Глава 9

 Глава 9

Маг подсел к сверкающим бельмами бездушных глаз телам, поздоровался и завёл с ними беседу! О чём они говорили, я не смогла разобрать, потому что речь велась не на союзном языке. Но ловец прекрасно понимал всё, что говорили казалось бы лишённые разума тела. А спустя несколько минут разговора все дружно засмеялись, оболочки попрощались и их поведение мгновенно изменилось. Движения стали дёргаными, неточными, агрессивными. Вот тогда-то Парис и исполнил свой долг - резко встал, распростёр руки над бездушными и они замерли.

Спустя пару минут помещение заполнилось магами-чистильщиками, ловцами и ассистентами. И только тогда я решилась выйти из укрытия.

- О, малая, да ты в гуще событий, - с усмешкой проговорил Заяр, заметив меня. – Как самочувствие?

И тут же повернулся ко мне Парис, всматриваясь, словно что-то начал подозревать.

- Да я только что зашла, - солгала, испуганно оглядываясь.

Начальство тут же потеряло ко мне интерес, а я этому была только рада.

Парис что-то объяснял коллегам, скованные магией оболочки вынесли из таверны. И к работе приступили чистильщики. Для меня их действия выглядели как танец обезумевших дикарей. Бравые ребята в форме расхаживали по залу, бормотали и размахивали чем-то наподобие леек. Но из этих «леек» ничего не лилось. В общем, маги работали, а я наблюдала за ними, с трудом сдерживая смех. Обидятся же. К тому же, это была та самая группа, с которой мне уже доводилось встречаться, в доме, где разбушевался дух. И они меня тоже узнали, что стало очевидным благодаря их заинтересованным взглядам, смешкам и улыбкам.

- Заяр, проводишь Тани до моего городского дома, - послышался голос моего начальства.

А я и не заметила, как Парис подошёл к нам вместе с господином Нгорном.

- А вы? – спросила, взглянув на ловца.

- Дела, нужно здесь закончить, - коротко ответил он.

- Так всё же уже, - растерянно протянула, оглядываясь на собирающих «лейки» чистильщиков.

- Нужно найти хозяев оболочек и вернуть их на полагающееся место, - пояснил господин Нгорн, снисходительно улыбаясь. Хотя, это была скорее улыбка учителя, отвечающего любопытному ученику на очередной, глупый с точки зрения умудрённого знаниями человека, вопрос.

- А разве это входит в обязанности ловцов? – вновь спросила я. – Это же работа хранителей душ.

- Какая у тебя прилежная ассистентка, - рассмеялся господин Нгорн. – А ты говорил, что неопытная совсем.

Я и была неопытной, но к теоретической подготовке это не имело никакого отношения. А по теории прав и обязанностей магических профессий у меня всегда были лучшие отметки. Потому что это был один из профилирующих предметов на моём направлении.

- Домой, - отрезал Парис, не тратя время на объяснения.

- Я с вами хочу, - жалобно протянула, глядя не на непосредственное начальство, а на его друга. – Если постоянно буду дома отсиживаться, никогда опыта и не наберусь.

Почему-то мне казалось, что с добродушным господином Нгорном договориться гораздо проще, чем с жёстким, а порой и грубым Натаном Парисом. Повезло Заяру с начальником.

И я оказалась права.

- Натан, не будь так строг к девочке. Ну сглупила, привлекла внимание вещуна, так не знала же, - встал на мою сторону Нгорн. – Пусть посмотрит, поучится.

Мой ловец на слова коллеги отреагировал весьма странно – шагнул ко мне, схватил за запястье и замер, будто к чему-то прислушиваясь. После ещё и в глаза заглянул, схватив за подбородок и запрокинув лицо.

- От резких движений голова не кружится? – требовательно спросил он.

- А должна? – прошептала испуганно.

- Да в норме она. Я даже удивился, когда здесь увидел, - вставил Зая. – Я после гипноза вещуна часов десять провалялся без сил. А ваша малая бодрячком.

- Если почувствуешь слабость или головокружение, попросишь Заяра отвезти домой, поняла? – проговорил Парис.

- Хорошо, - протянула, не зная – паниковать, или радоваться тому, что не жалуюсь на самочувствие.

Ловец кивнул, бросил Заяру «отвечаешь за неё» и решительно направился к выходу из таверны.

- Ну что, малая, повеселимся? – приобняв меня за плечи огромной ручищей (будто бревном придавило) усмехнулся Зая.

- Попробуем, - неуверенно ответила я.

Список странностей пополнялся с такой скоростью, что я не успевала всё обдумать. Мало того, что Парис ведёт беседы на иноземном языке с безмозглыми оболочками, которые и разговаривать-то в принципе не должны, так ещё и это быстрое исцеление. Сначала после фантомной волны, теперь вот и после старичка того странного. В первый раз я не придала этому значения, ну прошли ушибы быстро и хорошо. Мазь от лекаря могла оказаться чудодейственной. А теперь, припомнив удивление самого мэтра Сакса, и сопоставив с репликой Заяра, я призадумалась. А совпадение ли это? Тем более, что багровый синяк на груди я никакими мазями не мазала, но он тоже исчез, будто и не было. Копилка странностей уже была довольно увесистой, а я так и не сдвинулась с мёртвой точки.

- Что-то ты пригорюнилась, - отвлёк меня Зая, помогая взобраться на флегматично уставившуюся перед собой лошадь. – Не грусти. Они все сначала такие. Присматриваются, оценивают. Мы же не просто работники, тут доверие нужно. Не каждому спину в бою подставишь.

- Да понимаю я, - ответила угрюмо, понимая, что доверие Натана Париса заслужить будет ой как непросто… если вообще возможно.

А я-то надеялась быстренько разоблачить его и забыть о работе ассистента ловца, как о кошмарном сне. Похоже, придётся привыкать к кошмару наяву.

- Ты главное не дави, не требуй ничего, они этого не любят. Маги же, - поучал меня Заяр, неспешно ехавший рядом.

Он ещё и у меня поводья отобрал. Моя спокойная лошадь косилась на здоровенного жеребца Заи, нервно фыркала, но терпела. А я так и рада была, что нет надобности ею управлять. Так мы и ехали по вечерним улицам города: впереди Парис и Нгорн, и их ассистенты на расстоянии шагов в пятьдесят.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты медленно его приучай к себе. Старайся во всём соглашаться, даже если и знаешь что-то, всё равно слушай внимательно, – продолжал инструктировать Заяр. – Я за своим с полгода хвостом бегал, пока с живунами ни столкнулись. Тут-то я себя и проявил. Их трое было, так я один их всех уложил. А мой только глазами хлопал. Живуны-то, пока в сознании, к магии тоже иммунные, как и мы. Потрепали они его тогда, он-то только детей видел, а я их настоящих. Я Каприя и вытащил. Вона как.

- Молодец, - похвалила я Заю.

Но скрыть кислое выражение лица не смогла.

- Ну да, ты и одного живуна не вырубишь, - правильно понял меня коллега. – Да и редкие они. За все семь лет работы только один раз и сталкивался.

Я про этих живунов мало что помнила. Да собственно только то, что они к магии не восприимчивы. А спрашивать было стыдно. Знать-то должна! И вроде классификацию на последнем курсе сдала на отлично, а вот не помнила.

- А они, живуны эти… где вы с ними столкнулись? – спросила осторожно.

- Так знамо где, на окраине, у болота, - пожал могучими плечами Заяр.

- Точно! Вспомнила! – не удержалась я от восклицания. – Живуны это мелкие такие, в болотах живут… переродившиеся дети-утопленники – добавила гораздо тише.

- У нас тут топь только одна, и следят местные за детьми хорошо. Но бывает всякое. Лет десять назад мамаша одна за тройней своей не уследила, малые пацанята были вот и потонули. А спустя три года вышли, уже живунами. Сожрали, как водится, сначала родителей, а потом по домам окрестным пошли. Когда мы примчались, они уже три семьи извели. Благо на окраине посёлка старики жили. Так они родителей выманили, схарчили, да к старикам.

Я покосилась на лучащегося жизнелюбием парня.

- А стариков, значит, не жалко? – спросила сощурившись.

- Почему? Жалко… но не так, - пожал плечищами Зая. – Это ещё хорошо, что они сами по зову крови не пошли, там все дома окрест были большие, у кого по трое, а у кого и по пять детей.

- В смысле не пошли по зову крови? – удивилась я.

- Так сейчас, говорят, живуны уже не кличут родителей, сами к ним идут. А потом косят всех вокруг. Эволюция!

Заяр многозначительно поднял указательный палец. Видимо очень гордился тем, что знает такое мудрёное слово. Сразу видно, что закончил гимназию до того, как появился курс «эвилюция магически агрессивных видов». У нас его ввели три года назад, пришлось заново всю классификацию переучивать.

- О, наши чего-то почуяли, - указал на ускорившихся ловцов Зая. – Догоняй!

И мне бросили поводья моей лошади.

- Догоняй, - повторила кобыле, подстёгивая её без особого рвения.

Было очевидно, что при господине Нгорне Парис не рискнёт на опрометчивые действия, а потому я не боялась пропустить очередную странность начальства. Но и опоздать к эпическому моменту обнаружения потерявшихся владельцев оболочек тоже было бы обидно. Мне было бы обидно, а вот моей лошади нисколько. Она и не торопилась, реагируя на все мои попытки ускориться равнодушным фырканьем и подёргиванием головы. Ну не умею я договариваться с животными! А они это чувствуют и начинают ещё больше наглеть. Заяр уже скрылся за поворотом, нагоняя давно исчезнувших из поля зрения ловцов, а я всё воевала со своенравной кобылкой, мало того, что не торопящейся, так ещё и замедлившейся до неприличия. Пешком быстрее бы получилось!

- А кто тут у нас в такой час и совсем одна? – послышалось откуда-то сбоку, из тени проулка.

Ещё не совсем стемнело, но в сумерках, да ещё и в тени, я не смогла разглядеть обращающегося ко мне. Но нехорошее предчувствие царапнуло. Раньше-то лошадь вела себя куда покладистее.

- Иди ко мне, моя хорошая, - обратился неведомый некто, явно не ко мне.

И моя кобыла радостно потрусила в проулок.

- Стой, дурёха! – попыталась я остановить её, натянув поводья. Но куда там! Лошадь закусила удела и понеслась в темноту ещё резвее.

Что делать? Звать на помощь? Так не услышат же. Далеко уже отъехали, а мы ещё минут десять назад покинули спокойный район, и сейчас находились не в лучшей части города. Масляные фонари были только на центральной улице, и те располагались настолько редко, что освещали не больше десятой её части. А лошадь уже вступила на тёмную территорию проулка.

Я же ассистент ловца! Я должна что-то сделать!

- Ты моя милая, моя красавица, - увещевал голос, подманивая кобылу всё ближе.

В панике осмотрела себя, лошадь, и взгляд упал на притороченную к седлу сумку. Сдёрнула её и начала остервенело рыться в содержимом.

- Зря стараешься, детка. Мне все твои порошочки и заговоры не страшны. А вот за тебя я получу неплохой навар, - посмеиваясь заявил голос из темноты. Совсем близкий уже голос!

Рука нащупала прохладную рукоять пистолета. Пользоваться этим устройством мне никогда не приходилось, но я знала, что нужно направить оружие на противника и надавить на крючочек внизу. И подействует оно только на не обладающего магией или слабого мага, не сообразившего, как остановить снаряд.

У стены показались смутные очертания – высокий, худой. И он был шагах в трёх от меня, уже даже потянулся рукой, чтобы перехватить поводья! В странной шапке… или со странной причёской. Дальше медлить я не решилась. Выхватила из сумки пистолет, направила его на силуэт и надавила пальцем на рычажок. Вспышка, неожиданно громкий, оглушивший грохот и стоящий у стены закричал. Крик трансформировался в булькающий хрип. Силуэт словно смялся, сползая по стене.

- Помогите, - прошептал ещё мгновение назад мнивший себя всесильным преступник.

Нагревшийся пистолет выпал из ослабевших рук.

- Помоги, - едва слышно повторил раненый.

Как спешилась и подлетела к нему, я помнила смутно. В темноте почти ничего не было видно, но я протянула руку, коснулась его груди и почувствовала горячую, тягучую влагу – кровь!

- Как же… я же… я не знала… не хотела… - шептала, прижимая руки к пульсирующей кровью ране.

- За что? – не шёпот, вздох.

- Прости, - Меня начало трясти. – Только не умирая, умоляю, не надо. Помогите! Кто-нибудь, нужен лекарь!

Я кричала, зажимая рану на груди незнакомца, а кровь просачивалась сквозь пальцы, текла и не желала останавливаться.

На плечи легли чьи-то ладони. Я вздрогнула, но продолжила зажимать рану.

- Помогите, ему нужно помочь, - взмолилась, вновь срываясь на крик.

- Поздно, Тани, ему уже не поможешь, - тихо проговорил Парис.

- Нееет, - взвыла, прижимая руки ещё сильнее. – Вы можете, вы же маги!

Твёрдые уверенные руки обхватили талию и подняли. Я закричала вырываясь. Что он делает? Я же зажимаю рану. Нужно остановить кровотечение!

- Ты куда смотрел? – гневный окрик.

- Я не думал, простите господин Нгорн, - виновато ответил Заяр.

- В этом и проблема, что не думаешь. Будешь наказан, - хлёсткий ответ.

- Оставь его, Каприй, я сам виноват, моя забота, - глухо ответил Парис, крепко прижимая меня спиной к своей груди.

- Свет, зажгите свет. Я должна его увидеть! – взмолилась я, перестав вырываться. – Кто он? Кто? У него же семья, родители… дети. Дайте свет!

Почему-то для меня было так важно увидеть, кого я лишила жизни. Я лишила жизни… Трясти начало ещё сильнее. Как я могла? Как? Это неправильно. Так не должно быть.

- Её бы к врачевателю душ… хотя, бездарная же, - как-то беспомощно проговорил Нгорн. – Тут только вещун поможет.

- Разберусь, - коротко бросил Парис и куда-то потащил меня.

- Нет! Стойте! Я должна его увидеть! – закричала, вновь начав вырываться.

- Замолчи, - раздражённо прошептал ловец мне на ухо. И громче: - Разберётесь тут сами. Отчёты мне утром на стол.

А я больше не могла сопротивляться. Будто из меня вынули стержень, не было больше ни сил, ни желания бороться. И только одна мысль билась в голове – я убила. Я убийца. Вот так просто взяла и отобрала жизнь. Он жил, у него была семья, друзья. Была жизнь… А я её отняла. И даже наказания за это, судя по всему, не последует.

- Подержи, - приказал ловец кому-то и меня перехватили другие руки. Не в пример более мягкие. И не такие крепкие. Рванулась, но слабый захват тут же стал крепче.

- Тихо, девочка, ну что же ты, - сокрушённо проговорил кто-то.

Потом меня приподняли и передали взобравшемуся в седло Парису, он усадил перед собой.

- Сломалась девочка.

- Жаль.

- Забавная была.

- И перспективная.

Слышались незнакомые голоса вслед.

А меня уже почти перестало трясти, но всё тело будто сковало болью. Нет, это не была физическая боль – болела душа. Я не могла поверить, смириться, простить.

- Ты только сейчас не думай, - тихо говорил ловец, подстёгивая коня. – Просто не думай. Или подумай о чём-то другом. О чём угодно. Есть же у тебя какие-то мечты, заветные желания. Думай о чём угодно, но не об этом. Ты пойми, если пересечёшь грань, я тебя не смогу вытащить. Просто не думай.

Я не понимала его, не могла вникнуть в смысл его бормотания, но отвлеклась на тихий, нашёптывающий на ухо бессмысленные слова голос. И даже слабо удивилась тому, что путь наш был завершён так быстро. Ловец спрыгнул с коня, потянув меня за собой. А я смотрела на свои окровавленные руки, освещённые тусклым светом ночных фонарей, и не хотела верить, не хотела видеть. Тело опять отказалось подчиняться, сотрясаясь не дрожью, судорогами бесслёзных рыданий.

- Прекрати! – прикрикнул Парис, пинком распахивая двери в дом.

- Зачем, зачем вы купили мне эти пистолеты? – всхлипнула я.

- Правильно, это я виноват, - поддержал ловец, неся меня по коридорам спящего дома.

Отстранённо подметила, что теперь они были освещены современными газовыми светильниками, в свете которых хорошо была видна кровь на моих руках и одежде.

- Я имею право знать, кого убила, - прошептала едва слышно.

- Имеешь, - согласился Парис, очередным пинком распахивая очередную же дверь.

Потом он меня поставил, придерживая рукой за талию, и распахнул ещё одну дверь. Ну да, её он пинком открыть не смог бы – на себя открывалась. И это была ванная. Парис втолкнул меня в неё, закрыл дверь, оставшись внутри, и попытался раздеть.

- Что вы делаете? – слабо отбиваясь спросила я.

- Сейчас просто помолчи и ни о чём не думай, - приказал ловец.

Ни о чём не думать не получалось, но одного взгляда на окровавленные руки хватило, чтобы перестать сопротивляться.

Парис быстро стянул с меня корсет, рубашку и брюки. Я ощущала себя восковой куклой. Даже попыталась помочь снять ботинки, но трясущиеся руки не слушались и я только мешала. Послышался шум льющейся воды и меня, в нижней сорочке и белье, усадили в наполняющуюся ванну. Вода была горячей. Но я не возражала. Если это наказание за сотворённое, то я буду терпеть даже кипяток.

Когда ванна наполнилась наполовину, Парис выключил воду и начал мыть мои руки.

- Я сама, - прошептала, следя за растворяющейся в воде и окрашивающей её кровью прошептала я.

- Нет, - непримиримо ответил ловец.

Он легко касался моих ладоней, запястий и локтей, поливал их и окунал в порозовевшую воду. И я начала расслабляться. Из мышц уходило напряжение, тело будто плыло на волнах.

- Посмотри мне в глаза, - тихо приказал Парис.

Я послушалась, взглянула в его серые, будто светящиеся серебром глаза и… наступила темнота.

***

Просыпалась я долго и неохотно. Заглядывающее в распахнутые шторы солнце раздражало не меньше стука в дверь. Но от солнца я ещё могла скрыться под одеялом, от Джираны одеяло не спасло.

- Я понимаю - работа, тяжело, и всё такое, но ты уже и обед проспала, - ворчала домработница, стоя над кроватью.

Она так нудно выказывала заботу, что я даже устыдилась, что пропустила вчерашние обед и ужин. А потом вспомнила, почему их пропустила. Застонала, накрыла голову подушкой и попросила:

- Уйди.

- Что значит «уйди»? – взвилась Джирана. – Я же о тебе забочусь, второй день ведь без еды.

- Не надо обо мне заботиться, и вообще, господин Парис против того, чтобы мы общались, - пробурчала я.

- Так сейчас его дома нет, - проговорила домработница. – А что мы с тобой фамильярничать не должны, он нам уже сказал. Так при нём и не будем. И будить тебя не велел. Но ему-то невдомёк, что ты молоденькая совсем, тебе есть надо, чтобы окрепнуть.

- Я вообще-то уже выросла, - поведала заботливой женщине.

- А тут как посмотреть, раз в постели господина спала, а он тебе компанию не составил, значит мала ещё, - посмеиваясь заявила Джирана.

Сон как рукой сняло. И сразу вспомнилось, что в моей спальне окна выходят на закат, а тут самый солнцепёк. Села, осмотрелась и упала обратно, накрывшись одеялом. Спальня была точно не моя.

- Сильно тебя потрепало, да? – участливо поинтересовалась домработница.

Я не ответила, но она ответа и не ждала. Сама всё поняла.

- Даже не заметила, бедная, что не в свою постель положили, - сокрушённо проговорила женщина. – А давай мы тебе сюда обед принесём?

Я не успела ответить. Джирана ойкнула и заметалась по комнате. В результате скрылась в ванной. А причиной тому были уверенные шаги, раздающиеся из коридора. В следующее мгновение дверь распахнулась и в комнату вошёл господин Парис.

- Проснулась, - скорее констатировал, чем спросил он. – Сама не могла… Кто разбудил?

Я стойко молчала. Ловец сощурился, усмехнулся и позвал:

- Джирана.

Домработница вышла из ванной, виновато понурив голову.

- Я неясно выразился? – жёстко поинтересовался Парис.

- Прошу прощения, господин, - пролепетала женщина. А потом неожиданно смело вскинула голову и добавила: - Но вы не понимаете, девочке нужно есть. Она же ещё совсем…

- Речь идёт не о «девочке», а о моём ассистенте, потрудитесь относиться к госпоже Ракаст соответственно её статусу и положению, - перебил служанку ловец. – И впредь не советую пренебрегать моими указаниями. Они, как правило, имеют под собой веские основания.

- Простите, господин, не повторится, - скованно произнесла Джирана.

- Не стоит воспринимать данный инцидент как моё недовольство вашей работой в целом, - неожиданно смягчился Парис. – Просто учтите на будущее, мои приказы не обсуждаются. Вам могут показаться излишними некоторые из моих решений, но примите как факт – я знаю, что делаю.

Домработница поклонилась и вышла.

- Накройте обед на четыре персоны в малой гостиной, - бросил ей вслед ловец.

- Мы ждём гостей? – решилась спросить я, когда дверь за домработницей закрылась.

- Я нет, но есть желающие убедиться, что с тобой всё в порядке, - усмехнулся мой в высшей степени странный начальник.

А я в порядке? По ощущениям было жутко стыдно и неудобно, что нахожусь в постели начальства, да ещё и обнажённая, судя по всему. Причём само начальство присутствует в непосредственной близости от этой постели. Как раздевалась я не помнила, из чего могла сделать вывод, что раздевалась не сама. Но Джирана упомянула, что начальство спальню со мной не делило, а потому оставалась надежда, что ничего предосудительного не произошло. Ещё тревожила мысль, что накануне меня пытался кто-то похитить, и я дала ему жёсткий отпор. Скорее всего даже убила, но сожалений по этому поводу не испытывала. Сознание зацепилось за мысль, что это на меня не похоже. Жизнь самое ценное из существующих богатств. Но да, я не жалела о содеянном. И в тоже время понимала, что это неправильно.

- Прекращай думать о том, о чём не стоит. Одевайся, жду тебя в гостиной, - велел Парис, будто подглядев мои мысли.

В следующее мгновение на пол у кровати упала моя сумка с вещами. Вот только что её там не было, а в следующее мгновение будто с потолка свалилась. Я взирала на свой скудный скарб слегка ошалевшими глазами, не зная, что сказать.

- Одевайся, - повторил ловец и вышел.