Глава 33 — Прощай башня (часть 1)

Не смотря на уже распускающиеся листья снег в лесу еще не растаял полностью, но тропинки уже черные, а между деревьями на возвышенностях мелькают островки сухой травы. Темнеет…

Основные движухи крупноформатной ролевой игры, куда втянут весь факультет, множество преподов и даже кое-какие специально приехавшие выпускники, ближе к вечеру сконцентрировались у основных лагерей, которые в виде палаточных городков разбросаны по территории леса, прилегающего к заброшенному пионерскому лагерю. И я не напрягаясь разгуливаю по нему в одиночестве, уйдя вперед своей группы поддержки.

Мои ребятки-дракониды шумны. С ними сложно поймать какого-нибудь одинокого эльфа. А нам — тёмным — очень кстати сейчас заблудшая светленькая жертва.

— Приветствую тебя, Темная… — шелестят кусты в паре метров от меня.

Навстречу мне выходит пара светлых рыцарей, сопровождающих светлого мага.

Упс!

— Приветствую тебя, Светлый! — улыбаюсь я Стефу.

— Ты уязвима.

Эту ролевую разработали мы с ним. И договорились, что он будет лидером армии светлых — великим Паладином, а я соответственно — лидером армии темных, коварной Такехизис! На двоих у нас двести человек. И облика у нас два. В одном мы бестелесные духи и не уязвимы для остальных игроков — ни пленить, ни убить игроки нас не могут. Но и сами мы не можем причинить никакого вреда им. Но шпионами и духовными лидерами в этой ипостаси быть очень удобно. В другой ипостаси — мы телесны, но и уязвимы для окружающих. Для смены личины технически я должна сменить цвет своей длинной двусторонней накидки с капюшоном с серебристого на черный. И сейчас я не успею поменять его обратно…

Я уязвима и материальна. Рыцари до умопомрачения довольны этому факту. Немец и Веселый ангел! Стеф забрал их к себе на светлую строну, разбивая наш вечный прочный тройничок. Ну и пусть! Так даже веселее.

И мои котята довольно жмурятся. Еще бы… я — самая желанная добыча! За меня мои темные ребятки выдадут им всех плененных, подготовленных для жертвоприношения светлых поросяток. Можно сказать — нарвались на эксклюзив!

На руке у меня сильный артефакт — кожаная перчатка с пентаграммой, которая по правилам игры при касании заставит любого из них сделать то, что мне нужно. Но… пока я сцапаю одного, второй меня уже зафиксирует. Можно попробовать и вывернуться, но тогда никто не гарантирует, что они меня не «убьют». А моя смерть — это четыре часа без моего руководства. Потом я «реинкарнирую». Но за четыре часа Стеф запросто нагнет темных, и светлая сторона победит. Думаю, у него есть пара планов на этот счет…

Но у меня тоже есть пара лазеек. Рыцари по правилам игры не вступают в бой с женщиной, пока она не нападёт первой. Таки рыцарский этикет!

А я не собираюсь нападать.

И мы улыбаясь стоим друг напротив друга, в глазах всех четверых несутся комбинации как лучше разыграть этот расклад.

Ну не отпустят же они меня просто так? Где там уже мои драконы? Битва в равных условиях была бы прикольной!

Но дракончики поди опять «дымят» и не торопятся догонять меня. И где моя плеть? Плеть на поясе, я постукиваю по ней накрашенными черным лаком ноготками…

А дракончиков всё нет и нет.

— Тёмной ночи, сэры! — ухмыляюсь я своим врагам и разворачиваясь, пытаюсь тупо смыться в ближайшие кусты, а там можно и побегать.

Рыцари не бью в спину. И не добивают убегающего. А я могу бить как угодно! Уже темно и у меня будет преимущество в моей черной одежде.

— Не так быстро, Тёмная… — две руки ложатся мне на плечи.

— Светлые воины решили напасть на беззащитную девушку? — разворачиваюсь я, сбрасывая их руки.

Боречка с Немцем вопросительно смотрят на Стефа.

— Ни в коем случае! Мы приглашаем тебя в гости, Темная, — улыбается тот. — По правилам ты не можешь отказать рыцарю в одной его индифферентной просьбе, не касающейся безопасности твоей стороны.

Да… такое правило есть. Это как раз бонус светлых рыцарей, как расы. Они харизматичны, и им нельзя отказывать.

— Я смогу покинуть ваш гостеприимный город, когда мне вздумается? — поднимаю я бровь. — Или это всё-таки плен?

— Достопочтимый сэр Ревников, — довольно улыбается Стеф, — очень просит Вас посетить наш город. Ведь ты же просишь, достопочтимый? — подмигивает ему Стеф.

— Стоя на коленях! — пафосно хлопается на колени мой Веселый Ангел, пытаясь спрятать рвущийся наружу смех.

— А достопочтимый сэр Филлер, — продолжает мой светлый, но коварный враг, — просит Вас не покидать наш город до самого утра!

— Не откажите в любезности! — с сарказмом падает на колени Немец рядом с Боречкой.

— Ах вы заразы… — с мурлыкающим мстительным звуком вздыхаю я.

Мои до утра обезглавлены.

— Не откажу.

Как тут откажешь?!

Котята довольны, только что не слюни не текут.

— Вам пи**ец! — отвернувшись от Стефа, говорю я им одними губами.

Стефа мне сейчас никак не нагнуть в ответ. Но я заберу у него двух лучших бойцов и оставлю здесь одного. Идущего в руки к моим драконам. Тропинка здесь одна… не ошибется.

— Надеюсь, достопочтимые сэры не оставят меня в одиночестве бродить по вашему городу, а вежливо будут сопровождать меня до утра.

— Не борзей, Темная… — морщится Стеф.

— Да я, конечно, могу и в одиночестве время провести у ваших палаток, — хищно оскаливаюсь я. — Но светлые города так уязвимы, а тёмные ведьмы капризны. Боюсь, к утру обнаружите развалины. А не дай Бог вернется кто-то домой… а там — Я!

Заморочено цокнув языком Стеф кивает рыцарям.

— Охранять гостью до утра. Потом пусть идёт. Общаться с нейтралами — кендерами, гномами — не позволять, они сольют информацию тёмным, что она у нас. И вообще, спрячьте её, пусть поищут свою Такехизис! А мы… поищем их.

Сейчас найдёшь…

Стеф оставляя нас втроём, исчезает за ветвями деревьев и сворачивая к нужной тропинке.

— Прошу! — изображая шутливый поклон, оба рыцаря указывают мне руками на тропинку, идущую к ним в лагерь.

Аха… бегу аж волосы назад! — ухмыляюсь я про себя.

— Ой! — сделав бровки домиком и жалобно хныкая, я начинаю припадать на одну ножку. — Подвернула… не дойду… Придется вам нести меня на руках.

До их лагеря не меньше километра. И чтобы жизнь мёдом не казалась… Пусть знают, что такое пленённая темная ведьма!

— А без этого никак? — закатывает глаза Немец.

— А смысл? — недружелюбно оскаливаюсь я.

Скрестив руки, они делают мне импровизированный палантин, и я с удовольствием забираюсь между ними на руки, обнимая их за плечи.

— Рабы своей морали… — поддразниваю я их. — Несите тяжкую ношу своих принципов.

— Не такую уж и тяжкую… — хихикает Ревников.

— А если мы сейчас встретим моих преданных слуг… — давлю я им на психику. — Вы окажетесь безоружны, держа меня на руках.

— Дорога до лагеря оккупирована нашими — там эльфы.

Ах, Боречка… давай, давай… рассказывай мне ваши тактические замутки. Я вся во внимании!

— Ваших там постреляют еще на подходе. Так что сидите тихо, Такехизис. И не болтайте ножками…

Хорошая идея с ножками! Начинаю я тут же ими болтать.

Немец беззвучно матерится.

— Ну, ты же понимаешь, что спрятать меня всё равно не получится, — развожу я Ревникова на разговоры. — Нам идти мимо замка людей, а нейтралы продадут эту информацию моим.

— Не мечтай… — снова ведется мой ангел. — С людьми у нас…

— Ревников, б*ять! — одёргивает его Немец. — У тебя что — недержание? Давай сразу тогда всё расскажем, чего мелочиться?

Так-так-так… значит, территория эльфов не защищена, люди вступили в союз со светлыми, гномы пока нейтральны — Стеф просил не показывать меня им… — быстро прикидываю я положение в игре, собирая крохи слитой информации.

И пока перевариваю, выстраивая стратегию на завтра, мы заходим на территорию «людей», которые скучковавшись у костра с любопытством рассматривают нашу странную троицу. Два светлых рыцаря, бережно несущих на руках тёмную ведьму.

— Ревников!

Стёпа, лидер нейтралов подходит к нам вплотную.

— Это как, твою мать, понимать? — кивает на меня.

— А это мои новые рабы! — опережая Боречку, нагло ухмыляюсь

Сейчас я вас попровоцирую на поток полезной информации. Внести распри — идеальное средство для этого!

— Они обещали мне ваши души взамен на свою свободу.

— Эээ… — настороженно смотрит Стёпа в ошалевшие глаза опешившего Ангела. — Такого договора не было…

— А какой был? — перехватываю я Стёпу за подбородок своей именитой перчаточкой. — Отвечай, какой у вас договор?

По правилам игры он обязан подчиняться.

Своим действием я ни на кого не нападаю, и рыцари не могут причинить мне никакого вреда. Мало того, они обязаны меня защищать от нейтралов, как свою гостью!

Стёпа расстроенно хныкает.

— Ну, б*ять, отвечай теперь уже! — психует Немец его непредусмотрительности. — Как обыгрывать Туманову с идиотами в команде?

Это он зря. У меня в команде тоже полно таких!

— Мы жертвуем своими, увеличивая армию рыцарей… — сдает мне Стёпа их расклад. — Нейтралы перетекают в Свет.

— Ах, какие плохие мальчики! — хмурюсь я.

В прямом бою рыцарей победить очень сложно, броня, двуручные мечи… несколько боевых бонусов. Нейтралов валить проще. И им действительно выгоднее принести нейтралов в жертву свету и сделать из них полноценных рыцарей. Но чтобы жертва была принята, вместе с нейтралом должен быть принесен в жертву один темный.

— Сколько наших у вас в плену?

Зная количество пленных тёмных я могу посчитать насколько человек прирастет армия рыцарей света.

Стёпа послушно открывает рот, хотя перчатка действует только один раз на одного игрока и говорить он больше не обязан.

— Все заткнулись! — шикает на толпу людей Немец. — Отошли и заткнулись! Главное правило общения с Такехизис — молча сдох или молча убил. Так Стэф повелел. Всё… Дайте дорогу!

«Люди» в недоумении расходятся в стороны под моё издевательское хихиканье.

— Ах не ту сторону вы выбрали, человечки! Я завтра всех вас скормлю своим драконам!

— Женька, съешь меня лично! — смеется один из выпускников. — Шоколадку хочешь?

— Не хочет она шоколадку, — ревниво фыркает Немец.

— А если я хочу?!

— А я тебя защищаю от отравления, — ехидничает Немец. — Вдруг он испугался твоей угрозы про завтра и решил тебя отравить этой шоколадкой. А мне поручено — охранять.

— Ой, бойся, Немец… — дергаю я его за мочку уха.

Еще полкилометра и мы у их лагеря.

— Всё… — падают возле костра мои мальчики, предварительно спустив меня с рук.

В лагере — две теплые палатки, костёр, и разложенные вокруг него кариматы. И мы втроём.

— Как это всё??? — воткнув руки в бока, придумываю я на ходу как поизводить их еще, пользуясь правилами. — Хочу есть, пить и… нет, — хихикаю я, — это потом!

Застонав, мои рыцари подрываются и начали феячить на костре чай, всунув мне в руки шоколадные вафли. Побродив по их территории, отмеченной по периметру натянутой лентой, я собираю несколько видов почек — березовые, сосновые…

Закидываю их в чай.

— Решила нас отравить своим зельем? — сердито смотрит на меня Ревников.

— Не-е-ет! — улыбаюсь ему, показывая язык. — Лечу своих лошадок. Им еще всю ночь меня развлекать.

На самом деле через несколько часов игра притормозится до шести утра и можно спокойно идти спать.

Болтая у костра, мы пьем чай со сладостями. Сегодня будет холодно и большинство участников игры решили расположиться в корпусах. Но мне хочется остаться в палатке.

— А есть спальники? — уточняю я у ребят. — Хочу в палатке остаться.

— Есть, — кивает мне Боречка. — Только холодно. Ночью всего плюс пять…

Температура и правда падает. Я растираю ледяные коленки, разворачиваясь к костру. Легкие сетчатые колготки не согревают.

Мои охранники критически разглядывают мой наряд.

— Красиво? — усмехаюсь им я.

Они синхронно качают головами, глядя на стильные дырки на моих бедрах, и одновременно стягивают с себя куртки.

— Я не поклонница мужского стриптиза! — торможу их. — Не могу принять бесполезной жертвы в виде двух замёрзших насмерть рыцарей.

Ещё не хватало, чтобы они замерзли тут только потому, что мне приспичило одеться так, как приспичило и немножко повыделываться.

— Но вот если вы в честном бою друг с другом отработаете право спать со мной сегодня под одним спальником… — играю я им бровями. — Мне будет ОЧЕНЬ горячо.

Переводят на меня недоверчивые взгляды.

— Тёмным верить нельзя… — качает головой Немец. — Я убью Ревникова, а ты быстро оприходуешь перчаточкой меня. И мы оба в пролёте, а ты…

— Ты сильно-то не фантазируй, Филлер, — перебивает его Боречка. — Уж если говорить о спарринге, я тебя вынесу!

— Давайте, котятки! — сладострастно поддразниваю их я. — Мрррр, мяуууу… shhhh…. Хочу ваш спарринг! Победителю поцелуй в самый настоящий и головокружительный!

— Не-е-е-е, — ухмыляется Ревников. — Не прокатят твои разводы!

— Не хотите драться — обниматься заставлю! — хищно пощуриваюсь я.

— Ну, это уж вне твоих возможностей, Тёмная! — фыркает Ревников.

Но взгляды их жадно скользят по моим бедрам к краю коротких кожаных шортиков.

— Да ну? Я твой вызов принимаю…

— Ой, Ревников! — качает головой Немец. — Не нравится мне твоя сегодняшняя болтливость.

Прокрутив в голове пару увлекательных вариантов, как помучить моих маленьких рыцарей и развлечься самой, я заявляю:

— Я замерзла. Мне нужен обогреватель… — расстегиваю вход одной из палаток и, не оборачиваясь, бросаю: — Кто со мной?

В спину, раскачивая меня, бьет волна возбуждения, ревности, азарта и агрессии.

Попрепиравшись минут пять, оба в итоге оказываются внутри, продолжая «покусывать» друг друга.

— Давай какой-нибудь другой способ, другую игру навылет! — требует у меня Немец.

— Никаких вылетов.

Палатка подсвечивается пламенем костра, лиц не видно, но их силуэты — отлично.

— Меня вполне и два обогревателя устраивают. Если кому не феншуй — я не держу.

Стянув вместе два каримата, я раскладываю на них два спальника — один на другой, а третий — огромный — оставляю в качестве одеяла. Скидываю с себя накидку и кожаную жилетку. Зашипев от холода, ныряю посередине импровизированной кровати.

— Такие нерешительные! — дразню я моих зайчиков. — Пока сообразите, я уже замерзну до смерти! Не жалко вам заморозить любимую подружку?

В темноте раздается звук расстегиваемой куртки, а через секунд пять — второй куртки.

Ааа… вкусно!!

Внутри всё дрожит от легкого возбуждения и азарта. Два крепких теплых тела прижимаются ко мне с разных сторон. В мои лапки попадает Веселый ангел. Он пахнет тепло и мягко, с оттенком сандала. А сзади меня крепко прижимает к себе Немец, прикасаясь губами к моему затылку и оставляя там поцелуй. Разворачивая лицо, я целую его в висок. Филлер пахнет горьковато, с ноткой цитруса и сигаретами.

— Ммм… как хорошо… — расслабляюсь я между их горячими телами. — Мои теплые, вкусно пахнущие котята.

Их руки одновременно сжимаются чуть агрессивней, и тишину палатки нарушает рваное и частое дыхание моих маленьких питомцев. Руки Немца, побродив по моему животу, нерешительно замирают на поясе коротеньких кожаных шортиков, а рука Боречки уже давно исследует мое бедро, обводя пальчиками все рваные дырочки на колготках.

— Ведите себя хорошо… — мурлыкаю им.

Дико хочется их поддразнить!

— Ангел… У тебя был секс втроем?

— Нет… — секунд через пять, осипшим голосом.

— А у тебя, Филлер? — рисую я пальчиками по волосам Немца и сжимаю их на затылке.

— Нет… — рвано выдыхает он мне в шею.

— И этот факт мы сегодня менять не станем! — возбуждённо смеюсь я в их на пару секунд ставшими агрессивными руках. — Но… температуру под одеялом я вам подниму.

Боречка сползает чуть ниже, прижимаясь губами к моей шее, рефлекторно закидываю ему на талию бедро. Разворачивая лицо к Немцу, чувствую, как его губы исследуют кромку моего ушка.

— Целуй… — требовательно шепчу я, зная, что отреагируют оба.

И с тихими стонами их губы скользят по моей коже намного смелее.

— Хорошие мальчики… — поощрительно постанываю я.

Немец зло рычит мне в ушко, резко притягивая руками за живот к себе. Боречка тут же требовательно дергает обратно, нагло впечатываясь в темноте в мои губы, и они оба срываются, отпуская меня и подскакивая с разных сторон на колени.

— Хм… — возбуждённо шепчу я, — так спаррингу быть?

Замирают, громко дыша и сверкая друг на друга глазами в темноте.

— Можно прямо здесь! — дразню их я. — Не забыли? Победившему — поцелуй.

— Ты серьёзно? — психует, разъяряясь, Немец. — Ты этого хочешь?!

— Да! Победителю над ревностью — поцелуй. Остальные — домой! — продолжаю воспитывать их я. — Не понимаю — чего вы делите? То, чего хотите, всё равно не достанется никому. А остального у меня вполне и на двоих хватит — по одному всё равно не унесёте.

Их частое рваное дыхание становится чуть спокойнее.

— Давайте, котята. Холодно.

— Ненавижу тебя… — зло хныкает Немец, сдаваясь первым и ложась обратно. — Е*анутая извращенка!

Но руки его нежные.

— Иди к нам, Ангел… — тяну я за руку второго котенка.

Боречка молчит, но я чувствую, что он тоже ревнует и нервничает.

— Не надо ревновать… — шепчу я им. — Люблю вас обоих. Одинаково сильно, но совершенно по-разному.

Поддается моим рукам расслабляясь, и снова ложится в мои объятия. Их губы снова одновременно прикасаются к моей коже.

Мурлыкая от их ласк, я первыми отыскиваю в темноте губы Ангела, которые мгновенно отзываются на давление моих, и он, перехватывая инициативу, впечатывает меня в тут же кусающего в основание шеи Немца. Постанывая от бури их противоречивых чувств и ласково-агрессивных прикосновений, я извиваюсь между двумя раскаленными мужскими телами. Не выдержав и пары минут нашего с Ревниковым удовольствия, Немец, сжав мои волосы на затылке, требовательно разворачивает моё лицо к себе. И я чувствую, как Ревников двигается губами вниз, облизывая мое тело. Его руки под тонкой туникой, сжимают мою грудь.

Немец замирает, прикоснувшись своими губами к моим.

— Это так возбуждает, правда? — шепчу ему в губы и облизываю языком нижнюю.

Зло рыча, он впивается в меня, кусая до боли. Дернувшись, я вскрикиваю. Их руки становятся наглее, решительнее и требовательнее.

Потянув Боречку выше к своему лицу, я шепчу им возбужденно:

— Хочу поцелуй втроём.

По очереди нежно целую их в губы. Нерешительно застывают, тяжело дыша на меня с разных сторон.

Происходящее на границе их пределов, и от этого всё превращается в нечто запретно-сладко-болезненное. Этот ментал сводит меня с ума, заставляя виться в их руках от накатывающих волн удовольствия. Это моё!

Приласкав пальчиками их затылки, я не слишком настойчиво притягиваю их лица ближе.

— Не разочаровывайте меня комплексами, мальчики… — нацеловываю маняще я их лица. — Открытость экспериментам — основа успеха в любовных битвах! Хочу огня!!

Их губы вздрагивают с разных сторон нерешительно касаясь моих.

То, как я мягенько ломаю их «красный», вынуждая добровольно перейти свои Харды… Я захлебнусь сейчас от биения их вкусных чувств!

Сами они не отвечают на мой поцелуй, замерев и прислушиваясь к ощущениям, но мои губы и язык срываются в страстный танец, блуждая между их приоткрытых губ и греясь о горячее дыхание.

Рука Ангела скользит по моему бедру, касаясь руки Немца, сжимающего внутреннюю его поверхность на границе коротеньких шортиков, и они, тормознув, опять зло рычат друг на друга.

— Тихо-тихо-тихо… — шепчу им я возбуждённо. — У вас сегодня полное равенство. Хотите поиграть — делите всё пополам. Или оба убираем ручки.

Разочарованно застонав, оба одергивают их.

Ну, вот и найден настоящий предел, котята! Я могу сломать и этот запросто. Но вы пока не готовы к таким играм. Тогда будем играть по-другому….

— Такие горячие мальчики… — расстегиваю я ширинку на шортиках, и тяну их по бедрам вниз. — Жарко!

— Б*я-я-ять… Джонни… — умоляюще стонет мне в шею Ангел.

— Ммм? — отзываюсь я. — Есть какие-то интересные предложения?

— Не-е-ет… — расстроенно стонет и жалобно хныкает он, мышцы на его теле судорожно напрягаются от перевозбуждения.

— А у тебя? — глажу я пальцами приоткрытые губы Немца.

— Да, — выдыхает он возбужденно. — Послать на*ер Ревникова! И трахнуться как положено.

— Не-е-ет! Это неинтересно, — отметаю я его предложение. — Так и заскучать недолго!

— А у тебя? — целует моё ушко Ревников. — Есть интересные предложения?

И теперь уже Филлер напрягается всем телом.

— Ах, какой смелый Ангел… — мурлыкаю я. — У меня есть… но … я такая эгоистичная девочка!

Мои руки скользят в трусики, и я постанывая, поглаживаю себя.

— Вы же не против моего маленького удовольствия, мои зайки?

— Совсем охренела? — возбуждённо впивается мне в мочку уха Немец. — Где твоя башня?

— Боже… — шепчу я, прогибаясь. — К черту башню, она мне не к лицу! Еще так сделай…

— Ох, твою мать… — Ангел, сжимает мою грудь и кусает губами за шею.

Грубо перехватывая меня ладонью за подбородок, Немец впивается в мои губы, но Ревников почти сразу же дергает меня к себе, тоже захватывая в плен мои губы. Их ревнивая возбужденная борьба и скольжение моих пальцев сталкивают меня и не сдерживая себя, я выгибаюсь и кричу от переполнивших меня эмоций и наслаждения, уже не соображая где чьи губы, руки, пальцы…

Вау…

И уже остывая от оргазма, я хрипло командую моим очумевшим мальчикам:

— А сейчас спать…

— Это пи**ец… — психуя и постанывая, спускается лицом мне на живот Ангел.

Спиной я лежу на торсе Немца, его грудь часто вздымается, укачивая меня.

— Я не знаю, чего мне хочется больше, — скользит Немец ладонью по моей шее. — Трахнуть тебя или задушить.

— Когда станешь большим мальчиком… — засыпая, дразню его я, чувствуя, как мои мокрые пальчики оказываются во рту моего Ангела. — Может быть, я научу тебя совмещать эти две вещи…