ЭПИЛОГ

— Мы поженимся уже сегодня, если никто не против, — Анум бросил взгляд на отца, тот просто кивнул.

— Я против, — задержав дыхание выдала шокированным родственникам.

Все взгляды метнулись в мою сторону.

— Как...

— Но...

— Меня здесь еще никто не спросил, хочу ли я замуж.

— Поздно пить, когда здоровье уже не то, — мама отвела взгляд.

Глаза моего мужчины метали несвойственные ему молнии, он буквально прожигал меня насквозь. Послышался тяжелый вздох.

— Я понял тебя. Прости, — слова ему давались тяжело, он не привык приносить извинения и интересоваться чьим-то мнением, — Согласна ли ты стать моей женой?

— Нет.

В повисшей тишине можно было с легкостью услышать клич чаек за окном у обрыва утеса, что не близко.

— Как нет? — его голос стал звучать угрожающе.

— Вот так "нет", — с этими словами я поднялась и покинула каминную.

Ушла я не далеко, спрятавшись в холле и прижавшись спиной к стене.

В след мне донесся отцовский смех.

— Каждая девушка желает слышать заверения в любви, а не сухие предложения, — вмешалась мама.

— Вся в мать! — продолжал папа, но смех внезапно смолк, — Как он это сделал?!

Порыв ветра подхватил меня, высоко подняв юбку и закружив.

— Я догадывался, что далеко ты не могла уйти, но не предполагал, что найду на столько близко.

— Я догадывалась, что ты последуешь за мной, поэтому не торопилась сбегать.

Его улыбка сводила с ума и заставляла сердце то замирать, то бросаться вскачь.

— Если я скажу тебе, что за все эти тысячи лет не встречал ни одной девушки, что заставила бы меня снова почувствовать себя снова живым, ты поверишь?

— Я неопределенно пожала плечами, — Я не только не встречал таких, как ты, но и не любил ни одной другой девушки. Ни сейчас ни когда бы то не было. Ты то солнце, что освещает мне путь и дает веру. Это вера в людей и двуликих, что любовь может существовать в этом мире. Я люблю тебя и и хочу быть только с тобой.

Я и сама не заметила, как крупные градины слез начали скатываться по моим щекам.

— Я люблю тебя, мой вещий сон - моя судьба.

Анум склонился для поцелуя, но грозный окрик отца остановил его.

— Только после свадьбы!

— Диран!