Глава 33 — Прощай башня (часть 2)

— Итак, в чём же состоял план Даллеса… — присаживается на край стола Стеф Иванович. — Во-первых, он позиционировался как идеолог разведывательной и шпионско-диверсионной деятельности против СССР, и свою концепцию выразил в следующих тезисах: посеяв там хаос в идеологии, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Литература, театры, кино — всё будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать развитие культов секса, насилия, предательства. В управлении государством также создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель…

В дверь стучат и Стеф, прервавшись, открывает ее, запуская Ревникова.

— Туманову к декану… — сообщает тот Стефу, с тревогой поглядывая на меня.

Опять?!?

— А после занятий никак нельзя? — возмущается историк.

— Там… эмм… — нерешительно мнется Ревников. — Сказали: прямо сейчас.

Мы с Немцем обмениваемся тревожными взглядами.

— Есть какие-то версии? — поднимает вопросительно бровь Стеф, и я отрицательно качаю головой.

— Ладно, сформулируй нам противоречие по материалу и можешь идти на казнь, — разрешает он.

— У меня сейчас голова немного о другом думает! — закатываю я глаза, пытаясь понять, где я снова накосячила.

— Это не мои проблемы, — качает головой Стеф. — Противоречие или потом отрабатываешь пропуск.

Отрабатывать мне и так дофига. Это моя хроническая болезнь в связи с работой.

— Ну, во-первых, «подмена ценностей на фальшивые»… Не факт, что коммунистические ценности менее разрушительны для общества, чем принесённые с запада. Они тоже «фальшивые». Западные, конечно, аморальны по своей природе, относительно совковой культуры. Но если сравнивать обе концепции одинаково ущербны. Во-вторых, сам факт их наличия, как антагонизм, создал противоречие в мышлении у граждан и таким образом запустил процесс развития новой идеологии. Делая граждан более сознательными и способными делать осознанный выбор, отходя от единой идеологии к индивидуальным смыслам и границам морали. Не в массе, конечно. Но отдельный маргинальный слой нью-идеологов свободного мышления — это как раз таки побочный эффект привнесённой разрушительной западной культуры. И именно они вывели общество на новый уровень сознания. Возникли такие феномены, как Пелевин, например. А это прорыв! Даллес не учел эту тенденцию. А должен был! Это же элементарные и очевидные вещи! — фыркаю я.

— Свободна, «элементарно-очевидная», — довольно улыбается Стеф. — Филлер, развей её мысль дальше…

Кивнув Немцу на свои вещи и молча попросив, чтобы захватил их на следующую ленту, я отправляюсь на очередную казнь, так и не отыскав в памяти не единого, стоящего этого вызова, косяка.

Толкнув дверь кабинета декана, я неприятно удивляюсь тому факту, что на его месте восседает наш зам декана по воспитательной. А самого Александра Владимировича нет.

— А где декан? — не здороваясь, спрашиваю я, с подозрением разглядывая необъятного размера букет белых роз, занимающих треть большого стола.

— ЭТО ЧТО? — кивает мне Дарья Алексеевна на букет.

— Букет белых роз… — развожу я руками. — Если вам только моя консультация была нужна по флористике, то позвольте откланяться.

— Не юродствуй! — рявкает она. — Это тебе принесли.

— Кто? — хмурюсь я.

Мне и раньше периодически сваливались на голову букеты от случайных поклонников и желающих познакомиться, особенно после открытых показов, но в деканат…

Это не есть хорошо!

— Это я у тебя хотела спросить — КТО?

— Я не в курсе. Верните дарителю. Я не принимаю этот подарок.

— КОМУ вернуть?! — подскакивает она. — К тому же цветы — это ещё не всё!

Со стуком ставит на стол удлиненную бархатную коробочку для драгоценностей.

— Такие дорогие вещи дарят только в обмен на что-то! — многозначительно поднимает она бровь. — Это аморально, Туманова! У нас на факультете учится проститутка?

Рядом с букетом лежит фирменный пакет из ювелирки.

— То есть, вы залезли в мои личные вещи, да? — сверепею я. — Оценили стоимость подарков, которые мне кто-то подарил. И вещаете мне про аморальность?? Да Вы вне конкуренции, Дарья Алексеевна — и по логике, и по морали!

— Это мои обязанности! Ты несовершеннолетняя мы несем за тебя ответственность.

— По закону я могу вступать в любые сексуальные связи, если хочу этого. Это раз. Два — проституткам дают деньги, а не подарки. Три — если какой-то идиот решил что-то подарить мне таким способом, то явно только потому, что лично в руки я это не возьму. А теперь давайте еще раз — зачем вы сняли меня с занятий? Боитесь букет завянет?

— Туманова, тебе мужчина передал дорогой подарок! Я обязана сообщить, куда следует!

— Это в психушку, что ли? Или у нас уже есть статья за дорогие подарки?

— Это, как минимум, домогательство!

— Это просто жест внимания. В мире женщин и мужчин так принято. Вы не знали?

— Как показывает мой опыт, это слишком дорого для жеста. И такие вещи… отрабатывают! — шикает на меня она.

— То есть, у вас принято отрабатывать каждый подарок телом? — возмущённо смотрю я на неё.

— ЧТО?!

— Разве не это Вы сейчас пытаетесь до меня донести? Что если мне дарят дорогой подарок, то из этого следует, что я — проститутка.

— Этот… мужчина привез это всё сюда публично. Только подумай, как может повлиять на неокрепшие умы девочек тот факт, что тебе мужчины дарят такие подарки! Да тут только букет на баснословную сумму! Я уж не говорю о… Что они подумают? Какой пример ты показываешь? На нашем факультете не будет такой аморальности.

— Я вообще в «примеры» не претендую. А вот как раз девочки скорее себе принца на белом коне придумают в связи с дорогими подарками. Каждый же в меру своей испорченности интерпретирует. Да, Дарья Алексеевна?

— Это ты мне в укор?!

— Так! — психую я. — Цветочки можете оставить себе, а вот это… — подхватываю я бордовый бархат. — Я вынуждена вернуть хозяину. Не возражаете?

Быстренько перебрав пальчиками бутоны и исколов все руки, я отыскиваю между длинных стеблей белую визитку с золотым тиснением.

«George Raft. General Supervisor. First English Bank. Tel. 8922…»

Джордж…

Георгий?! — вспоминаю я своего нового знакомого и его обещание баловать меня.

Набираю его номер. Через несколько гудков…

— Да?

— Господин Рафт? — мой голос звенит от злости.

Да какого черта делать такие вещи публично?! Мало у меня проблем? Я итак на грани отчисления.

— Да.

— Это Евгения…

— Добрый день, Женечка.

— Ну, у вас может и добрый! — фыркаю я. — А мне Вы его основательно попортили. Не могли бы Вы быть так любезны и вернуться туда, где соизволили оставить для меня подарок. Хочу поблагодарить ЛИЧНО!

— Я сделал что-то…

— Через сколько Вы можете подъехать? — перебиваю я его.

Это, конечно, невежливо, но мне сейчас совсем не до церемоний! Хочется кого-нибудь распять…

— Уже еду. Минут двадцать.

— Отлично, — скидываю вызов.

Дарья Алексеевна разъяренно смотрит на меня.

— Ты что, собираешься встречаться с этим мужчиной наедине?!

— Нет… — глотаю я почти вылетевший мат. — Я весь педагогический состав факультета соберу в свидетели. Конечно, наедине!

— А вдруг он… — разводит она руками, подыскивая слова.

нет, но я понимаю, что она пожилая женщина старой закалке. Но это уже вообще…

— ЧТО?! Изнасилует меня на стоянке университета? Что Вы вообще несёте?! — забираю со стола коробочку для драгоценностей.

Открываю. Золотое колье в форме плетёного ошейника в пару сантиметров высотой.

— Золотой ошейник! Супер, — вздыхаю я устало.

— Это все за гранью, Туманова! Чтобы через полчаса была на лентах. А не то…

— Вызовете спецназ?

Разворачиваюсь на выход.

— Хамка…

Иногда. Когда Вы меня слишком бесите своей непробиваемой совдеповской тупостью. Рушил рушил Даллес вашу мораль, а она до сих пор портит мне жизнь. Хреновый из него диверсант.

Минут через десять на стоянке появляется знакомый мерс. Пока я иду навстречу машине, водитель выходит и открывает мне заднюю дверь, вежливо здороваясь. Киваю ему, присаживаюсь. Сам он в машину не садится, оставляя нас наедине с Георгием.

Салон тёмно-бордовый, кожаный…

— Если я создал какие-то проблемы… — сразу переходит Георгий к сути вопроса, — то хотел бы иметь возможность всё уладить сам.

— Георгий, — сдерживая более агрессивный поток сознания, стараюсь формулировать я более вежливо. — Если Вы впредь пожелаете чем-нибудь меня одарить, то я Вас убедительно прошу делать это не через третьих лиц.

— Хорошо, — кивает он.

— Плохо.

— Не понял…

Подняв его руку с подлокотника и перевернув ладонью вверх, я вкладываю в нее бархатную коробочку с украшением.

— Я не хочу принимать этот подарок.

— Обычно говорят «не могу»… — сжимает он коробочку с раздражением.

— Я могу. Но не хочу.

— Не понравилось?

— Не понравилось…

— Почему?

— Слишком дёшево.

— ЧТО?!

— Слишком дёшево для попытки купить.

— Я не пытался купить тебя! — небрежно швыряет он на сиденье колье. — Это подарок.

— Если бы я сочла, что эта была попытка купить меня, мы бы сейчас не разговаривали, Георгий. Этот подарок — попытка купить не меня, а моё внимание. Моё внимание не продается. Им можно только завладеть. Бесплатно, прошу заметить. А эти вот жесты, — небрежно указываю я на колье, — оставь для кого-нибудь попроще.

Его глаза застывают в плоскости. Анализирует… Ну, он аналитик, пусть анализирует.

— Что плохого в том, что мужчина хочет создать своей женщине достойное оформление и сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась?

— Промах! «Своей» — это не наш случай.

— Ладно…

— Георгий. Я не твой случай в принципе. Мы из разных миров, — уже успокаиваясь пытаюсь объяснить ему я. — В твоём мире деньги сглаживают и решают всё. Ты привык к комфорту, покупаемому за деньги. В моём — они значимой роли не играют. Я не завязана ни на комфорт, ни на дорогие игрушки, ни на статус. Мне плевать… Я своенравна, требовательна, капризна, извращена, проблемна, невменяема, и, самое главное, не заинтересована в тебе лично. Зачем? Есть сотни вариантов девушек попроще и посговорчивее с не менее привлекательной внешностью. Сделай правильный выбор.

— Не надо меня учить, девочка. Я сам в состоянии сделать выбор.

— Снова промах! — качаю я головой. — Со мной нельзя таким тоном разговаривать. Я от этого перехожу в такие режимы, которая твоя разбалованная послушными женщинами психика не выдержит. Прощай.

Нажимаю ручки двери, но он щёлкает блокиратором, расположенным на его панели.

— Очередной промах! — тихо зверею я. — Никакого ограничения свободы или принуждения я не потерплю. Кроме моего острого отвращения к себе ты так ничего не добьешься.

Его пальцы нервно выстукивают дробь по панели. Минуты через три звенящей напряжённой тишины он отмирает.

— Извини. Я, кажется, опять всё испортил. Но с тобой очень сложно. Я не привык… так.

Молчу, ожидая пока он откроет машину. Его телефон звонит, но он игнорирует.

— Мы можем пообщаться в более дружелюбной обстановке, Женя?

— Я должна сказать «да», чтобы ты открыл мне? — тихо рычу в ответ.

— Женечка, я хочу… понять тебя и… просто пообщаться в приятной обстановке. Я не животное. Я тебя не покупаю. Ты мне просто интересна. Дай мне возможность.

— Зачем?

— Потому, что я — мужчина, и мне нравится женщина. Этого не достаточно?

— Тебе — да. Мне — нет. Что ты можешь мне дать?

— Всё, что ты захочешь.

— У меня есть всё.

— У тебя нет ничего!

— Того, чего нет, мне и не нужно.

— Просто ты еще молода, принципиальна и категорична… потом тебе захочется.

— Вот потом и пообщаемся! Открой.

— Как же с тобой сложно.

— Ищи попроще, Георгий. Я же сразу предупредила обо всем.

— Женечка. Я открою сейчас. И я тебя услышал. Но давай на дружелюбной ноте расстанемся? Я не хотел ничем обидеть тебя, — замок щелкает, блокировка снята. — Очевидно мой жест доставил тебе какие-то неприятности. Я это учту и повторять не буду. И… пожалуйста, прими моё приглашение.

Протягивает конверт.

— Что это?

— Это приглашение на ужин на яхту и… деньги на возможные расходы.

— Забавно было познакомиться, Георгий! — фыркаю я, брезгливо бросая конверт на сиденье и вылетая из машины.

Он выходит следом.

— Женя! — обгоняет он меня, преграждая путь. — Ну, что ты, в самом деле? Скажи… как тебе будет комфортно? Я организую всё, как скажешь!

— Да, зачем?!

— Пожалуйста! Я хочу пообщаться, — сжимает он челюсти. — Ужин, обед, завтрак, прогулка — что угодно! Без всякого подтекста и обязательств с твоей стороны.

— Твой телефон у меня есть. Если я надумаю, пришлю тебе приглашение, Георгий… и деньги на возможные расходы! — с вызовом улыбаясь отчеканиваю ему я.

Улыбается, покусывая губы.

— Жень…

Умылся? Азартно тебе? Вкусненько? Необычно? Ты же хотел экзотический фрукт. Глотай, не давись!

— Еще какие-то предложения, от которых я не смогу отказаться? — провокационно поднимаю я бровь.

— Ладно, иди, little witch. Буду дальше думать над офертой.