.

Влад не спрашивал.

Не предлагал.

Он констатировал.

Легкая горечь потекла по крови. Маша её постаралась отогнать.

— А если у меня будут какие-то планы на конец месяца? — осторожно прощупывая почву, уточнила она, слегка наклоняя голову и смотря на Влада из-под опущенных ресниц.

На лице Влада не дрогнул ни один мускул. Он откинулся на спинку дивана и вытянул одну руку.

— Минни, давай немного расставим точки над «и». Ты снова восприняла мои слова в штыки. Как обычно. Почему? Мы — взрослые люди. Я предлагаю учиться строить диалог. Да, со мной непросто. Я — доминант. Я привык отдавать приказы и знать, что они беспрекословно исполнятся. Как я говорил ранее, ты мне очень нравишься, Особенная. И я не хочу тебя прогибать морально. Нет, физически-то я тебя совсем не против и сейчас прогнуть, — он усмехнулся и в его глазах замелькали незнакомые, но такие невероятные искры, отчего и без того растревоженное сердце зашлось в подкатывающей истерике. — Скажу больше. Я отчасти шовинист. Я не выступаю за равенство в отношениях. Что ты глазки свои распахиваешь? Я честен. Открыт. Я не за равенство, я за уважение.

Маша, отчасти ошарашенная его очередным откровением, не выпуская бокал с соком из рук, тоже откинулась на мягкую спинку.

Привыкла ли она к таким разговорам? Нет. И ещё раз нет.

Вот в чем отличие взрослого мужчины от молодого.

— И… — она начала говорить, споткнулась, быстро взяла себя в руки и продолжила: — И раз ты начал говорить откровенно, что ты подразумеваешь под уважением?

— Заботу. Внимание. Защиту. Продуктивный диалог. Умение уступать. Принимать точку зрения партнера, если она обоснована фактами, а не «хотелками». Хотя против женских «хотелок», касающихся ваших прихотей, я ничего против не имею. Маша, я пока недостаточно хорошо тебя знаю. Мне хочется сделать тебе приятное. Что-то подарить? Хочешь ещё одно откровение?

— Хочу.

— У другой бы я даже не стал спрашивать. Отдал бы распоряжение личному секретарю. Та бы выбрала украшение, оформила кредитку, абонемент в спа-салон. Ты — другая. И с тобой я хочу по-другому.

У Маши закружилась голова.

Она и предположить не могла, что, казалось, обычные слова окажут на неё такое сильное впечатление. Ранее никогда Маша за собой не замечала ничего подобного. Сколько разных предложений и хвалебных комплиментов она слышала! Она привыкла реагировать игнором. Знала, что всё пустое. Что ничего значимого они за собой не влекут.

Багровский — другой. Если отмотать назад время и вспомнить их общение. Иногда короткое, иногда длительное. Никогда — равнодушное.

Могла ли Маша упрекнуть его в халатности? В пренебрежении? В том, что он говорил ради красного словца и тотчас забывал?

Нет.

Ни разу.

Холодок прошелся по затылку.

Маша, чтобы скрыть растерянность, снова сделала глоток.

Что с ней происходит?

Она попадает под темное очарование Багровского?

Иногда, после особо «урожайного» дня, когда мужчины, не сговариваясь, активизировали вокруг неё суету, Маша спрашивала себя — а какого партнера она хотела бы видеть рядом с собой? Кому принадлежала бы душой и телом.

Молодой весельчак по имени Сережа у неё был. Хватило пары инцидентов, чтобы разочарование утопило всё хорошее, что можно ещё было наскрести в памяти. Да и было ли…Вот в чем вопрос. Потом Маша признавалась себе, что ребята-балагуры ей особо и не приходились по душе. Она — не тусовщица. У неё мама…

Она представляла себя рядом с серьезным мужчиной. Молодым и, возможно, в очках. Которому не до глупостей. Который знает, что такое анализ, и не будет поддаваться на провокацию.

И чтобы не ревнивый.

Получалось многовато требований.

Влад Багровский не вписывался ни в одну категорию. Серьезным — его язык не поворачивался назвать. Слишком слабая характеристика.

— По-другому это, наверное, хорошо.

— Ты тянешь время намеренно, — понизив голос до интимного полушепота заметил он, разгадав её уловку.

— Есть такое дело, — не стала юлить Маша.

Пальцы Влада коснулись шеи Маши. Нежно, играючи. Ласково. У Маши мгновенно потяжелело внизу живота, грудь набухла. Соски затвердели. Одно лишь прикосновение, а у неё уже реакция.

— Завтра и послезавтра я буду плотно занят. У меня несколько встреч, отменить которые я не могу. А в среду съездим в автосалон, выберем тебе комфортную надежную машину. Подумай, какую именно хочешь.

У Маши интуитивно поджались пальчики на ногах.

Машину?

Новую?

Ей?

Он серьезно?

Она всегда отказывалась от любых подарков. Не верила никому.

А тут…

Она не знала, что ответила бы. Не была уверена в себе. Разум ставил табу, душа же раскрылась, прося толику волшебства и веры в…настоящее.

Маша посмотрела в лицо Влада, подметив легкие морщинки вокруг глаз. Провести бы по ним руками, разгладить…

— Добрый вечер, Влад. Мария. Не помешал?

К их столику подошёл тот мужчина, с которым её знакомил Влад в первый день приезда на базу. Марат, кажется.

Ещё несколько дней назад Маша бы напряглась. Вторжение в личное пространство она всегда воспринимала слишком остро. Ещё один мужчина…

Маша прислушалась к себе и…ничего. Абсолютно. Ничто не всколыхнулось в душе, не появилось желание встать, уйти, закрыться.

Рядом с ней сидел Влад.

Он загораживал её от других. Возвел невидимую стену, за которой было очень надежно и спокойно.

Маша притихла, прислушиваясь к новым ощущениям.

Ещё до конца не понимая, что это значит.

— И тебе добрый, Марат.

Маша сразу уловила изменение в Багровском. Как недовольно вспыхнули его глаза, как на самом их дне появился темный огонь, предупреждающий, опасный.

Девушку окатило жаркой волной. Нет, ей всё-таки лучше сбежать на пару минут. Пусть мужчины пообщаются без неё.

— Здравствуйте, — она сдержанно улыбнулась Марату, не задерживая на нем взгляда. От греха подальше. Потом повернулась к Владу и уже более мягче добавила: — Влад, я отойду на минуточку. Хорошо?

— Беги.

ВЛАД

— А я хотел пригласить твою девушку потанцевать.

Марат Саитов опустился на диван напротив него.

— Попробовал бы, — лениво заметил Влад, чуть заметно приподнимая уголки губ в намечающемся оскале.

Саитов никогда не делал ни одного заявления ради красного словца. Старый волк, чьи зубы были ещё достаточно крепкими. Да и старым его может назвать только человек, не имеющий с ним никаких дел. Те же девочки вешались на Марата пачками. Лет десять назад он похоронил свою жену. Темная история, в которую Влад даже не собирался вникать.

Дела Саитова — не его территория.

Между ними заключено перемирие. Страсти отбушевали.

Марат Саитов был дядей одного из тех упырей, что подставили его двадцать два года назад и изнасиловали Веру. И он был одним из тех, кто признал его право на месть.

Влад относился к нему с настороженностью. Впрочем, как и к любому другому человеку, наделенному властью и возможностью вершить суд. Крупный бизнесмен, опытный игрок. Глава клана Саитовых.

И ему чертовски не нравится, как он смотрит на Машу.

Было во взгляде Марата открытая заинтересованность.

Где-то на задворках сознания Влад его понимал. Они оба отдыхают. Взрослые мужчины, сбежавшие от городской суеты.

На его базе работали девочки, оказывающие сексуальные услуги. Опытные, красивые, знающие своё дело. На тот случай, когда гость приезжал один.

Интерес Саитова очевиден. Но Влад его не принимал! От одной мысли, что Марат рассматривает Машу в качестве любовницы, в груди поднималась удушающая ярость.

Уже знакомая…

Ревность, что ядовитой змеей расползалась внутри, проникала в кровь, отравляя и вынуждая его чувствовать себя едва ли не зверем, жаждущим крови. Он готов был рвать и ломать кости. Лично. Отвоевывать то, что уже принадлежит ему! Даже не отвоевывать… Доходчиво объяснять, что не стоит посягать на то, что его.

Пока Влад держался. Хотя кулаки зачесались.

Саитов был такой же комплекции, как и он. Так же тренировался, не засиживаясь в кресле и не думая, что раз на него работали крепкие ребята, он может расслабиться. Ошибка многих. Мужчина при любой должности и до тех пор, пока дышит, должен уметь дать отпор. Защитить тех, кто ему дорог.

Марат усмехнулся.

— Влад, это только приглашение…

— Марат, что тебе надо?

У них не было времени, чтобы ходить вокруг да около. Они не договорили с Машей. Скоро она вернется, и Влад хотел продолжить разговор.

— Продай мне её.

Глаза Саитова разом перестали излучать напускную веселость. В них появилась холодная сталь, жесткий расчет.

На лице Влада не дернулся ни один мускул.

Он не стал делать вид, что не понимает, о чем речь.

— Нет.

Марат чуть заметно прищурился, всматриваясь в него.

Считывая.

— Роман недавно женился. Стал отцом. Твоя очередь?

Саитов не стал настаивать. Не стал озвучивать сумму.

Уже хорошо.

Значит, не всё так плохо и запущено.

Влад при необходимости пустит кровь. Развяжет войну.

Но кому она нужна?

Всем есть, что терять.

— Всё может быть.

Марат откинулся на спинку дивана.

— Понял. Жаль…

— Даже не пытайся, Марат. Я надеюсь, ты меня услышал.

— Я знаю, кто эта девочка. Чья она дочь.

— Не сомневался даже.

Влад мысленно выругался. Какого черта ему не сообщили, что на Машу собирали информацию?

С начальником службы безопасности он проведет детальный разговор.

Звонок прервал разговор. Влад нахмурился. Звонили на сим-карту, номер которой знали лишь избранные.

— Да, — ответил он.

Безопасник. Легок на помине.

— Влад Дмитриевич, добрый вечер.

Пауза.

— Говори.

— Веру убили. Я уже в клинике.